ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Первым поднялся человек, чье лицо многим показалось знакомым. Актер? Ну да, Марк Габиний. Старшее поколение его помнило. Седина и морщины ничуть не испортили его внешность. Много лет назад он эмигрировал в Альбион, но и там продолжал играть в театре и сниматься в кино. Его присутствие на нынешнем сборище было несколько странным. Хотя и не последней сенсацией этого дня. Рядом с ним в кресле сидела немолодая женщина с темными явно крашеными волосами. Ее белое платье без узоров и вышивки напоминало наряд весталки.

– Хочу вас поблагодарить за то, что сегодня вы явились сюда, на борт «Психеи», чтобы обсудить насущные проблемы Рима. Я же хочу сказать, что закончил только что съемки своего фильма о Траяне Деции. Сам я двадцать лет назад планировал сыграть эту роль. И вот наконец довелось…

Марк Габиний сел и обвел присутствующих взглядом.

– Фильм, это хорошо, – проговорил человек средних лет с курчавой бородкой, не поднимаясь и поигрывая пальцами сцепленных рук. – Но мы все-таки будет говорить не о фильмах. Ну, разве что об их производстве. И о том, что их все меньше и меньше покупают для проката из-за того идиотизма, который проповедают римские режиссеры. В результате последних нелепых программ мы терпим страшные убытки. Экономика Империи трещит по швам. Это похоже на коллективное безумие. Создание бесчисленных конных заводов для создание конницы, которая превзойдет монгольскую! Вырубка виноградников, чтобы посеять зерно, которое оказывается слишком дорогим. А сам лозунг автаркии? Отказ от торговли и опора на близлежащие ресурсы, – разве это не безумие? Империя не может жить без привозного сырья, без нефти из Ливии, без импорта зерна и металлов. Империя – экспортер высоких технологий. Но заводы в Медиолане приходят в упадок, научные разработки сворачиваются. Еще немного – и нашей экономике будет нанесен последний удар, который она не выдержит. Тирания всегда заканчивается импотенцией [24].

Гости переглянулись. Многие посмотрели на женщину в зеленом платье. Она молчала. Но многие приметили едва заметный кивок.

– Однако Бенит ведет удачную политику на Востоке, – заметил один из участников, пожалуй, самый молодой. За удачи на внешнеполитическом фронте он был готов простить диктатору многое.

– Которая в любой момент может закончиться катастрофой, – усмехнулся сухопарый старик. Многие узнали в нем Тита Нобилиора, главу огромного синдиката по производству динамита. Его брат Марк, хозяин заводов по производству судовых двигателей, сидел подле.

Тут дверь отворилась, хотя стюарды получили точное указание никого больше в малый атрий не пускать. Все обернулись. Охранники поднялись, один из них вытащил парабеллум из кобуры. Вошел старик, еще довольно крепкий, с бритой головой, резкими складками вокруг губ. Он был в тоге, как и все присутствующие. Он был прежде в этой компании свой.

– Пизон! – ахнул кто-то.

Пожилой банкир переступил порог и остановился, оглядываясь. Никто из присутствующих не знал, что Пизон находится на борту «Психеи». Однако все слышали, что он получил огромную прибыль на строительстве канала от Атлантического океана к Бурному.

– Пришел защищать Бенита? – язвительно спросил Тит Нобилиор.

– Пришел выпросить для него жизнь, – отвечал Пизон и посмотрел на женщину в зеленом платье. – Ведь он сохранил жизнь Постуму. По-моему, это немало. Не так ли?

– Ты признаешь, что Бенит не может больше оставаться у власти? – спросила женщина в зеленом.

– Да, Августа. Нельзя пользоваться неограниченной властью так долго. Но расправы не должно быть.

– О чем мы спорим?! – покачал головой Марк Нобилиор. – Я не уверен даже, что нам удастся сохранить Рим. Империя не сможет отразить удар извне. Она падет. Может быть, поговорим лучше об эвакуации? О вывозе в Новую Атлантиду самого ценного?

– Господа! – Летиция поднялась и обвила взглядом собравшихся. – Вы – умные люди, уж в этом никто не сомневается. Да, Империя сейчас в ужасном состоянии. Но ответьте мне: неужели вы надеетесь уцелеть, если Рим падет? Возможно, физически кому-то удастся выжить. Но какова будет жизнь, если хребет нашего мира окажется сломан?

– Что мы можем сделать? Дать денег? – пожал плечами Нобилиор.

– Прежде всего, мы должны перестать трусить. Это, во-первых. А во-вторых, понять, что спасти Рим в состоянии только Постум.

– Я бы поверил в это, если бы император был богом. Но он всего лишь человек, – заметил Марк Нобилиор. – Я предлагаю спасти, что удастся, и не мечтать о невозможном.

– А я бы поставил на Постума, – возразил его брат. – Если ему удастся сохранить армию, мои заводы получат новые заказы… Как и твои. Убежать мы еще успеем.

Глава XI

Игры императора против Минотавра

«Неизвестно, куда направляется линкор «Божественный Юлий Цезарь».

«Акта диурна», 4-й день до Ид мая [25]
I

«Божественный Юлий Цезарь» подплывал к Криту. Пологие холмы на горизонте. Сине-зеленое на яркой лазури, а над морем – серые скалы с солнечными пятнами пляжей. Линкор встал на рейде. В гавань император и его спутники отправились на катере.

Ранее крепость полностью окружала порт, ныне город перерос ее и вышел за каменные стены. Белые двух– трехэтажные домики лепились друг к другу. На Крите когда-то жил уродливый сын Пасифаи, питавшийся человечьей плотью. Здесь по праздникам еще до сих пор можно увидеть акробатов, что с легкостью перепрыгивают через бычьи рога, и вскакивают на спину чудовищу.

Прибытие линкора произвело переполох в городе: визита императора никто не ожидал. Префект вышел встретить повелителя Империи. Но юный Август, сойдя на берег, прервал излияния чиновника, находящегося здесь в полу-ссылке и затребовал лишь авто, лучше всего, две «триремы» для путешествия по острову. От охраны он отказался, сообщив, что отряд морпехов обеспечит ему надежную защиту. Префект не стал спорить. Он лишь удивился странному поведению императора. А потом удивился еще больше, увидев, что в одну из машин грузят огромного змея-гения, все тело которого перетянуто бинтами. Однако императору Рима не задают вопросов. Не стал их задавать и префект, в отличие от наглого репортера местного вестника – парень находился на Крите в ссылке, но ему было позволено писать в местной прессе об уловах рыбы и реставрации Кносского дворца. Репортеришка кинулся к императору, держа блокнот наготове, и спросил, не собирается ли Август навестить ссыльную Норму Галликан. Император ответил не задумываясь «да». Репортер восторженно присвистнул. Любопытные на набережной вяло выкрикнули «Да здравствует император». Двое парней из свиты императора швырнули в толпу горсть монет. После чего крики сделались куда громче.

Префект, не дожидаясь, пока Август и его люди погрузятся в «триремы», побежал связываться с Римом, дабы запросить указания самого Бенита. Но связи почему-то не было. А через несколько минут отряд морпехов, «обеспечивая безопасность императора» занял все административные здания острова. Указаний Бенита префект так и не получил.

А вот Квинт, внимательно наблюдавший за всем происходящим и особенно за Туллией, приметил, как она перемолвилась несколькими словами с торговцем на набережной. Торговец как торговец, черноволосый, кудрявый, с пышной бородой и алыми губами, в тунике сомнительной чистоты, в стоптанных сандалиях-шлепанцах. Его лоток с сухофруктами облепили жирные осы, и торговец лениво обмахивался платком, не забывая при этом окликать каждую девчонку не старше пятидесяти, рассыпая комплименты. Торговля шла бойко. Почти каждая останавливалась, чтобы купить сушеные абрикосы или орешки, или изюму. Остановилась и Туллия. Что-то ответила на комплимент. Торговец что-то сказал ей. И тут она переменилась в лице. Побледнела. Вернее, посерела, учитывая смуглый оттенок ее кожи. Но почти сразу взяла себя в руки, купила у торговца бумажный пакетик с финиками. Прошла несколько шагов, обернулась и, решив, что никто не видит, выбросила пакетик в мусорную урну.

вернуться

24

Непереводимая игра слов в латинском: Термин «импотенция» означает и бессилие, и деспотизм.

вернуться

25

12 мая.

42
{"b":"5300","o":1}