A
A
1
2
3
...
40
41
42
...
61

Через некоторое время двери «Евромоды» распахнулись. В жидкий дневной поток граждан влились два человека в безупречна подогнанных костюмах. Они словно сошли со страниц французского рекламного проспекта. Во всяком случае, мачо на обложке любимого глянцевого журнала продавщиц бутика выглядел именно так. Однако лица новоявленных супермоделей с дорогими пиджаками как-то не гармонировали. Уж слишком они были похожи на физиономии обычных питерских сантехников.

Парочка смешалась с прохожими и деловито зашагала в сторону станции метро. А в «Евромоде», возле кассы, возобновился неторопливый женский разговор ни о чем. Ну, или о мировых тенденциях моды. В памяти продавщиц не осталось ни малейшего следа о последних «покупателях»…

Дар был силен. С самого детства он рос в ней и креп. Странные слова, которых не существовало в испанском языке, сами собой всплывали из памяти и ложились на язык. При этом звонкий и чистый голос девочки неожиданно менялся, приобретая низкие хриплые тоны. Дар достался ей по наследству. Но не только от матери, а еще и от отца, которого она никогда не видела. Чудесные способности проявились только после того, как девочка чуть не утонула. Мать отпаивала ее разными отварами и постоянно шептала незнакомые слова. Девочка выжила. И с тех пор стала совершенно другой. Будто дар преобразил ее, создав заново…

Стоило ей произнести несколько фраз, и окружающее менялось, словно по волшебству. Да, собственно, матушка и называла это чудо волшебством. Но никто не верил, что Дар несет лишь добро. Поэтому они жили на старой мельнице. Подальше от любопытных глаз и ушей. Мама строго следила за тем, чтобы странные слова произносились в полный голос лишь в подвале. Под толстым слоем глины и бревен. Там же она записывала все новые фразы на волшебном языке в старую книгу с венецианским замком на кожаной обложке.

К шестнадцати годам девочка достигла совершенства. Она слышала пение птиц за дальними горами и пересуды сплетниц в ближайшей деревне. Она предсказывала дождь и роды лесных кошек. Вот только менять мир она не смела, повинуясь запретам матушки…

Беда случилась через неделю после сбора урожая. К старой мельнице подъехала подвода, груженная зерном. На козлах сидел паренек из соседней деревни. Он часто привозил на мельницу мешки с зерном, и пока оно превращалось в муку, любил поболтать с девушкой. Его звали Доминго. И девушка искренне обрадовалась приезду парня, предвкушая свежие новости. Доминго увлеченно распевал какую-то песню. Веселую и довольно похабную. Впрочем, девушка давно уже не краснела от подобных песен. Да и от откровенных взглядов парней. Горячая кровь лишь бурлила в жилах, порождая радостное трепетное волнение.

На этот раз Доминго приехал не один. Рядом с ним сидел незнакомец в рясе. В отличие от благодушного и глуховатого местного падре, приезжий был худощав и мрачен. Его черные глаза безостановочно шарили вокруг, словно выискивая грязь по углам двора. Хищный нос с горбинкой крутился из стороны в сторону, что-то вынюхивая.

Девушка улыбнулась Доминго и открыла ворот, пуская воду из запруды на мельничное колесо. Жернова со скрипом повернулись, набирая ход. Незнакомый священник спрыгнул с подводы. Во двор вышла мать и внезапно застыла, будто оцепенев. Казалось, что в незыблемом покое родного дома ничего не изменилось. Но воздух вдруг стал неприятно тягучим. Обыденные звуки почему-то приобрели непривычную пронзительность. Мать попятилась, не спуская глаз со священника.

– Кто это? – настороженным шепотом спросила девушка у Доминго.

Парень перестал напевать и нехотя буркнул:

– Да так, приезжий. Из Мадрида. Говорит – Святая Инквизиция.

Дверь за матерью не успела закрыться. Священник быстро пересек двор и юркнул в образовавшуюся щель, как верткий приблудный кот. Девушка замерла, предчувствуя неладное. Перед ее мысленным взором возникла картинка из переплетения различных линий судьбы. Узор вышел незнакомым и страшным. Но разглядеть грядущее до конца она не успела. Доминго, воспользовавшись ее задумчивостью, незаметно подкрался вплотную. Горячие губы парня коснулись шеи, обжигая кожу. Девушка вздрогнула и резво отскочила к воде, возмущенно вскрикнув:

– Нахал!

Парень расхохотался:

– Не беги, малышка! Я же не кусаюсь. Это просто поцелуй!

Тягостные предчувствия сами собой рассеялись под напором новых неизведанных ощущений. Она спряталась за жернова и закричала, поневоле улыбаясь:

– Сыпь зерно, бездельник! Не видишь, мельница впустую работает!

Доминго с сожалением взялся за мешок, не переставая поглядывать на девушку.

– А что, красавица, может, пойдешь за меня? – с улыбкой спросил он.

Девушка не ответила, но тоже улыбнулась. Сочно хрустнуло спелое зерно. Мука струйкой побежала в короб… И вдруг со стороны дома раздался оглушительный визг. В открытых воротах показался священник. Одной рукой он тащил за волосы хозяйку мельницы. В другой – нес толстую книгу со сломанным замком на обложке. Мать снова закричала от боли.

Девушка выскочила навстречу священнику и вдруг остановилась. На его руках была кровь. Багровые капли стекали на землю и сворачивались в пыли. Расширившиеся от ужаса глаза девушки наткнулись на распахнутый рот матери, и она тоже закричала. Там, в глубине, между испачканных кровью зубов, не было языка! Из кошмарного обрубка били красные струйки, разлетаясь веером.

Священник рывком бросил несчастную женщину себе под ноги, наступив ей на грудь. Он выставил перед собой крест и загрохотал, обличающе указывая на девушку:

– Именем Святой Инквизиции, замри, ведьма!

Девушка невольно отшатнулась от прокатившейся по мельнице волны ненависти. Доминго растерянно прошептал:

– Падре…

Но трубный глас инквизитора снова накрыл двор:

– Они ведьмы, сын мой! И мы покараем их именем божьим!

Мать слабо забилась в пыли, теряя кровь и силы. Девушка отчаянно вскрикнула. И в этот момент в ее мозгу полыхнули слова на волшебном языке. Дар проснулся, обещая спасение от нежданного кошмара. Совершенно неожиданно она перестала бояться и выкрикнула:

– Умри!

Вместо нежного девичьего альта из ее горла вырвался негодующий хриплый рев:

– НТЖЭНГЛМ!!!

Тугая зеленая струя ударила в грудь священника. Его торжествующий вопль оборвался. Инквизитор безмолвно осел на землю! Мертвое тело упало на спину. Черная сутана задралась, обнажив крепкие волосатые ноги охотника на ведьм. Девушка обессиленно покачнулась, но не упала. Она подошла к матери, стараясь не смотреть на недвижимое тело священника. Из ее груди вырвался сдавленный плач. Юная ведьма опустилась на колени и что-то горячо зашептала.

Ни на что не похожие слова породили зеленый смерч, заползающий прямо в окровавленный рот, лишенный языка. Мать застонала, с мольбой глядя на Дочь. Доминго попятился, не сводя глаз с ужасающей картины. Он обогнул повозку и, зажав рот рукой, бросился в лес.

Не успел парень скрыться в чаще, как с неба ударил огромный пылающий луч. Он в мгновение ока испепелил амбар и метнулся к мельнице, выжигая землю на глубину человеческого роста. Палящий жар заставил вскипеть воду в запруде. Клубы дыма и пара взвились над лесом. Девушка подняла голову. К ней неотвратимо приближалась кара небесная. В другой ситуации она замерла бы, как насмерть перепуганный мышонок, обнаруживший пикирующую сверху сову. Но сейчас перед ней лежала умирающая мать с вырванным языком. Страх и отчаяние словно толкнули ведьму изнутри. Из ее горла вырвался оглушительный вой:

– ЛТНЫНТЫНГ!

Внезапно стремительный зеленый всполох перечеркнул дымовую завесу. Он легко преодолел расстояние до того места, откуда исходил карающий небесный луч. И тут же ужасающий грохот сотряс окрестности. Над мельницей возникло ослепительное сияние. Огненный дождь хлынул на горящую землю. Нечто, доселе невидимое и непознаваемое человеческим разумом, сгорело дотла, пав вниз градом мелких расплавленных капель.

Потрясенная девушка с трудом отвела взгляд от жуткого пожара, бушующего вокруг. Она собралась духом и снова начала заклинание, пытаясь спасти мать. Но вдруг посередине двора возник круг света. Неизвестно откуда, но, похоже, снова с неба. И почти сразу в мерцании круга появились три фигуры в бесформенных накидках. Их лица прятались под тенью капюшонов. Свет погас, и троица безмолвно заскользила к застывшим женщинам.

41
{"b":"530","o":1}