ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет!
Диверсант
Четвертая обезьяна
Lagom. Секрет шведского благополучия
Академия темных. Преферанс со Смертью
Молёное дитятко (сборник)
Выдающийся лидер. Как закрепить успех, развивая свои сильные стороны
Ответ перед высшим судом
Мой дикий ухажер из ФСБ и другие истории (сборник)

Честность – лучший способ обойти щекотливую ситуацию, решила Эми.

– Китти была дружна с моим братом, – сказала она. – Он писал нам о ней, но мы не знаем ее полного имени.

Клейбурн презрительно фыркнул.

– Как трогательно.

– Мистер Клейбурн, вы ведь были там, когда погиб Кип Уэлдон? – Она заглянула ему в глаза и внезапно почувствовала острую жалость к этому человеку. Она понимала, что своими вопросами поневоле бередит его старые раны, которые, возможно, еще не до конца затянулись. Ведь когда-то он любил Китти, и вот теперь ей, Эми, приходится ворошить прошлое, воспоминания о котором, скорее всего, не вызывают у него ничего, кроме боли.

– Я услышал по радио, что машина с солдатами упала в реку, и поехал туда на тракторе, посмотреть, может, нужна какая помощь… но было уже поздно. Они нашли всех, кроме одного. Что пропадет именно он, такого мне и во сне не могло присниться.

– Разве вы его знали? – вполголоса произнесла Эми.

– Я бы вернул ее, если бы не он. Китти считала, что я не вижу, что происходит, но я же не дурак.

Его глаза вдруг лихорадочно заблестели, отчего он стал слегка смахивать на вампира. Эми отметила про себя, что когда-то он, должно быть, обладал довольно привлекательной внешностью: волевой подбородок, высокий лоб, широко расставленные глаза. У него были темные волосы, которые теперь – видимо, сказывалась перенесенная им болезнь – потускнели и заметно поредели. Если допустить, что вещи, которые были на нем, изначально принадлежали ему же, можно было заключить, что телосложением он когда-то походил на Ричарда – такой же высокий, широкоплечий, с узкими бедрами и мускулистыми ногами. В его руках даже теперь угадывалась недюжинная сила.

Клейбурн тяжко вздохнул и направился к стоявшему в глубине комнаты буфету, которого Эми прежде не заметила. На полке стояла старая фотография в рамке. Пожилая пара – мужчина и женщина. Он наклонился, и Эми заметила лежавшую перед фотографией белую искусственную розу. Эми вздрогнула. Розовый куст у входа и эта пыльная пластмассовая роза произвели на нее впечатление чего-то зловещего.

Он выдвинул один из ящиков, достал оттуда потрепанный альбом и подошел с ним к столу. Отодвинув в сторону свой недоеденный завтрак, он положил альбом на стол, открыл его и принялся что-то искать. Эми со своего места видела альбом вверх ногами, поэтому мало что могла разобрать.

– Ага! – воскликнул Клейбурн. – Вот она. – Он подошел к Эми и протянул фотографию. – Таким я был пять лет назад. Видите, во что я превратился? – Он стоял, склонив голову, и внимательно наблюдал за ее реакцией.

Как она и предполагала, Роджер Клейбурн был интересный мужчина. На цветном снимке он был запечатлен в плавках на пляже. Многие позавидовали бы обладателю этого хорошо сложенного, загорелого тела. Глаза его смеялись, однако надменная улыбка несколько портила впечатление. Да, у него была приятная внешность, и он знал об этом.

– Хороший снимок, – сказала Эми, возвращая ему фотографию.

– Это снимала Китти. Тогда мы были вместе. Он еще не появился на сцене.

– Он? – переспросила Эми, прекрасно понимая, кого он имеет в виду.

– Кип Уэлдон! Человек, который сломал мне жизнь.

– Мне жаль, что все так вышло. – Эми понимала, что сказала глупость, что ей не в чем каяться перед этим человеком, но она прочла в его глазах такую боль, что невольно вспомнила, как страдала сама, узнав о том, что Кип пропал без вести. Она на собственном опыте знала, что такое горечь утраты.

Он пристально посмотрел на нее и промолвил:

– Мне тоже жаль, что у вас был такой брат. По-моему, вы гораздо лучше, чем он.

– Неправда. Кип был очень хороший! – Эми поспешила встать на защиту Кипа, который уже не мог защитить себя сам.

– Он сломал мне жизнь. Впрочем, кажется, я уже говорил об этом. – Роджер Клейбурн вернулся к столу, вставил фотографию в альбом и понес к буфету, чтобы положить на место.

– А у вас есть фотография Китти? – спросила Эми, снедаемая любопытством. Она поднялась со стула, подбежала к буфету и, не успел он положить альбом в ящик, схватила его за руку.

– Разрешите мне посмотреть, – заискивающе глядя ему в глаза, попросила она. – Я так люблю разглядывать старые фотографии.

– Ее здесь нет. – Клейбурн поспешно отдернул руку и немедля сунул альбом в ящик. Потом взгляд его упал на черно-белую фотографию в рамке, стоявшую на буфетной полке. – Вот вам, пожалуйста, старая. – Он взял фотографию и сунул ее в руки Эми. – Это мои мать и отец незадолго до смерти.

Эми с интересом посмотрела на снимок.

– Вы очень похожи на отца, – сказала она, возвращая ему фото.

Клейбурн покачал головой.

– Нет. Во мне нет ничего от отца.

– Я имела в виду, внешне. – Склонив голову набок, Эми внимательно посмотрела на него, но его лицо хранило непроницаемое выражение. Он осторожно, если не сказать брезгливо, двумя пальцами поднял белую пластиковую розу, стряхнул с нее пыль и сказал: – Он владел похоронным бюро и был помешан на белых розах.

Эми почувствовала, что задыхается, ее словно окатили ледяной водой. У нее уже пропала охота расспрашивать Роджера Клейбурна об отце и о его пристрастии к белым розам.

Но он все равно рассказал ей. При этом в глазах его вновь появился какой-то дьявольский блеск.

– Это была моя работа, – задумчиво изрек он. Слова его доносились до ее слуха, как сквозь сон.

– Ваша… работа? – едва слышно пролепетала она.

– Да… Класть белую розу на грудь лежащему в гробу в тот самый момент, когда скорбящие родственники отдают последнюю дань уважения покойному.

Эми попыталась сглотнуть подступавшую к горлу тошноту.

Роджера Клейбурна, казалось, забавляет написанное на ее лице смятение.

– Мне было лет пять или шесть, когда я начал помогать отцу в траурном зале, – продолжал он. – Именно тогда я стал ответственным за белую розу.

Эми села. Мысли ее путались, но она понимала – он задался целью напугать ее, повергнуть в ужас. Она молчала, не зная, что сказать.

– У нас была всего одна роза. Вот она. Та самая роза, которую я сотни раз прикладывал к сердцам, переставшим биться.

– А Китти знала о розе? – спросила Эми. Он пронзительно рассмеялся.

– О, я даже дразнил ее. Однажды я вставил эту розу в ее волосы, в ее роскошные каштановые волосы.

С трудом сдерживая дрожь в голосе, Эми сказала:

– Но это мерзость – так поступать с человеком, которому признался в любви.

– Мерзость – это то, что они сделали со мной, заставляя ребенка каждый день смотреть на покойников.

Эми уже начинала жалеть о том, что приехала сюда.

– Вы скажете мне настоящее имя Китти? – напрямик спросила она. – Если нет, то я не вижу причин задерживаться. – Она решительно встала и с вызовом посмотрела на него.

С минуту Клейбурн рассеянно теребил розу пальцами, потом швырнул ее на полку.

– Это вошло в привычку, – сказал он, словно не слыша ее вопроса. – Класть розу рядом с покойником. Моих отца и мать кремировали, так что от них не осталось даже могилы, только фото.

– Вам следовало бы сжечь эту розу, – промолвила Эми. – Зачем терзать себя печальными воспоминаниями?

– А что у меня есть, кроме печальных воспоминаний? – Клейбурн сел на свое место возле электрорадиатора. – Больше у меня ничего нет.

– Мне очень жаль. – Эми стояла у двери, не спуская с него глаз. Этот человек не внушал ей доверия. Она знала, что это еще не конец. Ему нечаянно довезло: он получил аудиторию и теперь хотел выступить по полной программе. Ей сделалось жутко.

– Мне осталось жить всего несколько месяцев, – сказал Клейбурн.

Комната вдруг начала вращаться.

– Боже! – пробормотала она. Обессиленно опустившись на стул, она обхватила голову руками. Ее кожаная сумка упала на пол. Когда комната перестала мелькать у нее перед глазами, она увидела, что Клейбурн внимательно наблюдает за ней.

– Вам нехорошо? – спросил он.

– Ничего, ничего. Просто вы меня немного напугали.

63
{"b":"527","o":1}