1
2
3
...
22
23
24
...
75

Видимо, об этом же подумал и Ричард, потому что наконец он прекратил целовать ее, привлек ее голову к груди и так держал несколько минут, нежно поглаживая ей волосы и время от времени касаясь их губами. Члены его все еще были напряжены. Эми замерла, стараясь ни малейшим движением не провоцировать его. В конце концов он, вздохнув полной грудью, прошептал ей в волосы:

– Пора отвезти тебя домой.

– Да, – сказала она, благодарная ему за то, что он не пытается извиняться или как-то оправдываться.

Они отошли друг от друга. Эми пригладила растрепавшиеся волосы и смерила его испытующим взглядом. Ричард держался невозмутимо.

– Мне кажется, – сказал он, – ты начинаешь выбираться из своего черного омута.

– Да. Похоже, что так, – промолвила она, про себя добавив, что вот только любовь здесь ни при чем.

ГЛАВА 8

За день до Сочельника наступила оттепель. Снег скоро растаял.

Джиф Уэлдон пригласил Ричарда на праздничный ужин. Прошло уже почти две недели с тех пор, как Эми последний раз видела его. Тогда поздним вечером он привез ее на машине из своей деревни Хаттон-на-Дейле, и она вышла на запорошенный снегом двор перед домом Джифа Уэлдона.

Прошедшие две недели были заполнены множеством больших и маленьких дел: надо было купить подарки для дяди Джифа и для Лиззи, а еще отправить посылки в Америку, для Кейт и Марти.

В тот день Эми сказала Лиззи, что хорошо было бы украсить зал, но та рассмеялась в ответ и назвала ее сумасшедшей. Кто же устраивает праздник в Рождество, сказала она. Только не в Уайдейл-холле.

– Но завтра же мой день рождения, – сказала Эми. – У нас в Бостоне в этот день всегда стояла елка с зажженными гирляндами и множеством украшений.

– Рождество это детский праздник, – стояла на своем Лиззи. – И как это тебя только угораздило появиться на свет в Сочельник.

– Зато я самый главный ребенок на земле, – гордо произнесла Эми.

Отказавшись от мысли склонить Лиззи на свою сторону, Эми села в автобус до Хоквуд-вилледж и там, на рынке, купила елку.

– В ней же добрых шесть футов! – изумилась Лиззи, встретив Эми на пороге. – Как же ты дотащила ее?

– На автобусе. – Эми усмехнулась и тяжело опустилась на стоявшую в зале деревянную скамью с высокой спинкой, чтобы перевести дух. У ног ее лежала, раскинув по полу мохнатые лапы, зеленая ель. – Я так приторно улыбалась водителю, что он не выдержал и помог уложить ее в багажный отсек под лестницей.

– У тебя дьявольское нахальство. Чтобы мне хоть раз кто-нибудь помог, когда я возвращаюсь, нагруженная покупками! Да никогда в жизни. А ведь это дерево такая громадина. Тебе, небось, пришлось заплатить по полному тарифу?

– Надо просто принять беспомощный вид, – объяснила Эми и тут же рассмеялась, попытавшись представить что-то подобное на волевом, пуританском лице Лиззи.

Та сокрушенно покачала головой и сказала:

– И что ты теперь намерена с этим делать?

– Посажу елку в какое-нибудь ведро, и мы водрузим ее в гостиной. Потом повесим фонарики. Вчера в Хаттоне я купила сорок штук.

– То-то ты взяла Джона Грэма с машиной, – проворчала Лиззи. – Заявилась домой, вся увешанная покупками.

– Угу, – промолвила Эми. Она-то знала, что машина была нужна ей совсем не для этого. Просто ей не хотелось еще раз столкнуться нос к носу с Ричардом Боденом – тогда бы ей снова пришлось согласиться на его предложение подбросить ее до дому. Две недели у нее из головы не выходило то, что случилось в доме Ричарда, и вот теперь он придет к ним на ужин. Впрочем, это обстоятельство мало беспокоило ее, ведь рядом будут Лиззи и дядя Джиф. Боялась она другого – снова остаться с ним наедине. По крайней мере, только не теперь.

Хлопнула входная дверь. Эми и Лиззи даже подскочили от неожиданности. Вошел Джиф Уэлдон, на ходу потирая ладони и кляня плохую погоду. Эми вспомнила, что дядя Джиф всегда легко простужается; оставалось надеяться, что он не свалится с инфлюэнцей.

– Я приготовлю тебе выпить чего-нибудь горячего, – сказала она, вставая со скамьи. – Погрейся пока у камина.

Уэлдон повернулся и, прежде чем закрыть за собой дверь, выглянул наружу.

– Этот проклятый вертолет, – сказал он. – Все кружит и кружит. У меня такое чувство, словно кто-то шпионит за нами. Интересно, что им здесь нужно?

– Послушай, – вмешалась в разговор Лиззи. – Я сама сварю какао. Чтобы согреться, нет ничего лучше горячего какао с молоком.

Джиф Уэлдон прошел в комнату, и взгляд его остановился на распростертой на полу елке.

– Что это еще такое, позвольте узнать?

– Это рождественская елка, дядя Джиф. – Эми, взяв его за руку, подвела к камину, в котором вовсю трещали дрова.

Джон Грэм, по-видимому, продолжал распиливать на дрова деревья, которые упали два года назад во время злополучного урагана, разрушившего церковь. Лиззи утверждала, что дров там хватит еще лет на десять, в чем Эми сильно сомневалась. Грэм таскал дрова к дому и складывал в поленницы на заднем дворе возле угольного погреба. Эми была счастлива. Ей давно хотелось пережить настоящее английское Рождество – а какое Рождество без камина с потрескивающими дровами?

Она помогла дяде снять пальто. Он снова и снова оборачивался и с каким-то ужасом поглядывал на елку.

– Зачем? Зачем нам это дерево? – спросил он, когда Лиззи исчезла на кухне. – В этом доме вот уже лет двадцать как не устраивали ничего подобного.

– Самое время восстановить забытые традиции, – сказала Эми. – Дядя Джиф, я купила украшения и надеюсь уговорить Лиззи помочь мне убрать гостиную. Ведь ты не станешь возражать?

– Девочка, ведь это твой день рождения завтра, так что я не вправе ни в чем тебе отказывать.

Эми показалось, что с момента своего прибытия в Англию она еще ни разу не видела дядю Джифа таким душкой. Она радостно улыбнулась старику, подхватывая под руку его пальто.

– А я думала, ты уже не помнишь про мой день рождения.

– Как я мог об этом забыть?

– Я только схожу повешу твое пальто в коридоре, хорошо?

Он кивнул, повернулся к огню, и взгляд его сразу померк, стал отсутствующим.

– Да, да, детка. Иди. А потом возвращайся ко мне. У меня для тебя что-то есть.

Когда она вернулась, то застала дядю Джифа стоящим в центре комнаты и подозрительно разглядывающим елку.

– Повсюду теперь будут иголки, – тоном капризного ребенка изрек он.

– Не беда, я буду подметать, как только начнут падать.

Дядя Джиф что-то еще буркнул себе под нос, затем повернулся и посмотрел на портрет Барбары Уэлдон.

Эми тихо подошла к нему. Ей казалось, что в тот момент он был погружен в свои воспоминания, и ей не хотелось тревожить его. Может быть, с грустью подумала она, он так печален, потому что у него никого нет.

Дядя Джиф опустил руку в карман и извлек оттуда маленькую шкатулку из черепахового панциря.

– Боюсь, вещица не новая. Но надо же, чтобы тебе хоть что-то напоминало об этом дне рождения.

Эми осторожно отомкнула замок и открыла крышку. В шкатулке лежала восхитительная – золото с аметистом – брошь в форме чертополоха.

– Дядя Джиф! Какая красивая! Спасибо. Он отмахнулся:

– Надеюсь, эта вещица принесет тебе удачу. – Он отвернулся и снова устремил взор на портрет. – По крайней мере, большую, чем ей.

– Это… это принадлежало?..

– Да. Барбаре.

Впервые при Эми он назвал эту женщину по имени.

– Дядя Джиф, ты вполне уверен, что хочешь, чтобы эта вещь находилась у меня? – Эми задумчиво разглядывала лежавшую на ее ладони брошь. – То есть я хочу сказать, должно быть, с ней у тебя связаны какие-то воспоминания…

– Воспоминания! – Он горько рассмеялся. – Ты права. С ней связаны воспоминания. Только я хотел бы похоронить их, Эми. Я купил это для нее, но ей она была не нужна. Она даже не взяла брошь с собой, когда уехала обратно в Шотландию.

Эми хотела коснуться его, но он отдернул руку и поспешно направился к камину. Походка его была нетвердой.

23
{"b":"527","o":1}