ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Мы вообще не склонны выслушивать женщин! — заметил вслух Ермолаев, звонко чокаясь бокалом с министром. — К вашему сведению, я очень долго колебался, когда принимал решение о том, какого пола будут мои VIP-переводчики.

— А разве есть разница? — удивился Андрей Александрович.

— Конечно, — убежденно кивнул головой Ермолаев, — жаль только, что многие пытаются об этом забыть. Или делают вид, что забыли. А мы ведь все еще живем, подчиняясь старым стереотипам, заложенным в наше подсознание. Например, считается, что мужчина обладает авторитетом, а женщина — нет. Женский голос оценивается мужчинами только с точки зрения сексуальности. Значит, то, что говорят мои переводчицы, воспринимается первыми лицами на уровне подсознания, как несерьезная, неважная информация. Хорошо ли это?

— Позвольте, но я никогда не делаю различий…

— Делаете! Обязательно! На уровне подсознания. А оно подсказывает нам, что говорить женщина должна крайне редко. А почему?

— Почему?

— Потому что еще в тринадцатом веке пытки и костер ждали тех женщин, которые стремились к свободе и знаниям. Кстати, ведьм сжигали вплоть до середины восемнадцатого века. И женщины хорошо усвоили, что молчание — золото.

— Мда-а… — задумчиво глядя в свой бокал, протянул Андрей, снова почему-то подумав о Светлане.

— Извините, пора, служба. — Шеф «Протокола» встал из-за стола и учтиво склонил голову. — Через полчаса прошу спускаться с багажом в вестибюль.

Два огромных автобуса класса «люкс» уже стояли у дверей отеля. Позади были прощание со старшим менеджером «Хилтона», рукопожатия, поцелуи, напутственные слова Бернарда Шока. На душе у Ланы стало немного грустно — какой-то кусочек жизни останется здесь, на Моренштрассе. За рулем автобуса сидел тот самый водитель, с которым Светлана познакомилась в день приезда.

— А, наш старый знакомый! — обрадовалась она. — А мы уезжаем!

— Все прошло успешно? — поинтересовался он, выруливая к Бранденбургским воротам.

— Да, Берлин очень гостеприимный город, — заверила его Светлана и повернулась к Веронике. — Ты звонила в Москву? Как папа?

— Звонила. Ему лучше. Сегодня мама и Леша могут немного передохнуть, я даже запретила им приезжать в аэропорт. Доберусь до дома на нашей служебной машине, правильно?

Лана кивнула:

— Конечно, доберемся все вместе! Слушай, а что тебе Потапыч рассказывал вчера ночью? Вначале он цитировал Гайдара, а потом что? Ты еще так глупо хихикала.

Вероника широко улыбнулась:

— Умора! Ты не поверишь! Короче, на первом курсе мой дорогой папа, тогда еще курсант ВИИЯ, проснулся среди ночи, оделся, взял ключи от этажа и пошел на другой этаж в библиотеку: ему не давал покоя какой-то сложный языковой парадокс. В пять утра, с чувством выполненного долга и слипающимися глазами, курсант Дигорский пошел досыпать. Но, закрывая этаж, он умудрился уронить ключ в лестничный пролет. Поползав с полчаса по лестнице, он побежал обратно в казарму, чтобы взять запасной ключ от этажа. И знаешь что сделал?

— Наверное, закрыл этаж? — предположила Светлана.

— Ни за что не догадаешься! — фыркнула Ника. — Он бросил второй ключ в лестничный пролет, чтобы посмотреть, куда упал первый.

— Да ты что! — ахнула Лана.

— Короче, все утро мой дорогой папа проползал по лестнице в поисках ключа. Когда уже хотели поднимать тревогу в связи с отсутствием курсанта Дигорского, он нашел-таки первый ключ, так и не найдя второй. Причем этим фактом впоследствии ужасно гордился, ведь оправдалась теория, что, если ночью на неосвещенной лестнице бросить ключ в лестничный проем, можно проследить его падение и найти утерянный. Каково? — со смехом и чуть заметной ноткой гордости в голосе спросила Вероника.

— Классно! А я все думаю, в кого уродилась такая остроумная дочка?

— Речь не обо мне! Удивительно, как папа ни разу об этом случае не рассказал, а ведь в институте эту историю вспоминают до сих пор.

— Если бы мы знали, сколько интересных случаев из жизни утаивают от нас наши родители! А все из-за чего? Из-за ложного страха быть неправильно понятыми. Когда к твоему отцу будут пускать посетителей?

— Не знаю, думаю, что теперь скоро.

— Тогда передай от меня огромный привет.

Автобусы тем временем выехали прямо к самолету, на взлетное поле.

— Ну, до свидания! — Лана пожала руку знакомому водителю и легко соскочила со ступенек автобуса. Вместе с Никой они принялись следить за посадкой в самолет пассажиров своего автобуса.

Те, кого в автобусе сопровождал Ермолаев, поднимались по трапу в VIP-салон. Но Соколов почему-то все еще стоял у трапа.

— Я тебя жду, пойдем со мной! — потянул он Лану за руку.

— Нет, Андрей Александрович, это неудобно. — Лана оглянулась на Нику и Ермолаева в надежде на поддержку.

— Света, там тебя никто не съест! Странно, что ты упрямишься! — продолжал уговаривать ее Соколов.

— Не съест! Согласна! Но там сидят люди, знающие меня как хорошего профессионала и только. Зачем давать им повод для сплетен?

— Каких сплетен? Никому до нас нет дела.

— Ошибаетесь, Андрей Александрович! Все, абсолютно все подумают: «Ага, значит, Аркатову можно уговорить. Будем иметь в виду».

Он побледнел.

— Неужели?

— Я уверена, что все поймут такой поступок именно так. Я не имею права смешивать служебное и личное! Пойми меня, умоляю!

— Как хочешь. — Голос его стал сухим и бесцветным, и он уныло стал подниматься по трапу.

Светлана закусила губу и посмотрела ему вслед. «Уходит. Уходит! Но я не могу ничего поделать, Андрей. Кем я поднялась бы вместе с тобой в VIP-салон? Переводчицей? Но мое место во втором салоне. Дамой сердца? Ах каким это было бы подарком для тех, кто давно облизывается и ходит вокруг меня, поджидая более или менее удачный момент. Нет, Андрей! Нет! Я поступила правильно». Поймав сочувствующий взгляд Ники, Светлана не отвернулась, наоборот, она расправила плечи и сделала спокойное, нейтральное выражение лица.

— Что-то я Ковалева не вижу. Столкнулась с ним только в вестибюле перед обедом. Где он?

— Вон, — кивнула подруга в сторону самолета, — видишь, в третьем по счету иллюминаторе светится его физиономия?

— Да… Поднялся по трапу и плюхнулся в кресло. А дальше хоть трава не расти.

— Но ведь Потапыч объявил… Ты что, не знаешь?

— О чем?

— Ермолаев уволил его сегодня утром.

Самолет авиакомпании «Россия», 12 октября, 16.00-18.00

Наконец последний делегат конференции поднялся по. трапу во второй салон.

— Пойдем и мы, — предложила Ника, — вон Потапыч нам рукой машет. Скорее!

Лана медленно поднималась по трапу самолета. Перед тем как войти внутрь, она оглянулась. Берлин, ее любимый город, которому не было никакого дела до душевных волнений русской переводчицы, равнодушно провожал российский самолет.

Пока она шла по салону, улыбаясь дежурной улыбкой и отвечая на шутки уже пристегнутых к креслам делегатов, самолет вырулил на стартовую дорожку. Турбины взревели, по корпусу самолета прошла мелкая дрожь…

— Сюда! — Ника махнула ей рукой.

Лана опустилась в кресло, облизнула пересохшие губы и закрыла глаза. Вскоре самолет набрал высоту, стюардессы стали предлагать напитки, газеты и журналы.

— Дайте мне все газеты! — попросила Ника. — Посмотрим, что тут пишут! — И спряталась за газетными страницами.

В это время в VIP-салоне грянула песня.

— Губернаторы, — констатировала Ника, оторвавшись от чтения, — сколько в них энергии!

— Они просто продолжают вчерашнюю спевку. Но лучше бы они помолчали, — пробормотала Лана. Бессонная ночь давала о себе знать: история с похищением конверта, полная злобы тирада Ковалева в ее адрес… «Даже не подозревала, что он меня так ненавидит. Один ненавидит, другой целует… Как же болит голова! Неплохо было бы положить прохладный компресс на лоб…» Мысли о том, что она могла бы сейчас сидеть рядом с Андреем, держать его за руку, слушать его голос, не давали Светлане покоя. «Нет, надо отбросить все личное, и тогда… — попыталась приказать она себе вычитанной где-то фразой. — И что тогда?..»

23
{"b":"5284","o":1}