Содержание  
A
A
1
2
3
...
62
63
64
...
93

Гимп от изумления открыл рот.

– Иногда я буду думать о тебе, – милостиво пообещала Летиция.

Гимп кашлянул, прочищая горло.

– Ты не винишь меня?

– Винить? Вот глупость. Самое бесполезное занятие в мире. Лучше поинтересуйся, нет ли у меня желания тебе отомстить. – В глазах ее вспыхнули лукавые огоньки.

– Ну и как – не желаешь? – спросил он, подыгрывая Летиции.

– Нет… Ты подарил мне жизнь. За это не мстят.

Гет хихикнул и ударил по мозаичному полу могучим хвостом.

– У тебя нет детей? – спросила Летиция змея.

– Насколько я помню – нет. – Змей смутился. – Но за столько лет память может и изменить…

VI

Гимп устроил прощальный пир. Гостей было немного. Вернее, гость один – Гет. Змей, прихотливо раскинув кольца своего огромного тела, занял ложе, предназначенное для троих людей. Стол был весь заставлен яствами. Гимп сам приносил блюда с кухни. Гет тут же все обнюхивал – и жареных цыплят, и окорока.

– С фермы? – спрашивал строго.

– С фермы, – не моргнув глазом, отвечал Гимп.

– Сразу чувствуется, что свеженькое, – удовлетворенно кивал Гет. – Не то что заваль из магазина.

– Наелся? – спрашивал Гимп.

– Шутишь? – улыбался Гет.

И Гимп бежал вновь на кухню, и вновь возвращался с полным подносом.

– Впервые слышу, что у гения есть ребенок-человек. – После третьего проглоченного целиком цыпленка Гет мог уже говорить не только о еде.

– Гении тщательно скрывают свое отцовство. – Бывший гений Империи подлил в чашу бывшему гению Тибура неразбавленного вина.

– Да, о гениях никто толком ничего не знает. Ни боги, ни люди, – согласился Гет, проглатывая четвертого цыпленка. – Сколько всего насочинено! То делили гения человека пополам: один плохой, другой хороший. На плохого удобно свалить все подлости, а человечек окажется не при чем – плохой гений во всем виноват. То различали гениев мужских и женских [74]. Людям очень нравится раскладывать все на отдельные кучки. Эх, жаль, нас осталось так мало!..

Гет вздохнул и отказался от пятого цыпленка.

– Оставь. Я его утром съем…

– Он же не будет суперсвежим… – напомнил Гимп.

– Ерунда. Я и тухлятину могу есть, когда жрать охота. – Гет громко рыгнул, не успев прикрыться хвостом. – Отличный обед. Чем же тебя отблагодарить, Гимп? Что у меня есть? Несколько маленьких тайн… Но ты и сам их наверняка знаешь.

– Какие тайны? – насторожился Гимп.

– Ну, к примеру… Список тайных агентов императора. Их имена известны только Руфину и Скавру. И больше никому. Даже «Целий» ничего не знает об этих людях. Хочешь, я их тебе назову… М-м… пожалуй, я все же съем этого цыпленка, – и Гет проглотил жареную птицу целиком. – Итак, слушай…

И Гет стал называть имена.

Глава IV

Игры разбойников

«Танцы салиев в этом году проходят особенно торжественно».

«Акта диурна», канун Нон марта [75].
I

Элий спал. Ему снилась чудовищная стена, она поднималась до неба и закрывала солнце. Она была черной, и с нее медленно падали хлопья горячего пепла. За стеной непрерывно звучали голоса. Гортанные, чужие. Элий приложил ухо к стене и услышал глухие монотонные удары. Будто там, за стеной, билось чудовищное сердце…

Он проснулся от истошного визга колес – поезд тормозил. Римляне верят снам. Любые сны пророческие. Даже те, которым не суждено сбыться. Все дело в умении толковать. Элий был плохим толкователем и потому старался поскорее забыть ночные кошмары. Но черную стену, вырастающую до небес, он забыть не мог.

Из открытого окна тянуло прохладой. Ночная степь лениво дышала, ожидая утра. Дождь кончился. Воздух был наполнен ароматами, прохладен и свеж. Впереди состава луч прожектора рассекал ночную тьму. Телеграфные столбы вдоль дороги стояли ровно, как часовые. Но один споткнулся и повалился вперед. Элий попытался разглядеть в темноте продолжение цепочки, но не смог.

По проходу вагона загромыхали калиги гвардейцев, кто-то рванул наружную дверь. Несколько человек выпрыгнули из вагона и побежали вдоль насыпи. Лучи электрических фонариков метались по сторонам. Грохнул одиночный выстрел. Черная тень подпрыгнула и исчезла.

– Глупец, это антилопа, – сказал кто-то – голос был так отчетливо слышен в ночном воздухе, будто преторианец сказал фразу над ухом Цезаря.

Элий натянул тунику и вышел из купе. В проходе стоял преторианец. Элий отстранил его и заковылял к выходу. Преторианец зашагал следом. Элий помедлил в дверях, втянул полной грудью ночной воздух. Внизу у насыпи остановился гвардеец. Сверкнул в свете фонаря золоченый шлем.

– Рутилий?…

Трибун поднял голову.

– Пути разворочены взрывом. Телеграфные столбы повалены. Сейчас мы определяем, насколько сильны повреждения.

– Монголы?

– Вряд ли. Скорее, местные грабители.

Гвардеец бежал к ним. Рутилий направил в лицо бегущему луч фонарика…

– Впереди на путях состав. Паровоз и три вагона сошли с рельс. Поезд разграблен. Двое убитых. Пассажиры перепуганы насмерть. Каждый лопочет свое. Но в одном сходятся: грабители – арабы. Местная банда.

– Этим людям нужна помощь? У них есть раненые? – спросил Цезарь. – Надо дать им воду и продукты. У них наверняка ничего не осталось.

– Я распоряжусь, – отвечал Рутилий.

– Когда смогут починить дорогу? – спросил Элий.

Рутилий пожал плечами.

– Я отправил назад на ближайшую станцию двух верховых с сообщением. Дрезина за пострадавшими пассажирами должна скоро прибыть. Но даже боги не ведают, когда прибудет ремонтная бригада. Может быть, через несколько дней. В последнее время на этой ветке движения почти нет.

– Сколько миль до Нисибиса?

– Строем прибудем завтра.

– Тогда в путь. И немедленно. Пока холодно, – приказал Элий.

– Торопишься к месту казни?

Рутилий прав, Элий и не думал этого отрицать. Здравый смысл требовал повернуть назад. Но что-то было сильнее здравого смысла.

– Цезарь, послушай меня. Садись на коня. Я дам тебе десять человек верховых в сопровождение. Возвращайся. Может, ты спасешься. А я отправлюсь в Нисибис. Я пришлю писульку. Если успею. Идиоту Скавру и седым комарам в курию. Они будут в восторге, клянусь Геркулесом, от моих донесений.

Элий отрицательно покачал головой.

– Рутилий, поручение дано мне, а не тебе. Я не могу удрать. Мы пойдем дальше. Хотя, может быть, и не все. Построй гвардейцев.

Рутилий понял, что задумал Цезарь и глянул на него зло, но приказ выполнил.

Вскоре все три центурии выстроились вдоль железнодорожных путей.

Элий медленно обошел ряды. Преторианцы хмуро смотрели на него. Когда – то в такой ситуации они могли прикончить Цезаря и удрать. Но времена меняются. Теперь они молча ждали приказа. Лучи восходящего солнца вспыхивали на золоченых накладках броненагрудников.

«Надо велеть снять накладки, – подумал Элий. – Они слишком заметны издалека…»

– Я должен вас предупредить, что дальнейший путь опасен. Поскольку Рим официально не находится в состоянии войны, я не могу требовать от вас участия в этом предприятии. Кто не желает рисковать вместе со мной, может вернуться. Пусть он сделает шаг вперед. Я иду в Нисибис. Если удар варваров придется по этому городу, мало кто уцелеет. Сопровождать меня будут только добровольцы. Выбирайте сами.

Несколько секунд стояла неправдоподобная тишина – даже дыхания не было слышно. Элий ждал. Сейчас кто-нибудь шагнет вперед. За ним другой. Еще и еще…

Но никто не вышел.

Элия охватил ужас. Что он делает? Зачем?! Выполняет приказ Руфина?! Да, выполняет. Но совершенно не обязательно при этом отправляться в Нисибис. Можно, к примеру, инспектировать Дару, затем Амиду, а Нисибис обойти стороной.

Но Элий должен быть в Нисибисе. И это не прихоть… Если бы только преторианцы повернули назад!

вернуться

74

В Древнем Риме гениев женщин называли юнонами.

вернуться

75

6 марта.

63
{"b":"5296","o":1}