ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Продажная тварь
Первые заморозки
Шоу обреченных
Педагогика для некроманта
Теория когнитивного диссонанса
Последний Фронтир. Том 1. Путь Воина
Настоящая охота. Лучшие рассказы со всего мира
Семь нот молчания
Кредитная невеста
A
A

Запоздалому гостю налили штрафную, и он ее осушил до дна.

– Ну что, Саня, друг мой, – весело завопил Остряков, облапив Киршу за шею, – мы же с тобой всегда знали, что станем людьми уважаемыми, в отличие от некоторых. А все почему? Да потому, что мы с тобой, Саня, люди умные.

– На что он намекает? – поинтересовался Дроздов.

– На то, чего у тебя никогда не было, Дрозд, – хохотнул Кирша.

– Ты свои шуточки брось! – Дрозд перегнулся через стол. – Я одной левой мозги твои драгоценные по стене размажу.

– Даже если ты качался эти десять лет без передышки, это ничего не меняет, – хмыкнул Кирша.

– Ребятки, прекратите! – всплеснула руками Кошкина. – Мы собрались здесь, чтобы посмотреть друг на друга, а не для того, чтобы драться.

– Ошибаешься, Оленька, – поправил ее Ник, то есть Николай Иванович Веселков. – Мы не болтать сюда пришли, не смотреть друг на друга, а дело делать.

– Какое еще к черту дело, – ненатурально рассмеялась Лена и, обернувшись, бросила выразительный взгляд на Романа. – Просто сидим, выпиваем и…

– Мы собрались здесь, чтобы беса истребить. И бес этот вот, перед нами! – Веселков ткнул указующим перстом в Стена.

– Ну и как же ты меня истреблять собираешься? – поинтересовался Алексей.

– А в прямом смысле. Как и положено бесов истреблять – убивать и выжигать огнем! – Веселков неожиданно грохнул кулаком по столу так, что рюмки подпрыгнули все разом.

Девчонки-подруженьки взвизгнули. Кошкина неодобрительно покачала головой.

– Зря вы так, ребята.

– Мужики, что за базар? Выпили чуть, а уже опьянели, – примиряюще пробасил Кирша, ложкой черпая салат из хрустальной салатницы.

– Молчи, Санька, греховод поганый, не тебе слово верное молвить, – одернул его Николай.

– Вообще-то за убийство грешников тоже в тюрьму сажают, – напомнил Кирша и воткнул вилку в ломоть колбасы, давая понять, что шутка затянулась, и пора бы вернуться к еде.

Лена решила подыграть Кирше и расхохоталась, через силу, ненатурально.

– Коленька, ну зачем так шутить… – она примиряюще положила ладонь на его руку.

«Сучка!» – хлестнула пощечиной подслушанная мысль.

Лена отшатнулась. Будь Веселков наблюдательней, он бы немедля распознал ее тайный дар. Но не до того ему было.

– Это не шутка, – сказал Веселков.

– Не шутка, – повторил Дрозд и поднялся.

Что-то в позе его говорило, что происходящее не пустая болтовня. Началось! Роман поднялся, сделав вид, что хочет взять бутылку мартини. От Веселкова его отделяло всего три шага. Три шага, и он коснется Николая Ивановича и… Тут одна из подружек – разумеется, красавица – неожиданно вскочила, и, обхватив колдуна за шею, игриво залопотала:

– Надоели их бесконечные разговоры. Потанцуем лучше. Ты танцуешь?

Пока Роман отдирал ее от себя, растеряв весь свой настрой и мысленно заставляя змеиную голову разящего удара замереть на полпути, Канарис опередил его и приставил к виску колдуна пистолет.

– Только дернись, сучара, и твои мозги будут соскребать с обоев! – прошипел он. Кажется, это было любимым выражением в их команде.

Будь в его руках нож, Роману ничего бы не стоило развеять металл прахом. Но пистолет… При одном прикосновении проклятого металла к коже дрожь пробежала по телу колдуна, а в ногах появилась противная слабость. Это был его запрет, его табу, он не мог касаться огнестрельного оружия; пистолет мог убить его, не стреляя. Пока Канарис держал ствол пистолета прижатым к его виску, Роман был близок к обмороку. Лицо его сделалось белым, будто свежевыпавший снег, глаза помутнели. Со стороны любой бы непосвященный решил, что Роман перетрусил до смерти. Красавица завизжала и отскочила в угол, почему-то вообразив, что убивать собираются именно ее.

– Только не насилуйте меня, – запричитала она таким тоном, будто просила именно об этом. – Умоляю, не насилуйте.

Алексей вскочил. Из всех присутствующих он один знал способности Романа. Надо было хоть на секунду заставить Канариса отвести пистолет в сторону. Но секунды этой у него не было. Дрозд оказался уже подле него.

– Не советую шевелиться! – хмыкнул бывший однокашник. – Не то наш Канарис разнесет твоему приятелю голову.

Сам он приставил пистолет к боку Стена, а второй рукой вцепился ему в волосы.

– Оленька, голубушка, – медвяным голосом обратился Веселков к Кошкиной. – Принеси-ка нам с кухни тазик с водой. Как только Стен умрет, и ожерелье разомкнется, мы его плетенку тотчас в воду опустим, чтобы оно окончательно не умерло и нить не растеклась, а указала нам дороженьку потаенную к Беловодью. Наше, наше будет Беловодье, не ихнее. Отобьем светлый град у темной нечисти.

Кошкина послушно встала и засеменила на кухню.

– Господа, да что же это такое? – пробормотал Кирша, растерянно озираясь. – Ник, ты что, собираешься убивать Лешку при свидетелях?

– А ты надеешься помешать, Сашенька, друг мой? Заложишь меня? Так, что ли? – голос Ника звучал необыкновенно вкрадчиво, и оттого сделалось по-настоящему страшно.

– Но ведь как-то это не по-дружески… – растерялся Кирша, не зная, что и сказать.

– Искать его никто не будет. Нет его. Уже много лет как нет. Он в Германии якобы умер. Его не существует. Он – морок, грязь, наваждение. И теперь он окончательно, по-настоящему сгинет, только и всего.

Воцарилось молчание.

– Подождите! – тоненько проблеял Остряков. – А как же общечеловеческие ценности? Священное право на жизнь.

– Чушь все это. Другим только легче дышать будет, – весомо отрезал Николой Иванович.

Тем временем с кухни воротилась Кошкина, неся тазик с водой. Неужели ума не хватило звякнуть ментам? Да нет, куда там, тащит воду, будто сосуд со святым Граалем несет. Впрочем, что толку в милицию звонить! Те явятся через полчаса, а времени у них – минутка, другая. Спасение в руках утопающих. Лена изо всей силы ударила кулаком под дно тазика так, что вся вода выплеснулась Кошкиной в физиономию. Не утратившая прежних своих бойцовских качеств Кошка собралась треснуть пустым тазиком Лену по голове. Но промахнулась, и удар пришелся Веселкову по макушке. Гул пошел такой, будто в церкви ударили в колокола. Эта секунда замешательства дала шанс. Юл с визгом кинулся на Канариса, повис у того на руке с пистолетом, ствол ушел в сторону, Роман тут же сжал пальцами запястье. Стен, не оборачиваясь, сделал одно короткое сметающее движение, и Дрозда отлетел в сторону. На спусковой крючок Дрозд все же нажать успел, но выстрел разнес стекла в серванте. Второго не последовало – Алексей руку Дрозда успел захватить и ломануть о колено, после чего пистолет из пальцев выпрыгнул сам. Дрозд перелетел через стол, угодив головой в свекольный салат. Смотрелось красиво. Но при этом Стен совершил непростительную оплошность. Он сосредоточился только на Дроздове, начисто позабыв про Николая. А тот змеей выскользнул из-за стола. Блеснуло, вылетая, лезвие складного ножа. Блеснуло и мгновенно исчезло, по самую рукоять войдя Алексею в бок. Вонзив нож, Ник еще и довернул, чтобы изувечить наверняка, и тут же отскочил в сторону, рванув нож за собой. Кровь брызнула из раны так сильно, что в первую минутку никто не подумал, что это кровь. Решили, как прежде, расплескалось вино, так обильно она разлилась. Алексей несколько секунд стоял неподвижно, а потом стал медленно валиться набок. Лена первая поняла, что стряслось, и завизжала от ужаса. Тогда Ник наотмашь хлестнул ее по лицу. Рука у него была забрызгана кровью, и у Ленки на щеке остались карминовые полосы.

Роман тем временем сжимал руку Канариса все сильнее; пальцы, державшие пистолет, чернели и скрючивались, пока наконец пистолет не выскользнул и не грохнулся на пол.

– Ой, Господи, кошмар-то какой, – запричитала красавица в своем углу.

Замарашка принялась вторить:

– Что ж это такое!

Кирша при виде крови сложился пополам и его вырвало.

Алексей попытался подняться, но вновь повалился на пол.

– Мне нужен таз с водой! – крикнул Ник. – Лена, живо тащи воду, или я прикончу твоего хахаля!

45
{"b":"5290","o":1}