ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кабина лифта (полированное дерево красновато-лилового оттенка и серебряные накладки, на стенах зеркала) медленно опускала их вниз. Бережно опускала. Виктор смотрел на свое исхудавшее после мортала лицо с запавшими щеками, тронутое сероватым налетом щетины, и морщился. Он не любил неопрятных людей. Сейчас он сам выглядел неопрятно. Ему позволили принять душ, выдали чистое белье и одежду — серую одежду без знаков различия, только с буквой W на рукаве. Но почему-то запретили бриться.

На нижнем этаже еще один коридор. Белые круглые лампы в матовых абажурах на стенах. Сами стены, покрытые деревянными панелями. Запах свежего дерева. Но все равно Виктор ощущал холод камня сквозь теплоту древесины и каждую минуту помнил, что они находятся в чреве огромной скалы. Офицер остановился перед металлическими дверьми.

— Гость прибыл! — сказал он негромко.

Одна из панелей тут же отъехала в сторону. Из черного пространства за нею, как из норы, выскользнуло мелкое существо с узкой и длинной головой, в пластиковом балахоне поверх формы, и очень быстро и очень ловко принялось шарить мягкими бескостными лапами по телу Виктора. Ничего не найдя, человечек произнес:

— Чисто.

Тогда металлические двери распахнулись. Офицер отступил в сторону, щелкнул каблуками.

— Идите! — приказал Виктору.

Ланьер сделал несколько шагов. Б комнате было почти темно.

— Садитесь! — сказал ему кто-то.

Виктор сел в удобное кресло с мягким сиденьем, ощупал пальцами деревянные подлокотники.

— Вы оказались упрямцем, — сказал все тот же голос.

Хозяин кабинета стоял в тени, свет практически не освещал его. Контур фигуры едва угадывался. Но Ланьер узнал голос — с ним говорил Луис. А портальщик полагал, что его хочет видеть император. Оказывается — всего лишь Луис. Но что это меняет? Ничего. Император и Луис принимали его за другого и с этим другим вели торг, пытаясь добыть информацию, которой у Виктора не было. Портальщик находил эту ситуацию забавной. Почти.

Вспыхнул свет — он бил из каждого угла так, что почти полностью уничтожил тени. Все предметы теперь казались светлыми и плоскими. И все было очень аккуратно, чисто, пригнано одно к одному. Дубовые панели на стенах, полки с бумажными книгами. Нигде ни пылинки. Огромный дубовый стол. Настоящий мастодонт и совершенно пустой. Только лампа на длинной чахоточной ножке прилепилась в углу.

— Вы правы, я упрям, — сказал Ланьер с усмешкой.

— И всё же я попробую вас убедить. Любого человека можно убедить. Вы должны стать нашим союзником.

— Должен? — переспросил Виктор.

Он не любил это слово. Если кто-то говорит «должен», значит, он собрался тебя поиметь. Вместо того чтобы заплатить, хочет получить даром. Это Виктор понял ещё в детстве. Человек может сказать: «Я должен...» Возможно, и в этом случае будет обман. Самообман. Однако не всегда. Но «ты должен» — это всегда надувательство.

— Вы живете в этом мире с самого открытия врат. Вы пришли сюда первым. Ни разу за все время вы не пытались покинуть этот мир. Вы целиком принадлежите нашему миру. Как император. Как я, — продолжал увещевать Луис.

— Вы пришли гораздо позже, — напомнил Ланьер продолжая разыгрывать герцога.

Лицо Луиса окаменело. На мгновение. Слова его задели.

— Зато действуем куда успешнее, — проскрипел Луис.

«Смотря что считать успехом», — мог бы возразить Виктор. Но промолчал.

— От нас зависит будущее человечества, — сказал Луис.

«Вранье — оно зависит от каждого».

Впрочем, императору и его людям такое говорить бесполезно.

— Хотите, я объясню вам, почему вы не вернулись? — Голос Луиса сделался вкрадчив.

— Валяйте.

— Вы поняли, что тот мир создан для ничтожеств. Он похож на загородку для скота, где можно передвигаться гуськом друг за другом, дыша идущему впереди в затылок. А кто-то дышит в шею тебе и пихает локтями в спину. Так ты идешь. Обогнать невозможно. Вся надежда на то, что человек перед тобой споткнется и упадет. Ты толкаешь его, пинаешь. А когда он падает, шагаешь по упавшему телу. Но это передвижение на одну позицию. Проявить себя, показать свою неординарность невозможно. В загородке все ординарны. Разумеется, есть любимчики. Те, кому посчастливилось родиться в нужной семье в нужное время, кого друзья и родственники поставили в первые ряды. Их имена будут повторять на разные лады, они будут всегда и везде во главе стада. Вечный мир принадлежит ворюгам и наглецам. Они хапают все. И отнять у них то, что они присвоили, маленькому человеку, такому как я, — невозможно. Но кто-то сильный (очень-очень сильный) накажет воров и хапуг. Император — вот ключ ко всему. Разумеется, он не сможет восстановить справедливость в каждом конкретном случае. Это невозможно. Но он восстановит справедливость как таковую. Император будет наносить удары по тем, кто на самом верху. Он заставит их содрогаться от страха. Они не убегут, не бросят награбленное, они будут сидеть и ждать, когда будет нанесен удар. Они будут трепетать. Удары будут избирательными — по тем, кто покрылся жиром. По бизнесменам, ворам, певцам, портальщикам, программерам. Не все будут уничтожены. Но все (повторяю, все!) станут трястись от страха, все будут подличать, доносить, заискивать и ждать, что в любую минуту их поразят!

— Вы этого хотите?

— А вы?

— Я хочу кофе. И пару булочек. Вы не представляете, как надоели сухари.

Луис звякнул в серебряный колокольчик.

Кофе тут же принесли. Кофе и булочки. Виктор сделал глоток. Блаженно прикрыл глаза.

— Думаю, ваше желание исполнить куда сложнее, — предположил Ланьер.

— Вам по силам.

«У меня их не так много...» — едва не сказал Виктор.

— А если я откажусь?

— Вас ждет колпак правды.

— Вы знаете, какая это пытка?..

— Вы сами заставляете нас сделать это. Ни у кого не хватит сил противостоять императору. Помогите ему. Покажите вторые врата добровольно. Поверьте, император к вам благоволит.

— Военным почему-то никогда не хватает пространства.

Договорить им не удалось: дверь бесшумно отворилась, и так же бесшумно внутрь проскользнул человек-мышка. Подбежал к Луису и что-то шепнул на ухо. Виктору почудилось, что он расслышал одно слово. Одно имя...

«Бурлаков...»

Но что дальше — разобрать не сумел.

— Уведите! — приказал Луис.

— Послушайте, я здесь гость!

— Кто вам это сказал? — Луис рассмеялся. — Вы в моей власти, герцог. Отныне вы — пленник.

МИР

Глава 12

1

— Это ты, my angel? — Поль крепко держал Алену за локоть и вел за собой. — Похоже, в этот раз ты одна? Или виндексы скоро появятся?

Внезапно он отстранил Алену, приоткрыл дверь и спросил у того, кто был внутри:

— Убрали?

Ланьеру что-то ответили. Что — Алена не разобрала.

— Заходи! — Поль втолкнул ее в комнату.

Полуголый парень в шортах цвета хаки затирал тряпкой пятно на полу. Тряпка была бурой.

— Все нормально! Иди, Мигель! — приказал Ланьер.

Парень схватил тряпку и выбежал из комнаты, обдав Алёну брызгами. Она содрогнулась. Окаменела. Будто зелье какое было в этой тряпке, и ее околдовали.

— Ты что, убил Снайпершу? — спросила Алена.

— Что? Ты думала, это кровь? — Ланьер расхохотался. — Это всего лишь разбитая бутылка вина.

— Это хорошо, — она вздохнула с облегчением.

— Напротив — плохо. Вино было отличное. Теперь придется пить всякую дрянь.

Поль вынул из бара квадратную бутылку с прозрачной жидкостью, глотнул из горла. Потом тряхнул и протянул бутылку Алене:

— Хочешь?

— Что это?

— Хочешь или нет?

Она взяла у него бутылку, зажмурилась и сделала большой глоток. Задохнулась. На глаза невольно выступили слезы. Отвратительный вкус. Сладковатая сивуха. Неужели Поль это пьет? Ноги сами собой подогнулись. Она пошатнулась, сделала шаг и села на кровать. Ланьер взял у нее бутылку и снова глотнул. Он был раскован, но не развязен, силен, но не груб, ироничен, но ей чудилась за его насмешливым тоном затаенная грусть.

32
{"b":"5289","o":1}