ЛитМир - Электронная Библиотека

Дверь вдруг широко распахнулась, и на пороге появилась девушка, заставившая его так много побегать. Светлые волосы влажно блестели, курточка потемнела и набухла от сырости. На лице двумя слезинками застыли капельки дождя. И они, словно магнит, приковали взгляд Алексея Ивановича, не давая отвести глаз.

— Ой, Ленка, ну никак не могла раньше, честное слово! Да еще этот дождь… Я на такси приехала, — защебетала девушка, широко раскрывая и без того огромные глаза.

И, заглянув в них, Алексей Иванович понял, что это надолго. От этих глаз не хотелось отводить взгляд, и он невольно сделал движение, чтобы вытереть следы дождинок. Красивая девушка. Даже не успев привести себя в порядок, даст сто очков вперед любой «миске». Мокрые волосы обрамляли лицо сосульками, и на нем не было ни следа потекшей косметики. Да она здесь и неуместна. И без всяких ухищрений хороша!

— К тебе посетитель.

Юля взглянула на сидевшего за столом человека. Нет, определенно он ей незнаком. Сняв куртку и тряхнув головой (при этом взметнулся фейерверк брызг), она поинтересовалась:

— И чем обязана?

Немного обалдевший Смирнов начал излагать версию о блудном брате, но Юлька только пожала плечами.

— Так ведь я ничегошеньки не знаю. И вообще, странный он у вас какой-то. Три пулевых ранения, причем от печени остались одни ошметки. А он отказался от обезболивающих и умчался словно на пожар.

Отвечая на вопрос, девушка невольно искала сходство между таинственным юношей и этим зрелым мужчиной. И находила. Такой же взгляд, пронизывающий насквозь и чуть насмешливый. Такие же точно руки, сильные руки воина. Она никогда не имела дел с военными, но почему-то пришло на ум именно это. Да, человек, сидящий перед ней, несомненно, мог быть братом очаровательного наглеца. И снова помимо воли предложила:

— А давайте поищем вместе.

Ленка присвистнула, а Алексей Иванович, потихоньку терявший голову, принял предложение на свой счет:

— Буду рад любой помощи.

— Ты не очень-то увлекайся, подруга. Или забыла, у нас дела. А если хочешь поиграть в детектива, то пусть оплатит потерянное время. Евлампия ты наша Романова.

— Да-да, конечно, я оплачу, — засуетился Смирнов. — И даже по двойному тарифу.

— Надо будет, возьмем и по двойному, — отрезала Ленка. — И такса у нас — сто «зеленых» в день.

Юлька покраснела и сделала Ленке страшные глаза, а та продолжала беззастенчиво наезжать на размякшего Смирнова:

— Имейте в виду, все дела веду я. Юлия Даниловна у нас натура творческая. И в силу своей деликатности может забыть потребовать плату.

Алексей Иванович невольно улыбнулся, видя такую заботу подруги о дитяти неразумной. Но, послушно достал портмоне и отсчитал пятьсот долларов. Подвинув деньги казначею, уточнил:

— Надеюсь, уделив мне пять дней, вы не спутаете свои планы.

— Не спутает, — отрезала Ленка.

— Ну и отлично. Тогда сегодня вечером и начнем.

Договорившись о встрече, мнимый брат вышел на улицу и, разбежавшись как следует, прошелся колесом. Подумать только! Пятьдесят лет. Целых полвека он был лишен общества женщины. Не считать же таковыми жриц любви, к услугам которых он то и дело прибегал, заставляя тех расплачиваться своими жалкими жизнями. Да тут любая бы показалась принцессой. Юля же просто красавица, и Смирнов считал, что ему повезло. Ни о каких поисках он, разумеется, и не думал. Пусть щенок живет. Ведь благодаря ему Алексей Иванович познакомился с этой замечательной девушкой. Он улыбнулся и вприпрыжку побежал к машине.

ГЛАВА 11

Они стояли перед ним, около пятидесяти человек его прямых потомков. Маленькая девочка, чудом выжившая в страшной мясорубке, родила ему девятнадцать сыновей. Остальные же были плодами «права первой ночи», введенного им лет тридцать назад. Местные женщины исправно беременели, правда, редко какой удавалось пережить роды. И маленький наследник высшего существа, коим постепенно стал считать себя Гн-трх, по мере развития забирал у матери силы, но та только радовалась, чувствуя, как растет внутри нее новая жизнь, и не зная, что ей остаются считанные дни до гибели. Чем крепче на вид была женщина, тем быстрее расставалась она с жизнью, теряя силы и постепенно угасая. И напротив, хрупкие и анемичные создания стойко переносили все тяготы, связанные с увеличением его рода.

И вот теперь, спустя пятьдесят лет после памятной битвы, стоившей жизни двумстам воинам, их замок снова пытались осаждать. Глупцы, они не знали, какая участь постигла их предшественников. Едва оправившись, Гн-трх, ведомый «памятью» последних воинов, навестил стойбище племени, отправившего их в поход. Почти лишенное мужчин, поселение не оказало практически никакого сопротивления. И душа его, смотревшего на пепелища и пьяного от множества чужих жизней, «выпитых» в ходе уничтожения, немного успокоилась. Тогда он был один, а теперь же его семья насчитывает полсотни человек. Ну и что, что около двадцати из них женщины? В бою они даже опаснее. И кажущаяся беззащитность только предоставляет дополнительные преимущества, вводя противника в заблуждение и давая необходимые секунды.

— Дети мои… — обратился предводитель к своим воинам. Он говорил на боевом языке империи, сознательно выказывая презрение местным наречиям, коих было великое множество у этих полуживотных. — Там, за стенами, нас ждет великолепный пир, какого никто из вас еще не ведал. Мягкотелые сами виноваты! Они сами пришли сюда и рискнули бросить вызов НАМ. Не нужно прятаться и терять время, выслеживая добычу. Она перед вами, и остается только протянуть руку. А потому — удачной охоты.

Казалось, его совсем не смущал тот факт, что за стенами собралось более тысячи человек. Пять окрестных племен, не в силах выносить участь домашнего скота, предназначенного на убой, послали своих лучших воинов, рассчитывая раз и навсегда уничтожить змеиное гнездо, так долго державшее в страхе всех на много переходов вокруг.

Молодежь положила руки на рукояти мечей и палиц. Многие пользовались лишь простыми палками, служившими для отражения ударов, поскольку предпочитали убивать «чисто», извлекая при этом несомненную выгоду для себя. Щитов же вообще ни у кого не было. Равно как и стрелкового оружия, считавшегося уделом мягкотелых.

Осаждавшие были немало удивлены, когда ворота замка распахнулись и навстречу хорошо вооруженной армии вышла горстка почти безоружных людей. Натянулись тетивы — и в сторону демонов полетели тучи стрел. Но, на атакованных, казалось, они не произвели никакого впечатления. Демоны с легкостью уклонялись, а кто не смог увернуться, тот попросту выдергивал из тела смертоносные орудия и, презрительно отбросив стрелу в сторону, продолжал свой путь.

Перед атакой была «выпита» вся замковая челядь, и сил у всех было в избытке. В глазах же осаждавших появился ужас. Малочисленный отряд уже не казался жалким, и только численный перевес и боязнь прослыть трусами в глазах соседей удерживали их от позорного бегства.

Тем временем монстры в человеческом обличье косили врагов направо и налево. У одного из спины торчало копье, но он будто между делом попросил товарища выдернуть досаждавшую ему палку, которая мешала к тому же как следует размахнуться. И бой, а точнее, избиение продолжалось. Пятьдесят человек против тысячи, хотя нет, осталось лишь восемьсот, и эти восемьсот постепенно стали понимать, во что ввязались. Исчадия ада с внешностью невинной и очаровательной, словно сама юность, не хотели умирать. И когда число нападавших уменьшилось еще на сотню, мужество постепенно стало покидать сердца отважных воинов, ибо они привыкли сражаться с людьми, а не с порождением дьявольской фантазии. И вот уже те, чьи земли отстояли достаточно далеко от замка, дрогнули и побежали, решив поменять смерть мгновенную и неминуемую на неопределенную отсрочку.

И началось пиршество, сопровождавшееся презрительным улюлюканьем и нечеловеческими воплями. Пленных не брали, «высасывая» жизни из отставших, у которых не оставалось сил даже на то, чтобы убежать. Как всегда на войне, это были лучшие воины кланов, рубившиеся до изнеможения и теперь оказавшиеся в арьергарде. Те же, кто поосторожней да позастенчивей, были далеко от поля боя, бросив оружие и унося ноги.

17
{"b":"5271","o":1}