ЛитМир - Электронная Библиотека

Эми опустилась на колени. Перед телевизором лежал мягкий шерстяной ковер с узорами в приглушенных тонах. Комната была обставлена просто, но со вкусом. Почти вся мебель была старинная и массивная. С теплой грустью Эми вспомнила зимние вечера, которые она проводила здесь с Ричардом, – тогда в камине горел огонь, создавая атмосферу уюта и покоя.

На экране отлогие склоны сбегали в долину. Эми живо вспомнила тот день – это было, когда они с Ричардом отправились в Норфолк. Вот внизу показался тот самый каменный мост. Как и тогда, у Эми захватило дух при виде дикой, первозданной красоты этих мест, при виде узкой, извилистой ленты шоссе, которое тянулось над отвесной пропастью к небольшой автостоянке, служившей одновременно и смотровой площадкой.

Затем на экране появился Ричард; он стоял, прислонившись к каменному ограждению, потом посмотрел в объектив и засмеялся. "Надеюсь, эту часть ты вырежешь", – услышала Эми его слова. Стереть эти кадры у нее не поднялась рука.

На глаза у нее наворачивались слезы, когда она смотрела на его родное лицо, когда до ее слуха доносился звук его голоса. Она до боли прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Ей вдруг стало страшно при одной мысли о том, что вчера в старой церкви могло случиться непоправимое. Эми похолодела, – ведь Ричарда спасло только чудо! И если бы это произошло, то единственной памятью о Ричарде были бы эти кадры – смеющийся Ричард и его слова: "Надеюсь, эту часть ты вырежешь", да еще маленький фрагмент на пляже в Норфолке.

Эми сморгнула слезу. Напрасно она убеждала себя, что не следует быть такой впечатлительной. Ужас сковал все ее члены. Она едва не лишилась любимого человека. Схватив пульт дистанционного управления, она выключила видео, встала и поспешно вышла из комнаты.

Но и наверху, в спальне Ричарда, когда она рылась в ящиках комода, отбирая вещи, которые следовало взять в больницу, все напоминало ей о нем. Она открыла дверь в ванную – в нос ей ударил до боли знакомый запах его лосьона, – быстро нашла все необходимое и вышла, бесконечно тоскуя о Ричарде.

Сбежав по лестнице, Эми заглянула на кухню. Солнце туда не проникало, и там, в отличие от остальных комнат, было прохладно. Окно на кухне, как и в небольшом кабинете наверху, выходило в сад. Были видны цветущие яблони и бледно-желтые примулы на зеленой траве.

Будь рядом с ней Ричард, Эми чувствовала бы себя на вершине блаженства. Ей нравился его дом. Ни в каком другом месте не испытывала она такого ощущения покоя и умиротворенности. Где-то поблизости часы пробили половину одиннадцатого. В больнице ей сказали, что она может навещать Ричарда в любое время, но после одиннадцати начинался обход. Забрав вещи, Эми поспешила к выходу.

Эми застала Ричарда в комнате отдыха, где, кроме него, никого не было. Выглядел он нормально, разве что был бледнее обычного. Эми обняла и поцеловала его в щеку.

– Если меня здесь продержат еще несколько дней, придется требовать отдельную палату, – сказал Ричард; он сидел в кресле под капельницей с физиологическим раствором. Рядом стояла громоздкая стойка на колесиках. – Я даже не могу как следует поцеловать тебя.

– Это потому, что все вокруг стеклянное, – сказала Эми. – Живешь как в аквариуме. Никакого уединения.

– Здесь даже рыбкам пришлось бы несладко. – Ричард засмеялся. На нем была его собственная одежда: брюки, носки, домашние тапочки, только вместо рубашки больничная куртка от пижамы. – Чувствую себя в этом полным кретином. На спине надпись: "Дербиширская служба здравоохранения". Но ничего не поделаешь, они сказали, что архангел Гавриил разорвал мою рубашку в клочья.

Эми присела на краешек журнального столика и бережно коснулась пальцами зловещего вида шва у Ричарда на лбу.

– Бедная, несчастная твоя голова, – пробормотала она.

– Ты еще не видела вышивку у меня на плече. – Ричард поморщился. – За что же архангел Гавриил так меня невзлюбил?

– А заодно и Марк Пауэлл, – заметила она.

– Надеюсь, ты не сказала ему, что это он во всем виноват? Потому что это было бы несправедливо. – Ричард вдруг помрачнел. – Боже мой, Эми… Ведь я поклялся, что никогда в жизни не ударю человека… Но когда я увидел, что он пытается поцеловать тебя, я просто обезумел. Я видел, как ты вырываешься и кричишь, во мне все перевернулось.

– Он не причинил мне боли, – сказала Эми. – Впрочем, это долгая история.

– Тогда расскажи мне все, – попросил он. – Судя по твоему лицу, тебя что-то гложет.

Эми пересела на стул, подвинув его поближе к Ричарду и рассказала ему все, что знала сама, – что Марк Пауэлл оказался сыном Джифа Уэлдона и что Джиф хотел, чтобы они с Марком поженились, так как тогда Уайдейл-холл достался бы им обоим.

– И поэтому он решил взять тебя силой?

Эми улыбнулась и, подавшись вперед, взяла Ричарда за руку.

– Нет, нет, Марк не собирался делать того, о чем ты подумал. Просто я неправильно его поняла. Я подозревала, что Марк должен занять место Дункана Уорда. Естественно, он взбеленился, когда узнал, что я о нем думаю.

Ричард свистнул.

– Вот это да! И, тем не менее, он не имел права касаться тебя.

– Он уже уехал, – сообщила Эми. – В Шотландию. Сказал, что ему необходимо поговорить с матерью. Она все эти годы ничего не рассказывала ему о его настоящем отце, он знал только его имя.

Ричард оживился.

– Помнишь, ты как-то сказала, что лицо его кажется тебе знакомым? Теперь я понимаю почему. Потому что в зале Уайдейл-холла висит портрет Барбары Уэлдон. Он очень похож на мать, особенно глаза. Наверное, она просто не решалась сказать ему, что его отец голубой.

Эми кивнула.

– Я тоже так решила. И все же непонятно, как Барбара могла забеременеть от дяди Джифа. Ведь их отношения с Дунканом Уордом начались еще до его женитьбы на Барбаре.

– Этого мы никогда не узнаем. – Ричард задумчиво улыбнулся. – Даже если Джиф был закоренелым геем, возможно, он все же питал какие-то чувства к Барбаре. Иначе зачем бы ему жениться на ней?

– Я тоже об этом думала. – Эми выпустила руку Ричарда и выпрямилась.

– И что же? – спросил Ричард.

– Как тебе сказать? Ты же знаешь, что дядя Джиф страшный педант; все должно быть строго по правилам, так и только так. А ведь когда он был моложе, ему приходилось думать и о карьере. Вспомни, в шестидесятые, да и в семидесятые годы, если на мужчину падало подозрение в гомосексуализме, то с его репутацией было покончено. Это считалось позором. Общество подвергало такого человека остракизму. Он мог даже разориться.

– Ты хочешь сказать, что жена нужна была ему для того, чтобы сохранить лицо?

– Да.

– Но зачем женщине нужен такой муж?

– Возможно, Барбара узнала все, когда было уже поздно.

Помолчав, Ричард заключил:

– Может, ты и права.

– Мне почему-то кажется, что все было именно так. В конце концов Барбаре каким-то образом удалось получить то, что ждет от брака любая женщина – ребенка. Она бросила дядю Джифа, как только поняла, что беременна.

– И как только получила развод, вышла за другого.

– Скорее всего, и второй брак не был счастливым. По словам Марка, его отчим плохо относился и к нему, и к его матери.

– Интересно, каких еще сюрпризов нам ждать от бурного прошлого дядюшки Джифа?

Эми негромко засмеялась и снова наклонилась к нему.

– Черт побери, с меня довольно сюрпризов.

– Значит, нет больше секретов? – Ричард заглянул ей в глаза.

– По крайней мере, тебе в данный момент больше не о чем беспокоиться, – поспешно, даже чересчур поспешно ответила Эми.

Ричард нахмурился.

– Что ты хочешь сказать, Эми? Ты чего-то недоговариваешь? Тебя что-то тревожит?

– Эй, врач сказал мне, чтобы я успокаивала тебя, а не наоборот.

– Ты не ответила мне.

Эми принялась лихорадочно соображать.

– Ну, разумеется, меня кое-что тревожит, – промолвила она наконец, понимая, что, если все отрицать, Ричард непременно заподозрит неладное. – Ну, например, меня беспокоит, как все пройдет со свадьбой.

59
{"b":"527","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Академия невест
Не дареный подарок. Кася
Страсть под турецким небом
Держите спину прямо. Как забота о позвоночнике может изменить вашу жизнь
Влюбленный граф
Гимназия неблагородных девиц
Августовские танки
Богатый папа, бедный папа
Сетка. Инструмент для принятия решений