ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Скучаю по тебе
Как есть меньше. Преодолеваем пищевую зависимость
Ответ перед высшим судом
Двойная жизнь Алисы
Просто гениально! Что великие компании делают не как все
Куриный бульон для души. Истории для детей
Она доведена до отчаяния
Кровь деспота
Дочь болотного царя

Джули Гаррат

Согласие на брак

ГЛАВА 1

Письмо из Англии пришло в Бостон спустя ровно сутки после того, как директор школы «Пейсли» предложил Эми место, о котором она мечтала.

– О нет!

– Что случилось, милая? – участливо осведомилась Кейт Уэлдон, американка с золотисто-каштановыми волосами, двенадцать лет назад заменившая Эми мать.

Эми бросила лист бледно-голубой почтовой бумаги на кухонную стойку.

– Прочти это, Кейт, – задыхаясь от волнения, сказала она. – Надо же было… именно сейчас…

– Ага, Лиззи Эберкромби, экономка Джифа, моего дорогого деверя. – Кейт сделала кислую мину. Пробежав глазами письмо, она шумно вздохнула. – Да уж, что и говорить, все это совершенно не ко времени. Что же ты теперь будешь делать, детка?

– Лиззи пишет, что дядюшка Джиф на сей раз действительно очень плох.

Кейт махнула рукой:

– Обычный бронхит, ничего страшного. Марти говорит, что у его брата зимой это обычная история. Думаю, все дело в климате. У них в Дербишире вечно такая промозглая сырость.

– Все равно, видно, дядюшке Джифу в самом деле худо. Иначе Лиззи не стала бы мне сообщать.

– И просить тебя, чтобы ты тащилась за тридевять земель навестить эту старую надутую бестию в его замке.

– Мне и самой хотелось бы надеяться, что все обойдется. К тому же, Кейт, дядюшка вовсе не такой плохой. Никакой он не надутый, просто временами немного вспыльчивый.

– Вспыльчивый – это мягко сказано. – Кейт сдавленно рассмеялась. – Вот что я тебе скажу, крошка. Тридцать лет назад, когда Джиф узнал, что его братец решил связать свою жизнь со мной, он пришел в ярость. Сказать, что он «вспылил», – значит ничего не сказать. Ты не знаешь, какое письмо он тогда написал Марти. Он рвал и метал, грозил разорить, лишить наследства – если только тот посмеет оставить Англию, оставить семейное гнездо. Старый сквалыга. Видела бы ты это письмо, у тебя бы волосы встали дыбом… Впрочем, тебе это ни к чему – твои золотистые локоны и без того чудесны. Словом, ты понимаешь, что я хочу сказать.

– Неужели он был так несправедлив к тебе? Ведь в конце концов, когда умерли мои родители, он отправил меня именно к вам: к тебе и Марти.

– Подозреваю, что он сделал это только потому, что не хотел взваливать на свои плечи заботы по воспитанию ребенка, к тому же девочки.

Эми усмехнулась, подумав о том, что, несмотря на разделявшие их тридцать лет, они с Кейт больше похожи на сестер, чем на мать и дочь. Кейт было пятьдесят четыре года, но она упрямо стояла на том, что ей сорок девять. Ей было сорок девять последние пять лет, она отказывалась становиться пятидесятилетней.

– Ну, так что? – Кейт потянулась за сигаретами. – Сказала бы что-нибудь. Огрызнись на меня за то, что я поливаю грязью твоего любимого дядюшку.

– Стоит ли так нервничать, Кейт? – заметила Эми, зная, что Кейт в минуты волнения не может обойтись без сигареты.

Кейт закурила и, откинув голову, отчего копна роскошных волос рассыпалась по плечам, выпустила изо рта струйку дыма.

– А кто сказал, что я нервничаю? – небрежным тоном проронила она, задумчиво наблюдая за тем, как вздымаются к потолку сизые кольца. – То, что я люблю по утрам выкурить сигарету, еще не значит, что я нервничаю.

– Не следовало бы тебе. Марти убьет тебя, если узнает, что ты куришь, хотя торжественно обещала ему бросить.

– Детка, посмотри на меня. Разве я похожа на человека, который дает торжественные обещания? Нет, конечно. И Марти это прекрасно знает. Или, по крайней мере, ему следовало бы это знать – мы женаты не первый год. Так или иначе, Марти дома нет. Потом надо будет побрызгать дезодорантом. Вот и все. Никакого запаха дыма. А если я брошу курить, то буду есть много сладкого и непременно растолстею. А Марти – он не переживает по поводу того, чего не видит собственными глазами.

Эми рассмеялась.

– Ты сейчас похожа на экономку дяди Джифа. Помню, когда я несколько месяцев, перед тем как переехать к вам, жила в Уайдейле, Лиззи говорила в точности, как ты теперь.

– Ты хочешь сказать, несколько месяцев перед тем, как Джиф Уэлдон избавился от тебя? – язвительно спросила Кейт. – Перед тем как он отправил тебя к нам в Штаты?

– Ты так об этом говоришь, словно дядя Джиф продал меня в рабство.

– Но ведь он понятия не имел, что я за человек, верно? Он меня в глаза не видел. До сих пор! Ни разу не пригласил в гости в свой мрачный, холодный замок. Где это? Дербиширское нагорье, кажется.

– По-моему, это место называется Дербишир Пик Дистрикт, – заметила Эми, с трудом сдерживаясь от смеха. – Нагорье – это в Шотландии.

– Детка, ведь речь идет об Англии, верно? А Англия – это всего лишь маленькая закорючка на карте мира. Так что нагорье или пик, какая разница?

Эми залпом выпила свой сок и вся подалась вперед, облокотив руки на стойку.

– Кейт, так ты ни разу и не встречалась с дядей Джифом?

– Ни разу. Мы познакомились с Марти, когда он приезжал в Штаты в рамках какой-то там программы обмена между больницами… что-то вроде этого. Это было еще в шестидесятые годы. Он говорил, что его брат пришел в ярость, узнав, что тот собирается жениться на какой-то рыжей девке из пресловутых «СэШэА» и поселиться с ней в Бостоне.

– Однако дядя Джиф, кажется, никогда не прекращал переписываться с Марти?

– При этом никогда не упоминая моего имени. – Кейт презрительно фыркнула. – Поверь мне, детка, Джиффорд Уэлдон премерзкий старикашка. Ты знаешь, я не люблю говорить о людях гадости, но этот тип вызывает у меня отвращение. Может, оно и к лучшему, что я незнакома с ним лично. Встреться я с ним с глазу на глаз, боюсь, не удержалась бы и отвесила ему оплеуху за то, как он поступил с Марти.

– Трудно поверить, что он ненавидит вас обоих. В конце концов, он же согласился на то, чтобы вы с Марти удочерили меня.

– Радость моя, мы же тебе уже говорили, что Джиф понятия не имел, как воспитывать ребенка. Скорее всего он боялся, что в его замке с твоим появлением воцарится беспорядок.

– Вряд ли Уайдейл-холл можно назвать замком. Конечно, он довольно просторный, да и сделан из камня. Помню, когда я жила у дяди, его дом казался мне местом холодным, там вечно гуляли сквозняки.

Однако там не было никакой особой роскоши. Это совсем не то, что королевские замки – Виндзор или Балморал.

– Но ты жила там всего несколько месяцев. Ровно столько, сколько Джифу потребовалось, чтобы разобраться и отправить тебя, как почтовую посылку, к нам.

– Думаю, дяде Джифу пришлось бы со мной непросто. Ведь он был практикующим хирургом и большую часть времени проводил в Лондоне. – Эми чувствовала себя обязанной заступиться за своего опекуна, хотя в последние годы она не раз задавалась вопросом, почему Джиф Уэлдон отказался от нее, – ведь родители перед смертью вверили ее именно его заботам. И она, Эми, сколько себя помнила, всегда называла его дядей, хоть он и не приходился ей кровным родственником.

Джиф Уэлдон и ее отец были не только коллегами, но и друзьями. И ей казалось совершенно естественным, что именно дядя Джиф и его жена Барбара стали ее крестными. Эми не помнила жену Джифа. Она лишь знала, что ее крестной матерью была Барбара Уэлдон, потому что имя последней стояло в церковной метрике. Как-то, когда Эми было лет пять или шесть, она спросила у матери, что случилось с женой дяди Джифа, но та ответила уклончиво, что-то насчет того, что тете Барбаре пришлось вернуться в Шотландию, откуда она была родом.

– Но почему, мамочка? – не отставала Эми.

– Дорогая, это не наше дело. Это касается только дяди Джифа и тети Барбары. Не следует задавать слишком много вопросов.

Тогда этот вопрос не слишком занимал Эми, ей просто было любопытно. Она никогда не знала Барбару Уэлдон, а потому вскорости забыла об этом случае. Лишь годы спустя, уже оставшись сиротой, она вдруг однажды вспомнила о своей крестной матери. Произошло это в поместье Уайдейл-холл, когда она, стоя перед огромным, выложенным мрамором камином, разглядывала висевший на стене старый портрет.

1
{"b":"527","o":1}