ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Джордж и ледяной спутник
Посеявший бурю
Душа в наследство
Один день из жизни мозга. Нейробиология сознания от рассвета до заката
Фатальное колесо. Третий не лишний
Око Золтара
Алекс Верус. Бегство
Книга Джошуа Перла
Микробы? Мама, без паники, или Как сформировать ребенку крепкий иммунитет
Содержание  
A
A

По коридору расходились с собрания. Останавливались, чтобы договорить, и скрывались за дверями.

– Коллеги! – завопил Тавров проходящим. – Не видели, кто заходил в мою комнату? Пальто мое, понимаете ли, тю-тю!

– А хорошее пальто?

– Не столько хорошее, сколько единственное.

– Я бы такое пальто не украл, – сказал Алексеев. – А если бы у меня украли, только радовался.

– Но у меня же нет другого, – растерянно моргал Яков Маркович.

– Что за день сегодня – с утра до вечера радуют новостями! – проговорил замсекретаря Езиков, вращая маленькой головкой на длинной шее. – А почему у тебя нет другого? Намекаешь на то, что гонорары все время урезают?

– Ватник, правда, есть, в котором я из лагеря вернулся…

– В ватнике тебя в ЦК не пустят.

– Как же я без пальто на холод? – приуныл Яков Маркович. – У меня ведь спина болит!

– Это она в преддверии субботника, – не унимался Езиков. – За субботник ты, Тавров, получишь премию – на нее купишь новое пальто.

– Не купит, – возразил Алексеев. – Премия – не больше пятидесяти рубчиков. А Рапу ее с Лениным пополам делить надо. Идея-то субботника обоим пришла!

– Шучу я и сам, Петр Федорыч, – сказал Раппопорт. – А пальто нету!

– Больше ничего не украли? – сообразил Езиков. – Ну-ка посмотри! Они втроем вошли в комнату.

– Портфель! – крикнул Яков Маркович.

– Ну вот! А ты пальто, пальто! Что там у тебя ценного?

Обычно у Якова Марковича в портфеле всегда лежало кое-что почитать не для посторонних. Он сразу подумал об этом. Но сегодня, к счастью, ничего такого не было. Хорошо еще, папку в кабинете Макарцева он не нашел!

– Ценного? Да так… Ничего…

Яков Маркович недавно купил в киоске свежие речи вождей и собирался нарезать их для своего конструктора. А потом решил эту книгу оставить как историческую реликвию – последнее воспоминание о коллективном руководстве. Носил он ее всегда в портфеле на тот случай, если портфель где-нибудь забудет, чтобы перекрыть другое, бесцензурное. Книгу эту он вынимал в метро, а в редакции клал на стол, чтобы все посторонние видели название. И вот книга осталась на столе, а портфель украли.

– Надо сообщить Кашину, – решил Алексеев. – Пускай заявит в милицию. Что творится! Не помню такого, хотя в редакции с сорок пятого года. А вот и Валентин Афанасьевич. Легок на помине!

В комнату заглянул Кашин, подтянул отстающую ногу, тихо прикрыл за собой дверь, улыбнулся.

– Что тут у вас случилось?

– Пальто и портфель, – Тавров развел руки, не продолжая дальше.

– Ясненько! – хихикнул Кашин. – Прошу ко мне…

Из своего кабинета он вынес портфель Якова Марковича и пальто, аккуратно сложенное подкладкой наружу.

– Что за спектакль, Валентин?

– Спектакль? Вы систематически оставляете отдел незапертым. А я – материально ответственное лицо. Почему же вы не хотите беречь собственное имущество?

– От кого беречь? Что за идиотские установки?

– Установки не мои, Яков Маркыч. Я ведь исполнитель. А уж какие они – не мое дело. Хотите – жалуйтесь.

– И пойду! Не пойдешь – тебе сядут на шею!

Яков Маркович решительно взял из рук Кашина пальто и портфель и в гневе направился прямо в кабинет Степана Трофимовича.

Анна Семеновна, заметив Таврова, бросилась ему наперерез.

– Разве Ягубов вас вызывал?

– Он – меня?! – не понял Раппопорт.

Анечка понизила голос.

– Ягубов приказал пропускать к нему только тех, кого он сам вызвал…

– Еще чего он придумает?!

Раппопорт оттолкнул Анну Семеновну и решительно рванул двери ягубовского кабинета.

– Вот! – крикнул он с порога, показывая Ягубову пальто и портфель.

– Что случилось, Яков Маркович? – с готовностью спросил Ягубов.

Он стоял у окна, держа в одной руке блюдечко, в другой чашку с чаем. Отхлебнув глоток, поставил чашку на блюдце.

– Безобразие! – заявил Раппопорт. – Форменное безобразие!

– Успокойтесь, – Степан Трофимович поставил чашку на подоконник, вынул из кармана чистейший носовой платок, вытер губы. – Призыв к бдительности – общее распоряжение по редакции и касается всех сотрудников, в том числе и меня, и вас. Скажите спасибо, что это сделал Кашин, а не посторонние.

– А просто сказать он не мог? Не мог? – жаловался Раппопорт. – Сегодня вещи берет, а завтра будет шарить в карманах?

– Ну, не думаю, – усмехнулся Ягубов. – В карманы он, вероятно, не заглядывал. Впрочем…

– Что впрочем?

Ягубов заколебался. «Впрочем, если вам не нравится работать в „Трудовой правде“, редколлегия и партбюро, я думаю, пойдут вам навстречу…» Нет, Макарцева такой шаг рассердил бы, да и в горкоме, и в ЦК найдутся люди, которым Раппопорт пока еще нужен для подготовки докладов. Если бы он не был уверен в своей силе, он не стал бы говорить со мной в таком тоне. Услышав «впрочем», Яков Маркович понял, что Ягубов хотел сказать. «Он меня ненавидит, это ясно. Но теперь я ему скажу что я о нем думаю. Мне терять нечего!»

– Так что же – «впрочем»? – решительно повторил Яков Маркович, израсходовав на этот вопрос весь запас гнева.

– Впрочем, – после некоторого размышления произнес Степан Трофимович, – Кашин погорячился… У всех есть свои слабости. Вот и вы тоже нервничаете. А зря!

– Зря? – Раппопорт сменил гнев на жалобу. – Да как же я могу работать в условиях, когда меня не уважают как человека. Может, кому-нибудь не нравится мой пятый пункт? У нас в редакции раньше этого не ощущалось…

– А разве сейчас есть? – рассмеялся Ягубов. – Или вы имеете в виду конкретно меня? Подумайте, Яков Маркович, неужели мы, партийные работники, можем быть антисемитами? Для нас главное – убеждения. Мы с вами, хотя и разных национальностей, но в одном лагере, так ведь? Хотя отдельные ваши соплеменники и плохо рекомендуют себя.

– А кто делал революцию?

Ягубов не ответил. Евреи участвовали в революции, но для чего? Раппопорт просто не знает последних веяний наверху. Они шли в революцию, чтобы захватить власть и начать последовательно насаждать в России сионизм. Хорошо, что партии и Сталину удалось вовремя пресечь эту опасную тенденцию. Но до конца довести эту линию пока не удалось. Не фашизм опасен для человечества, а евреи. Они рвутся к власти, и в США им это уже удалось. Они хотят править миром. И поскольку коммунисты выражают интересы всех народов, наша историческая миссия – спасти человечество. Так что антисемитизм в целом, если его понимать с прогрессивных позиций, – это гуманная политика в интересах передового человечества. Между нами говоря, Маркс портит всю историю коммунистического движения. Ее теперь, по существу, приходится начинать с Ленина и не лезть в глубокие дебри средневековья.

– Революцию делали не только евреи, Яков Маркович, – вежливо улыбнувшись, заметил теперь Степан Трофимович. – Должен сказать, что я лично не люблю только тех евреев, которые борются по другую сторону баррикады. Но не люблю я и таких французов, англичан, испанцев и даже русских. Я думаю, что и вы, Яков Маркович, не любите таких?

– Разумеется, – поперхнулся Раппопорт. Наконец-то он понял, что нужно заткнуться, ибо в любом случае прав будет Ягубов. И вообще, Яков Маркович устал, и у него болел живот от голода. – Я, Степан Трофимыч, только потому обижен, что я же член партии с тридцать четвертого года!

– Знаю! – Ягубов решил полностью отвести от себя подозрения. – И поверьте, люблю евреев, и у меня есть друзья-евреи. Есть партийцы, которые считают: евреи трудолюбивей и настойчивей. Они быстрее пробиваются и занимают все ответственные посты. Ведь так уже было в тридцатые годы! Разве это правильно, если русскими будут управлять евреи? Сторонники такой точки зрения спрашивают: а что, если бы у них в Израиле правили русские? Еще раз повторяю: это некоторые так считают, я с ними решительно не согласен!… Давайте я помогу вам одеться, Яков Маркович.

Ягубов взял из рук Раппопорта пальто и, раскрыв его, держал, ожидая, пока Тавров суетливо просовывал руки в рукава. Яков Маркович был на голову выше и значительно толще. Зато Степан Трофимович был спортсменом.

74
{"b":"526","o":1}