ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Остается только оттащить туловище к костру. Берем за шиворот, разворачиваемся… Бац! Мой собственный череп внезапно взорвался! Жуткая колотуха по затылку прилетела из ниоткуда. Раз! И я лечу головой прямо в стену. Два!.. Врезался и растекся, как бабушкин кисель…

Не знаю, насколько я отрубился. Скорее всего, на несколько минут. Потому что меня успели скрутить по рукам и ногам моим же ремнем и обрывками куртки. И даже почти дотащили до костра. Прикольно! И кто у нас тут суетится? Ух ты! Знакомые лица! Оба урода снова на ногах. Правда, в сильно подгорелом варианте. Но это им, похоже, не мешает. Несут это они меня к разгоревшемуся огоньку и по дороге пытаются добить! То в голову, то в живот… От боли уже ни хрена не соображаю! Что ж вы делаете, уроды-ы?!..

Очевидно, запас жизненных сил у меня неисчерпаем. Потому что сознание я больше не теряю. И даже могу приоткрыть глаза. Сквозь слипшиеся от крови ресницы видимость – так себе. Но титанов вокруг не заметить трудновато. Стоят, гады. Живые и невредимые. Если не считать почти сгоревших костюмов. В дымящихся прорехах виднеется свежая розовая кожа.

Видимо, пока я возился с одним на ступеньках, другой успел выползти из костра, регенерировать и достать меня со спины. У них и ожоги-то уже заросли. Этот, только что уделанный мною лично в полную кашу, стоит на своих ногах. Да-а, не только я быстро восстанавливаюсь.

Губы уродов шевелятся. Но мне, почему-то, ни фига не слышно. Наверное, из-за треска. А что это за треск? А это я горю! Вот в этот-то момент меня и накрыла боль! Кошмарная, нестерпимая, обжигающая боль! Разведенный мною огонь жадно впивается в спину, лижет руки и жрет волосы…

– А-А-А!!! Мама!!! НЕ-ЕТ!!!

Густой запах моего собственного горящего мяса забивает ноздри. Вздохнуть! Один раз вздохнуть! Не хочу-у! Мышцы скручивает в последней судорожной попытке… Не-ет! Из пламени не вырваться. Только треснул прогоревший ремень на руках. Сил, хотя бы отползти к краю костра, не осталось.

– А-А-А!!! Не-ет!..

Где-то в единственном, не охваченном ужасом уголке сознания мелькает прощальная мысль. Нужно на миг перестать орать, отрешиться от боли и уцепиться за нее. Потому что перед смертью мне необходимо знать самое главное. Успел или не успел? Ну же! Время?! Сколько сейчас времени?!!

Очень трудно вытащить из-под себя сломанную руку… Ну, еще немного… Получилось! Огонь тут же добрался до обрывков рукава. Но часы еще идут. Перед тем, как у меня в орбитах закипели глаза, я успел!.. Я увидел!!! Стрелки показывают пять утра!!! Есть! Я продержался!!! Можно умирать спокойно. Они будут жить! Все, кого я знал и любил. И мама, и отец, и девочка Люда с лицом ангела…

Осталось последнее, что еще можно сделать в этом мире. Надо суметь! Надо сделать еще одно дело. Самое важное… Единственное, которое держит меня в спасенном мире. Мои лопнувшие губы разомкнулись, и я выхаркнул вместе с ошметками сгоревших легких:

– СБЛЫБЖУРГ ФТРПШ!..

Стена была абсолютно прозрачна. И, в то же время, непроницаема. Она огибала Исаакиевскую площадь, не оставляя ни малейшего просвета. Спецгруппы отдела перехвата в течение нескольких часов штурмовали ее всеми способами. Но безуспешно. Невидимый купол накрывал собор даже с воздуха. Два вертолета Седьмого Управления так и не смогли снизиться. Каждый раз они словно соскальзывали по невидимой сфере к крышам домов. Оставался только один неиспробованный путь – через канализацию.

В результате длительных поисков в компьютерной базе Управления отыскались планы подземных лабиринтов. К счастью, один из коллекторов имел сечение достаточного диаметра. На разработку плана проникновения у аналитиков ушло двадцать минут. После чего началась фаза подготовки.

Выставленные в оцепление бойцы ОМОНа наглухо перекрыли все подступы к площади. На крышах застыли снайперы. Группы «перехватчиков» приступили к патрулированию периметра, пристально вглядываясь в панораму собора. Однако за стеной ничего не происходило. По данным активного наблюдения даже листья на кустах оставались абсолютно неподвижны. Хотя ветерок, безусловно, легко преодолевал непостижимую разумом преграду.

Майор Чугунов вылез из штабного фургона вместе со старшим аналитиком. Оба они были одеты в бронекостюмы, покрытые радиоизоляционной пленкой. Между боковой дверью микроавтобуса и стеной гостиницы «Астория» чернел провал открытого канализационного люка. Возле него стоял Борис Максимович Баклуха. Его дочь сидела рядом на корточках и задумчиво всматривалась вниз. Руки у них по-прежнему были скованы наручниками, а рты заклеены несколькими слоями специальной ленты. Начальник отдела перехвата подошел к пленникам и негромко произнес:

– Вы пойдете с нами. На случай опознания. А возможно, и как прикрытие. – Он повернулся к Пенскому. – Идешь замыкающим. Будешь за ними приглядывать. Пять минут на подготовку.

На сборы, действительно, хватило нескольких минут. В отделе материального обеспечения нашлись фонари, веревки, водонепроницаемые планшеты и прорезиненные костюмы с накидками для отца с дочерью. Юрию Ивановичу Пенскому выдали портативный огнемет. Майор Чугунов вооружился скорострельным автоматическим пистолетом с лазерным целеуказателем. Никого из «перехватчиков» он с собой не взял, посчитав, что внезапность и скрытность важнее численного превосходства.

Они спустились по скользким металлическим ступеням, соблюдая интервал в два метра. После их ухода над люком остались дежурить два «перехватчика». Плюс три группы захвата, в полной боевой экипировке. При получении соответствующего сигнала им предстояло броском преодолеть подземный коллектор и ликвидировать все живое, оказавшееся в зоне их действия…

Вопреки ожиданиям, вонь в канализационном тоннеле оказалась не очень сильной. Зато низкий потолок давил на плечи, заставляя пригибаться почти к самой поверхности бурой жижи, плещущейся на уровне колен. Передвигаться пришлось почти ползком. К счастью в подземном коллекторе ни ям, ни развилок не имелось. Поэтому путь много времени не занял. Примерно через сто метров майор Чугунов остановился. Над ним обнаружилась шахта колодца, уходящая вертикально вверх. «Перехватчик», на всякий случай, сверился с планом. Потом уверенно ткнул пальцем вверх:

– Сюда!

Он протиснулся в колодец, бесшумно устремившись наверх. Остальные с хлюпающим звуком выбрались из тоннеля и полезли за ним. Юрию Ивановичу Пенскому, шедшему последним, пришлось тяжелее всех. На него стекало все, что прилипло к ногам шефа и костюмам пленников. На забрало шлема густо ложились коричневатые потеки, затрудняя обзор. Ржавые перекладины, перепачканные бурой дрянью, норовили выскользнуть из рук аналитика. Но он упрямо полз в темноту и неизвестность.

Казалось, они поднимались целую вечность. Наконец, Чугунов добрался до люка. Он немного постоял, пытаясь уловить хоть малейший намек на присутствие «чужих». Снаружи не пробивались ни свет, ни звуки. Тогда он уперся плечом и приподнял тяжелую крышку на несколько сантиметров. Обзор оказался никудышным. Прямо перед ним возвышался бордюр. «Перехватчик» снова прислушался. И опять ничего не услышал. Больше медлить смысла не имело.

Здоровенный чугунный блин отлетел на несколько метров. Начальник отдела перехвата выскочил из люка, выхватив пистолет и вращая головой. Однако в непосредственной близости от места его эффектного появления ничего подозрительного не обнаружилось. Тем не менее, майор присел на одно колено, обшаривая лучом лазерного целеуказателя ближайшие кусты. Из дыры в асфальте показалась голова Бориса Максимовича с заклеенным ртом. За ним из люка выбралась девушка. Потом на асфальт тяжело плюхнулся заляпанный по самую макушку аналитик.

– Где они? – отдуваясь, спросил он.

– Никого не видно, – ответил ему Чугунов.

Люда вдруг громко замычала, судорожно дергая головой в направлении угла собора. Юрий Иванович проследил за ее отчаянным взглядом и сделал безошибочный вывод:

– Они там! И, видимо, стоит поторопиться…

Но майор уже мчался огромными скачками в указанном направлении. Пенский, на удивление быстро, засеменил следом за ним. Аналитик задыхался, потел, но упрямо бубнил по закрытому контуру связи:

52
{"b":"530","o":1}