ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Валерия поджидала протестующих у Аппиевых ворот. Она надеялась возглавить процессию. Но идущий впереди Гай Флакк, сын сенатора и главы оптиматов, отстранил её:

– Валерия Амата, тебе лучше не присоединяться к нам.

Он был самолюбив и одновременно не уверен в себе – потому и говорил слишком громко и слишком много жестикулировал. Римлянин всегда должен держаться с достоинством. Но не хватало, катастрофически не хватало щуплому и низкорослому Гаю Флакку степенности.

– Почему? Ты боишься за меня? – Валерия снисходительно улыбнулась юноше. – А я не боюсь.

– Да, боюсь. Но не за тебя. А за наше дело. – И Гай Флакк протянул ей номер «Акты диурны» с отмеченным красным заметкой.

Валерия пробежала глазами по строкам…

– Что ж это такое? Не понимаю. Получается, я во всем виновата? Может, ещё скажут, что и легионы под Нисибисом погибли из-за меня? И Руфин умер из-за меня? Из-за того, что я была наполовину сиротой, когда пришла в храм Весты?

– Получается, что так. Тебя не имели права принимать в весталки. Но приняли. Был нарушен обычай. А этого боги не терпят. И они обрушили свой гнев на Рим.

– Боги или люди? – Валерия скомкала вестник.

Флакк не ответил и ускорил шаги.

– Неужели боги так мелочны?! – крикнула весталка в спину молодому Флакку.

Ей никто не ответил. Люди, проходящие мимо, старались смотреть в сторону или себе под ноги. Знают… И самое противное, что верят. Неужели почти тридцать лет жизни зря? Все зря?! «Идиоты!» – хотелось ей крикнуть идущим. Но нет, нет, она не должна никого винить. Это всего лишь очень точный, очень подлый удар Бенита. Сокрушительный удар. Или все-таки так и есть? И все в мире зависит лишь от формы? От соблюдения обычая… Форма определяет все. Добро и зло, лишённые формы, перестают быть добром и злом.

Процессия растянулась. Валерия приметила, что кое-кто начал отставать, пробираясь в хвост колонны. Многие потихоньку поворачивали назад. И колонна лишь поначалу выглядела внушительной. Когда через несколько минут Валерия увидела её хвост, то поняла: не получилось демонстративного исхода. Не большинство, и даже не значительная часть, а всего несколько тысяч человек покидали Вечный город. И хотя репортёры альбионских и винландских вестников старательно щёлкали фотоаппаратами, выбирая ракурсы так, чтобы колонна протестующих казалось бесконечной, эти фото ничего не могли изменить. Уверенные в недолговечности Бенитовой власти, в Альбионе и Винланде будут ждать, когда разъярённые поклонники Закона и Свободы вытащат Бенита из курии. Они будут ждать день за днём, год за годом, пока не устанут. А жителям Рима ясно уже, что противники Бенита проиграли, не начав бой.

Роксана Флакк остановилась подле Валерии. Вернувшись из плена, Роксана коротко постриглась и стала носить мальчишеские туники. Сейчас на ней была короткая туника со шнуровкой на груди и кожаные брюки до колен.

– Мы напрасно затеяли эту демонстрацию, правда? – спросила Роксана. – Римлянам нравится Бенит. А Флакк – нет. Так что топать дальше нет смысла. Только натрём ноги и устанем. Пойдём-ка лучше домой и тяпнем фалерна.

Тут только Валерия почувствовала, что от девушки изрядно пахнет вином.

Роксана вдруг захохотала.

– Знаешь, что мне это напоминает? – спросила Роксана, давясь от смеха. – Вся эта нелепая ходьба? Ползание под рабским ярмом. Да, да, мы все ползём под рабским ярмом, а воображаем, что протестуем. – Жаль, что тебя не зарыли в могилу, Валерия Амата. В этом был бы какой-то смысл. Да, в этом был бы смысл… А вот в этом… – Она махнула вслед уходящим, – никакого смысла нет. Только т-с-с… Я никому не имею права говорить про ярмо. Меня убьют. Кассий Лентул меня убьёт, если узнает, что я проболталась. Мы все дали клятву. Я и Лентул. Но тебе можно… Тебе, сестрица, можно…

И Роксана двинулась назад нетвёрдой походкой.

А к Валерии подошёл хмурый центурион и сказал:

– Валерия Амата, позволь проводить тебя в Дом весталок!..

Не сразу она узнала в нем человека, который сопровождал её в Эсквилинскую больницу, и вся вспыхнула.

– Ты… как ты осмелился?

– Я выполняю приказ. Мне велено проводить тебя в Дом весталок и следить за тем, чтобы ты его не покидала.

– Это что, домашний арест? – Валерия гневно нахмурила брови. – Меня должен сопровождать ликтор, а не центурион.

– Это забота о твоей безопасности, Валерия Амата. Ликтор пойдёт впереди. Я – сзади.

– Тебе самому не противно, центурион, делать то, что тебе приказывают? – Она повысила голос.

– Не надо оскорблять меня, – отвечал он.

И она смягчилась. Палач ведь никогда не виноват. В древности ликторы служили и почётной стражей, и палачами.

– А ты не можешь достать для меня бутылку фалерна? – спросила она. – Я дам тебе тройную цену.

Центурион едва заметно кивнул. И по дороге на деньги Валерии купил три бутылки фалерна. Себе он не взял ни сестерция.

А Дом бурлил и гудел, как растревоженный улей. В атрии Валерию ожидал Великий понтифик. Отныне Великая Дева должна передать свой титул другой весталке. Оставшиеся два года Валерии запрещено было покидать Дом. А также раз в месяц Великий понтифик будет стегать её плетьми до кровавых следов – её, раздетую, в одной полотняной тунике. Такова была епитимья за нарушение древнего обычая.

«Лучше бы я согрешила с Марком и меня закопали у Коллинских ворот, – подумала Валерия. – Ты бы, Веста, меня простила…»

Глава VIII

Игры в Риме (продолжение)

«Почти все демонстранты, покинувшие Город в канун Ид октября, вернулись обратно. Напрасно сенатор Флакк грозится возглавить второй поход. Ну что ж, он может прогуляться пешочком по Аппиевой дороге хоть до самого Брундизия. Возможно даже, к нему присоединится десяток сумасшедших.

Пожелаем им счастливого пути. А заседания сената пойдут куда эффективнее».

«Бирка отказывается от своих требований к Полонии благодаря мудрой внешней политике Бенита. Да здравствует ВОЖДЬ!»

«Акта диурна», канун Календ октября[20]
I

Марка Габиния без всяких объяснений выпустили из карцера. Щурясь от яркого света, он медленно шёл по улице. День был чудный. Не жаркий, но тёплый. В лавках продавались розы и венки. Он купил венок и надел на голову.

– Марк! – К нему спешила девушка в белой коротенькой тунике и сандалиях с пёстрыми ремешками.

Он не сразу её узнал. Верма? Что она тут делает?!

– Как я рада! – Она обхватила его руками за шею и прильнула губами к его губам. – Тебя били, бедняжка?! – Она коснулась пальцами его покрасневшего века. Он поморщился. – Поедем скорее.

– Куда?… – спросил он обалдело.

– Как куда? Ко мне домой.

– А Валерия?… – Он был почему-то уверен, что у дверей карцера его встретит Валерия.

– Она в Доме весталок. Где же ей ещё быть?

Она взяла его за руку и повела к авто.

– Мы уедем в Альбион. В Риме нам делать больше нечего. Достаточно, что по делу Кумия меня допрашивали несколько дней подряд. А теперь ты… Нет, так больше нельзя. – Она уже распахнула дверцу новенького ярко-синего «кентавра».

– Но я не хочу ехать! – попытался протестовать Марк Габиний.

– Не хочешь ехать?! А чего хочешь? Чтобы тебя вновь посадили в карцер?

– Ты думаешь, меня вновь посадят? – Он болезненно передёрнул плечами.

– Что ж ты думаешь? Бенит ни за что не оставит тебя в покое. Ты же у нас знаменитость. Почти что гений.

Он послушно уселся в авто рядом с Вермой. Она взяла его руку в свою. Её ладонь была немного меньше, но куда сильнее. Если она сожмёт пальцы, ему не вырваться.

– Не бойся, Марк, я спасу тебя, – пообещала Верма, прижимаясь к нему. – Я уже все подготовила, даже домик в пригороде Лондиния арендован.

– Если я уеду, меня могут лишить гражданства.

– Ерунда! Валерия не позволит! Хотя после того как она заставила нас с тобой сыграть этот спектакль, от неё можно ждать всего чего угодно.

вернуться

20

30 сентября.

29
{"b":"5294","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Волшебник Севера
Твердость характера. Как развить в себе главное качество успешных людей
Смерть тоже ошибается…
Как запомнить все! Секреты чемпиона мира по мнемотехнике
Фаворит. Сотник
Черная башня
Девушка с глазами цвета неба
О чем весь город говорит