ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ты предала меня, Кирка!

– Это дети, Гай!

– Разве? Разве это ребенок? – Светоний ухватил младшего Клавдия за пухлую щеку и ущипнул. – Это попугай, а не ребенок. Попугай, с пеленок привыкший повторять за папой, мамой, дедушкой и прадедушкой. Он не умеет думать собственной головой, его Капитолий набит всяким хламом, он умеет только повторять, повторять и повторять…

Юлий схватил тяжелый кубик и изо всей силы швырнул в Светония. Но умная игрушка тут же замедлила свой полет. Попади кубик в голову заговорщика – и тогда бы не причинил вреда. Но Светоний сумел уклониться.

– А за такие вещи надо наказывать. Строго наказывать. – Он извлек бластер из кобуры, медленно снял с предохранителя.

– Гай, не смей! Не надо! – Кирка смотрела, как тупое рыло лучемета медленно поднимается. И вот уже смотрит ей в грудь.

“Броситься на него? Ударить? Не успею”, – лихорадочно неслись в голове мысли.

Но сама Кирка не могла даже пошевелиться. Все тело одеревенело. Малыш Гораций заполз ей за спину и вцепился ручонками в платье.

– Ты виновата в их смерти, Кирка. Я хотел сохранить им жизнь. Сделать нормальными, настоящими людьми. А ты помешала! Ты…

Он не договорил. Глаза его расширились. Кирка обернулась. За окном галереи над самой террасой лопался белый бутон, и из него прыгали на каменные плиты одетые в хамелеонову форму легионеры.

“Только бы они успели!” – подумала Кирка.

Со звоном лопнуло стекло. Кирка, подхватив малыша Горация на руки, рванулась к окну.

* * *

Гай Флакк вернулся в пещеру с озерцом и сел на камень. Ноги дрожали. Он провел рукой по лицу. Ладонь сделалась липкой. Значит, и его задело. Но почему-то Гай не чувствовал боли. Сердце бухало в ушах. Сильно давило – на спину и грудь. Хотелось кричать. Но крикнуть Гай не мог. И дышать не мог – воздух застревал во рту комом волос – ни проглотить, ни выплюнуть.

Марон ошибся. В боковом ответвлении стояла “хлопушка”. Причем с задержкой. Гай шел первым, и “хлопушка” пропустила его. Потом за спиной кто-то будто ударил в ладоши изо всей силы. И одновременно пребольно пихнул в спину. Злобно пихнул. Гай растянулся на камнях. А когда поднялся и поднял вечный фонарь, то увидел, что за спиной никакого хода нет. Есть только камни, и меж ними медленно просачиваются белые струйки. Эти проклятые струйки раствора свидетельствовали: не обвал. В проходе стояла “хлопушка”.

Чудилось – из-под камней доносятся стоны. Кряхтенье, скрежет… Гай прислушался. Нет, тишина. Флакк тронул ближайший камень. Тот даже не качнулся. Струйки раствора густели и становились серыми. Их уже было не отличить от камней. Флакк тупо поглядел на молекулярный резак. Нет, такую груду резаком не искромсаешь. Гай повернулся и побрел по проходу. Он шел наугад. Не обращал внимания, куда сворачивает и зачем. Все было кончено. Только это Гай и сознавал в тот миг. Он опять ошибся. Выбрал не тот путь. Как всегда. Почему Светоний не ошибается… Почему старший брат Луций никогда не ошибается… Почему Эмми… Нет, она ошибалась. Ошиблась смертельно… Бедняжка Эмми…

Гай очнулся в пещере с озерцом. Опустился на камень у воды. В защитном “зеркальном” комбинезоне, делавшем беглеца для любых камер невидимым, было жарко. Флакк задыхался. Нестерпимо хотелось сдернуть капюшон и опустить голову в соленую воду. Он уже почти наяву ощущал приятное покалывание кожи. Рискнуть?.. Он поднял руку к голове и замер. Потом вскочил, выхватил из кобуры бластер и сделал полный поворот. Луч фонарика метался по стенам, как сумасшедший. Сердце бухало. Никого… никого… Гай прислушался. Посмотрел на датчик перемещения. Индикатор тускло помаргивал, не фиксируя никого живого. Кто знает, откуда взялось это выложенное из обломков ухо? Пошутил кто-то. Но что за дурацкая шутка!? И шутка ли? Неведомый знал, что Гай пройдет именно здесь. И предупреждал: Флакк! Опасно. Тебя ждут. Этим человеком, с риском для жизни проникнувшим в пещерный зал, чтобы изобразить стилизованное ухо, могла быть только Кирка.

Что же делать? Идти к дому? Да, идти к дому необходимо. Гай поднял камень, перевернул. Под ним ничего не было. Почему Кирка не оставила ему инфокапсулу? Почему? Не успела? Или, может быть, она вскоре придет? Надо только подождать. Но ждать он не мог. Не мог – и все. Такова натура. Он никогда не мог ждать, всегда торопился, как торопятся патриции, живущие в особом ритме жизни. Патриций проживает свою жизнь и еще – за предыдущие поколения. Но у Гая была только его собственная жизнь.

Итак… если нет сил сидеть на месте, можно двинуться боковой дорогой и выйти к кладовым. Там-то точно нет “хлопушек”. Правда, кладовые охраняют, но это не беда. Он пристрелит “церберов” Светония и прорвется.

Перепрыгивая с камня на камень, Флакк поднялся к узкому проходу. Взрослый мужчина с трудом мог протиснуться в щель. Но трудными оказались только первые несколько метров, дальше коридор расширялся. Не знакомый с лабиринтом беглец мог принять этот проход за тупиковый – через сотню шагов человек должен был упереться в глухую стену. Но Гай знал, на какой камень нажать, чтобы замаскированная дверь открылась. На всякий случай он погасил фонарь – чтобы свет случайно не увидели в пещере, если там кто-то появится. А появиться могли в любой момент. Двигаться придется в темноте. Скорее! Вперед!

Гай уже прошел больше половины пути. И вдруг услышал… Отчетливо. Рядом. Дыхание… Гай остановился. Тот, лежащий в темноте, тоже не двигался. Но дышал громко. Слишком громко. Судорожно всхлипывал. Гай правой рукой вынул бластер из кобуры, левой поудобнее перехватил фонарь. В случае чего, фонарем можно воспользоваться как дубинкой. На то он и рассчитан. Гай мысленно досчитал до трех, задерживая собственное дыхание, и включил фонарь.

Луч уперся в крошечное, свернувшее калачиком тело. Ребенок! В комбинезоне, закрывающем все тело, даже лицо. В свете фонаря защитная ткань мутно отсвечивала. На мальчишке был точно такой же костюм, какой надел Гай. За плотной тканью капюшона не различить черты лица. Даже глаза, прикрытые зелеными искусственными веками, выглядят, будто окна дома под защитой декоративных маркиз.

– Не двигаться! – приказал Гай Флакк.

Но малыш и так окаменел от страха.

* * *

Два легионера Флакка уже мчались синхронно, совпадая в полете до десятых, до сотых долей секунды – не к двери, нет, к ближайшей беседке, птичьим гнездом повисшей над пропастью. Пыхнули одновременно синими огоньками реактивные движки поясов, и легионеры скрылись в беседке. Оттуда почти сразу же вылетело нечто, похожее на красную растрепанную птицу, перекувырнулось, полетело, но не вверх, а вниз, шлепнуло о камни, брызнуло и повисло, уцепившись то ли камень, то ли за веточки тощего кустарника. Корвин не сразу сообразил, что это была человеческая голова.

Теперь казалось, что стреляют отовсюду – вспышки красного и белого огня пересекались. Корвин видел, как легионеры, задействуя движки на поясах, огромными прыжками перепрыгивают с одного яруса на другой. Там, где они появлялись, стрельба стихала. Сопротивление уже почти удалось подавить.

“Слишком долго, – думал Корвин. – Недопустимо долго”.

Он казался себе наблюдателем, свидетелем – не действующим лицом. Ни отец, ни дед никогда не участвовали в подобных операциях. Голос ничего не мог подсказать. Корвин смотрел во все глаза, впитывал совершенно новую, необычную информацию, позабыв, зачем он здесь.

– Беги! – толкнул его в спину Флакк.

И Корвин побежал, куда ему указали – к дверям ротонды. Налег плечом. Дверь оказалась закрыта. Замок заблокировало по сигналу тревоги. Флакк оттолкнул Корвина под прикрытие стены, сам прилепил к двери аннигиляционный патрон и отскочил. Сверкнуло красным, раздалось похожее на выдох “п-х-х”… Дверь исчезла. Флакк впрыгнул внутрь. Корвин – за ним.

“Нас не ждали, они не ждали, их никто не предупредил!” – захлебываясь, твердил голос предков.

Корвин не отвечал – некогда было.

А внутри…

73
{"b":"5291","o":1}