ЛитМир - Электронная Библиотека

– То есть совершенно голыми?

– Да, именно так.

Кили невольно окинула взглядом королеву.

– Всех, кроме меня, – поспешно сказала Елизавета и продолжала, когда Кили потупила взор: – Это поможет вам в общении с придворными. Много лет назад я дала тот же самый совет вашему мужу.

Это удивило Кили.

– Неужели у милорда тоже были трудности с общением?

– Деверо в то время был еще мальчиком, – заметила Елизавета. – Он прибыл ко двору, чтобы выполнять обязанности пажа.

– Ваш совет пригодился ему?

Королева Елизавета улыбнулась, вспоминая прошлое.

– Последовав ему, он получил немало пощечин от дам. Понимаете ли, Ричард представлял в своем воображении обнаженными только женщин. И что еще хуже, он заявлял им, что это я приказала ему поступать подобным образом. Поэтому, наверное, когда он вырос, женщины начали падать к его ногам, как зрелые яблоки на землю. Впрочем, у меня много дел, вам пора уходить.

Кили встала и сделала реверанс.

– Благодарю вас за честь быть приглашенной в ваши личные покои, ваше величество, – промолвила она.

– Беги к себе, дитя мое.

Кили вышла из гостиной, пятясь, и закрыла за собой дверь. Повернувшись, она вдруг поняла, что стоит у входа в Большую галерею. Она совсем забыла, что ей придется возвращаться через нее. Кили, конечно, не могла постучать в дверь гостиной королевы и попросить у нее разрешения снова перелезть через каменную ограду личного садика.

Собравшись с духом, Кили переступила порог галереи и увидела мужа.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она.

– Жду тебя, – ответил он.

– Но зачем?

– Графиня Чеширская сообщила, что ты осталась у Елизаветы, – ответил он. – Я знаю, что прогулка по Большой галерее пугает тебя.

Ричард протянул ей руку, и Кили вложила в нее свою.

– Я бегаю быстрее, чем ты, – заявил он, подхватывая ее на руки.

Кили улыбнулась и обняла его за шею. Когда Ричард побежал через галерею, Кили закрыла глаза и спрятала лицо у него на груди.

– Открой глаза, моя дорогая, – сказал Ричард через несколько минут. – Галерея осталась позади.

Приподняв веки, Кили взглянула на мужа и промолвила с улыбкой:

– Я сама смогу дойти до нашей спальни.

– Носить тебя на руках доставляет мне огромное удовольствие, – заявил Ричард.

Шествуя мимо десятков удивленных придворных и слуг, Ричард кивал им, заставляя свою посмеивающуюся жену приветственно помахивать им рукой, как это обычно делала королева.

Войдя в отведенную им комнату, Ричард отпустил Кили и поцеловал.

– А теперь, – промолвил он серьезным тоном, отстранясь от нее, – скажи мне, что, черт возьми, заставило тебя перелезть через стену и тайно проникнуть в сад королевы?

– Но я уже все объяснила.

– Мне плевать на те доводы, которые ты привела, – резко возразил ей Ричард. – Неужели ты не понимаешь, что прыжок с высокой стены мог повредить нашему ребенку? Ты меня слышишь? Как раз накануне твоего появления я сообщил королеве хорошие новости, но что, если бы она пребывала в плохом расположении духа? Ты представляешь, что тогда случилось бы с тобой?

– Но ведь она пригласила меня…

– Елизавета пригласила тебя войти к ней через дверь! – взревел Ричард. Непроходимая тупость жены испугала и одновременно рассердила его.

– Не надо кричать на меня! – воскликнула Кили.

– Не смей повышать голос, когда разговариваешь со мной, – приказал Ричард. – Ты обещала, что не будешь афишировать свои нелепые верования.

– Королева поверила мне.

Насторожившись, Ричард изогнул медно-рыжую бровь.

– О чем именно ты разговаривала с Елизаветой?

– Королева поверила, что в галерее призрак Кэт Говард.

– Елизавета действительно считает, что призрак Кэт Говард обитает в Большой галерее? – переспросил потрясенный Ричард.

Кили кивнула и, гордо вскинув голову, отвернулась от него.

– О Господи! Вы, женщины, все одинаковы! – взорвался Ричард и начал вышагивать по комнате. Остановившись у двери, он снова заговорил с угрозой в голосе: – Я предупреждаю тебя, Кили, никому не говори о своих верованиях. Иначе ты сильно пожалеешь о том, что была так откровенна.

Выбежав из комнаты, Ричард громко хлопнул дверью. Кили швырнула ему вслед свою матерчатую сумку.

– Сам вышивай свои носовые платки! – воскликнула она. Подойдя к камину, Кили опустилась в кресло, стоявшее перед ним. На ее глаза набежали слезы, Но она заставила себя сдержаться. Кили не желала плакать из-за бесчувственного мужлана, за которого вышла замуж. Внезапно она ощутила приступ тошноты и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя.

Сильное волнение могло сказаться на ребенке. Для Кили в ее положении было очень важно сохранять полное спокойствие. Она не желала вредить здоровью своей дочери.

Откинувшись на спинку кресла, Кили закрыла глаза и стала думать о своем муже. Ричард был настоящим еретиком, который верил только в «здесь» и «сейчас» и поклонялся золотому тельцу. Но несмотря на все свое невежество и высокомерие, он не был виноват в том, что вел себя подобным образом.

Кили вспомнила, что Ричард боялся за жизнь их дочери, и у нее потеплело на душе. Она решила быть терпеливой и сдержанной с ним. Кили подняла с пола матерчатую сумку и начала вышивать носовые платки мужа.

«Когда имеешь дело с простаками или людьми, которых любишь, необходимо проявлять терпение», – пришла к заключению Кили. Граф в ее понимании относился и к тем, и к другим. Невежественный еретик, он не желал заглянуть за горизонт, но Кили любила его, несмотря на все недостатки.

Да, она действительно любила его. Она влюбилась в несносного английского графа, ставшего ее мужем.

Вздохнув, Кили отогнала тяжелые, способные разбить ее сердце мысли о том, что муж ее не любит.

Глава 15

Выскользнув из объятий мужа, Кили встала с кровати и взглянула на Ричарда. Во сне черты его лица смягчились и в них появилось что-то мальчишеское. То, что он недолго сердился на нее и не затаил злобу, удивило Кили и наполнило ее сердце надеждой. Она всегда думала, что все мужчины злопамятны и вымещают на других свое недовольство. Так, во всяком случае, всегда поступал ее отчим. Однако Ричард, вернувшись прошлым вечером в супружескую спальню, вел себя так, как будто они и не ссорились вовсе.

Заботливо укрыв мужа одеялом, Кили прошла к окну, шлепая босыми ногами по полу. Рассвет был хмурым, занимался пасмурный день, обещавший снегопад. Впрочем, это была обычная погода для 21 декабря.

В душе Кили звучала песнь ее предков-друидов. Сегодня отмечался праздник света, зимнее солнцестояние, Олбан Артуан, когда солнце побеждает мировую тьму и день начинает постепенно увеличиваться.

Кили сожалела о том, что не может отметить этот праздник под открытым небом, где-нибудь под священной омелой. Но она понимала, что граф совершенно прав, предостерегая ее от опасности. Если Кили застанут за совершением языческого ритуала, невежественные англичане сожгут ее на костре как ведьму.

Обернувшись, Кили подумала, не разбудить ли ей Ричарда, однако решила все же не делать этого. Участие в языческом ритуале, конечно же, не входило в планы ее мужа.

Надев белое ритуальное одеяние поверх ночной сорочки, Кили собрала священные предметы – магические камни, золотой серп и святочную свечу. Она выбрала восемь белых агатов, обеспечивавших духовное руководство, и один черный обсидиан, являвшийся оберегом от черной магии. Затем она выложила из агатов круг посреди комнаты, оставив разомкнутой западную часть окружности.

Вступив в круг, Кили положила последний агат и прошептала:

– Пусть тревожные мысли останутся снаружи.

Поместив в центр черный обсидиан и свечу, Кили обвела вокруг себя золотым серпом, замыкая невидимую окружность, а затем три раза повернулась вокруг своей оси по часовой стрелке и остановилась лицом к востоку.

Опустившись на колени, она закрыла глаза и стала в тишине читать заклинание:

60
{"b":"528","o":1}