A
A
1
2
3
...
67
68
69
...
71

Ничего не ответив, мальчишка опрометью бросился на камбуз и через пару секунд появился с запотевшей кружкой.

— Отлично! — сказал Рик, забирая заказ. — Вот мы и поставили печать на наш договор.

Когда Рик вернулся в свою каюту, Майо уже шевелилась в гамаке.

— Вставай, соня, — засмеялся он, — так ты — проспишь все на свете.

— Где ты был? — сладко потягиваясь, спросила Майо.

— Ты же знаешь, у меня теперь много забот. Пришлось с утра заниматься набором команды, — сделав важную мину, развел руками Рик.

Майо засмеялась своим звонким смехом.

— Ты не успел проснуться и сразу же нашел себе звездного капитана!

— Представь себе, так оно и есть. Он, правда, еще совсем зеленый, но начало положено, и скоро у нас на борту будет настоящий звездный волк.

Девушка вдруг надула губки.

— Мы еще не долетели до Земли, а ты уже ради своих дел бросаешь меня одну!

— Вовсе нет, — обиделся Рик. — Я же тебе сказал, что ты — это часть меня, поэтому мы всегда находимся вместе, даже если наши тела и разнесены в пространстве. Вспомни, ведь с того момента, как мы познакомились на Марсе, я все время находился где-то рядом, хотя, может быть, это и выглядело несколько иначе.

И тут его взгляд упал на стол, который стоял посреди каюты. На темной поверхности белым пятном выделялся толстый конверт. У Рика сразу родились неприятные ассоциации: сначала стюард, потом этот конверт. Он поспешно схватил и раскрыл его. Из конверта выпала записка, которая, сделав плавный круг в воздухе, опустилась к ногам Рика. Он поднял ее и прочел: «Глубокоуважаемый Ричард! Мы подумали, что Вы действительно сделали очень много для Марса, а значит, и для нас. Нас очень тронуло то благородство, с которым Вы прислушались к нашим разумным доводами о дальнейшей судьбе планеты. И нам захоте— лось сделать для Вас что-нибудь приятное. Одно время вы добывали в рудниках фаллонит, и Компания явно многое Вам задолжала. Мы собрали фаллонит, который остался после Штрома, и погрузили его на Ваш, корабль. Документы о том, что вы являетесь владельцем груза, прилагаются. После закрытия Компании цена на фаллонит резко поднялась, поэтому у Вас не возникнет проблем с его продажей. Если хотите, то можете рассматривать это как наш свадебный подарок.

С глубоким уважением,X. Сент-Джон и М. Эран.

Рик прочитал записку и рассмеялся.

— А все-таки твои друзья чувствуют себя виноватыми перед нами, — сказал он Майо. — Они ведь просто воспользовались плодами нашего труда. Дай бог, чтобы это пошло на пользу Марсу.

— Ты так и не сумел оценить их по-настоящему, — вздохнула Майо. — А зря, они с самого начала верили в тебя, только не знали, как ты распорядишься тем, что получишь.

— Ладно, хватит о них, — оборвал ее Рик. — Нас ждут новые планеты и новые дела. Марс мы оставили на их совести, а года через два вернемся туда и проверим, насколько они оправдали наши надежды.

Больше они до конца своего путешествия старались о Марсе не говорить.

Спустя две недели после этого разговора с Земли стартовал звездный корабль под названием «Кира». Корабль должен был сделать остановку на Плутоне, пополнить там свои запасы, а потом отправиться дальше в попытке достичь новой галактики.

Ученые отнеслись к этой экспедиции очень скептически, но владелец корабля и его жена были уверены, что дело, за которое они взялись, им по плечу.

Приложения к роману «Марс пробуждается»

О фантастике и о себе

Два писателя, живущие и работающие вместе, неизбежно влияют на работу друг друга, даже если и не сотрудничают. Писательство — дело сугубо личное и одиночное; вы делаете это единственным известным вам способом. Но если вам постоянно показывают другой способ, часть его волей-неволей усваивается.

Эд (речь идет об Эдмонде Гамильтоне. — Прим. ред.) всегда знал последнюю строку своего рассказа, даже еще не написав первую, и каждая строчка, над которой он работал, была нацелена прямо в эту мишень. Я пользовалась противоположным методом — писала с самого начала, и пусть растет. Наметить участок — все равно что убить его для меня, Эд говорит, что этот метод, видимо, для меня хорош, и так оно и было, — когда все шло хорошо и рассказ рабо-тался сам. Когда же нет — я оказывалась в закрытом каньоне, откуда нельзя было вылезти по стене, и тогда прекрасная идея уходила пылиться в папки.

Я начала понимать, что этот метод никоим образом не является артистической добродетелью; он означает, что я не умею построить рассказ. Часто это происходило просто от нетерпения: я так торопилась выдать удивительные приключения, переполнявшие мой мозг, что не могла возиться с костяком повествования. Все равно, что путешествовать без карты. Когда мы поженились и оба работали, как черти, я начала понимать, как Эд собирает рассказ воедино, и стала делать то же самое. Так что если он воспринял от меня кое-что в смысле стиля, то я узнала от него целую кучу всего насчет структуры.

Интересное дело: я никогда не затруднялась с построением или планировкой таинственных рассказов. Это вроде уравнения: даешь определенные события, за ними неизбежно следуют другие, а варианты ограничены рамками пространства-времени, в котором эти события происходят, В научной же фантастике пространственно-временные рамки надо придумать, а вариантами являются то, что вы делаете с этими рамками. Вот поэтому писать научную фантастику интереснее, хотя тема таинственного убийства тоже имеет свои особые радости.

Упоминание Эда о приключениях с ремонтом нашей древней развалины принесло множество воспоминаний.

Например, о дне, когда дом официально стал «нашим о. Мы оглядывали его со всех сторон с дурацкой гордостью, и Эд сказал: „Эти старые обои на потолке надо содрать“. Он потянулся сорвать лоскут, и весь потолок рухнул на нас. Мне кажется, мой самый тяжелый момент относится к одному несчастному ноябрьскому дню с порывистым ветром и отвратительными плевками снега, когда я пыталась собрать дрянные обломки, оставшиеся после ремонта: плотники выбросили все в окно. Выла оттепель, а потом мороз, и все эти гнилые щепки и обломки досок намертво вмерзли в грязь. Я помню, как мечтала, чтобы сбор этот происходил в теплом месте!

Потом эта коса… Я страшно восхищалась старожилами, которые могли выкосить лужайку и сделать ее гладкой, как бархат. Когда я бралась за это дело, мой бархат всегда выглядел как поеденный молью. Зато, размахивая топором, я далее радовалась. Но не говорите мне, что технология — зло! И когда мы смогли позволить себе купить маленький садовый трактор с режущим брусом и косилкой, жизнь стала неизмеримо легче и эффективность работы значительно повысилась.

Теперь, когда люди восхищаются нашим домом, нашим старым фруктовым садом и несколькими акрами ровного луга, нам всегда хочется сказать: посмотрели бы вы на это, когда… когда из дома были выселены две семьи скунсов, прежде чем мы сами могли войти туда; когда наш плотник бросил работу на целый день, после того, как пятифутовая черная змея, жившая в стропилах, дружески обратилась к нему, хлопнув его по шее; когда Гамильтон и Брэкетт почти ежедневно вели сражения с лопухами величиной с дуб (у нас было ощущение, что мы окружены триффидами) или распиливали ручной пилой листы фанеры в три четверти дюйма толщиной и прибивали их до поздней ночи. Было потрачено двадцать шесть лет, чтобы получить то, что есть у нас сейчас.

На этом зеленом и плодородном Юго-Западе, где было множество того, чего мы не имели в Калифорнии, например, весенние цветы, осенние листья, родники и пр., мне недоставало только одного — океана. Ведь он был основным фактором моего окружения в течение многих лет, и бухта, где мы жили, была удивительным местом для подростка. Теперь не то: песок там почти пропал под весом сплошного ряда жилых домов, и я никогда больше не поеду туда. Но в те старые дни там было очень немного маленьких домиков, выгнутое яркое небо, солнце и чайки, и я любила все это. Зимой там бывали штормы, каких не увидишь нигде больше, и прекрасные туманы, такие плотные, что можно было кусать их и чувствовать вкус соли. Это было место, где я могла быть одна. Я проходила по длинному молу и усаживалась на балку, свесив ноги в океан. Я чувствовала его дыхание, смотрела, как Тихий бежит по краю мира, и мечтала… Но самое главное, я познала, что, значит, быть собой. Я никогда не понимала людей, которые уверяют, что не знают, кто они. Может быть, они никогда не сидели наедине с собой достаточно долго, чтобы обнаружить это.

68
{"b":"5279","o":1}