ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В этот же год первая смена, июньская, пугала вторую: мол, вы не ходите за сопку, в распадок… Там, в распадке, появились такие дедушки… сами метра в три ростом, голубого цвета. Они нам не велели туда ходить, сказали, что иначе худо будет. Вторая смена, июльская, само собой, только смеялась — известно ведь, что в пионерских лагерях обожают всякие страшилки и пугалки. Тут и черная простыня, которая летит по городу, и зеленый пистолет, и красные пальцы… во молодцы первая смена, придумали еще голубых дедушек!

А распадок за сопкой, понятное дело, жизненно необходим — если не зайти за сопку, не спрятаться в распадок, из лагеря какой-нибудь бдительный вожатый может увидеть огонь, да и не поленится сбегать посмотреть — не его ли это ребятишки там забавляются? И, конечно же, не прошло недели, как ребята отправились в балку по ту сторону сопки. Трое их было, этих смельчаков, и один — из отряда Сергея. Этот парень пришел уже под утро, страшно испачканный в грязи, тихо плача и буквально лязгая зубами от страха. Он ничего не захотел объяснять, все лежал, уткнувшись в подушку, и неудержимо плакал.

Народ побежал на завтрак, а когда вернулся — парня уже не было. Он, пока никто не видел, собрал вещи и рванул на трассу, к остановке автобуса. От лагеря «Восход» до трассы — самое большее два километра, и автобусы ходят в сторону города каждые полчаса. А за те же самые полчаса можно дойти и до первых пятиэтажек, до городского транспорта. Обычно таких беглецов старались поймать, и даже если парень успешно сбегал и прибегал домой, так просто дела не оставляли — находили беглеца дома и разбирались, почему убежал, из-за чего и предлагали вернуться. Но что было с этим парнем, Сергей не знает; пропал, и все!

А вечером был какой-то дополнительный заезд, часть поселившихся раньше выперли из уже занятых ими комнат, а новых кроватей не привезли… в общем, часть ребят расположили ночевать в спортивном зале. Они и не очень возражали, потому что, конечно же, возникла возможность еще немного поразвлекаться: в зале, где ночует тридцать мальчиков, самое время порассказывать страшные истории, повозиться и поболтать. В общем, как ни старались вожатые, а только часу во втором народ угомонился и заснул.

Сергей спал в общем ряду, как и все, на матрасе, положенном на пол. Но в каком бы часу он не лег спать, была многолетняя привычка — просыпаться под утро. Проснуться часа в четыре, в пять, полежать и, если вставать не надо, снова заснуть и тогда спать уже хоть до полудня. Вот и в этот раз он так проснулся — еле забрезжило серое. Вроде было время уже заснуть, как раздался странный звук, вроде какое-то кряхтение, и начала раскрываться створка окна под потолком… Кто видел типовой спортивный зал, тот знает — окна там на высоте примерно трех метров. Створка откинулась, и в окно начал пролезать какой-то огромного роста старик… Стариком его Сергей назвал за это кряхтение, такое типичное для пожилых людей кряхтение, и за длинную, совершенно голубую бороду. «Голубой дедушка» спрыгнул на пол; судя по очень легкому отзвуку, весил он куда меньше человека, и опять закряхтел, потер поясницу. А потом пошел вдоль спящих, внимательно вглядываясь в их лица.

— Я бы вскочил и убежал, — откровенно рассказывал Сергей. — Но тут такое состояние навалилось… Я только читал про такое: ни рукой, ни ногой не двинуть, не крикнуть. Все вижу, все слышу, все понимаю, а шевельнуться не могу. И понимаю — что бы он со мной не начал делать, этот «голубой дедушка», я так и буду лежать… Одно кряхтение это… — Сергея передернуло. — Я его до сих пор слышу…

— Сережа, а не мог быть это сон? Ведь во сне так обычно и бывает — что-то страшное надвигается, а ты беспомощен.

— Нет, не сон… Не могу доказать, не могу объяснить, откуда знаю, но только точно знаю, что не сон.

И так вот шел этот «голубой дедушка», вглядываясь в лица лежащих, и не мог найти того, кто ему нужен. Сопя, кряхтя, склонился и над Сергеем. Лицо раза в два больше человеческого, совсем не злое, не жестокое, но что-то в этом лице было и такое, что не стал бы Сергей приближаться без необходимости к его обладателю. Видя, что Сергей не спит, «голубой дедушка» даже чуть улыбнулся и продвинулся дальше. Прошел до конца ряда, посмотрел на последних и опять открыл створку окна, полез наружу… Сергей рванулся было… и услышал тихое, скрипучее:

— Я еще здесь.

Причем он уверен, что «голубой дедушка» в этот момент находился к нему спиной и никак не мог видеть, что он пытается встать.

Потом «голубой дедушка» свалился с другой стороны спортзала, а Сергей вскочил и помчался в другой корпус — оставаться в спортзале было невыносимо страшно, а что он может встретить кого-то и на улице, Сергей как-то не думал…

Галлюцинации? Сон? Может быть… Но возле окна в спортзал остался след огромной босой ступни. Сергей показал его двум приятелям, и один из них почесал в затылке и только и сказал:

— Во здоровый жлоб тут проходил…

А второй как-то впал в задумчивость и потом тихонько выяснял у Сергея — не видал ли он чего-то большего, чем след, и не пора ли смываться из лагеря, как уже сбежал один? Но Сергей секретничать с умным парнем не стал и задним числом считает, что был прав.

А еще, вспоминая этот след, он убеждается — «голубой дедушка» намного легче, чем был бы человек или животное таких размеров.

Вот вам еще картинка из дачной жизни все того же дальнего 1981 года и все той же Николаевской горы. Сидят люди на веранде собственной дачи, никого не трогают, пьют чай. Дача — последняя в ряду, дальше сосновый лес. Семейная дачная идиллия первой половины августа.

И вдруг раздается страшный треск сучьев, из леса вываливаются двое. Рост — порядка трех с половиной метров, голубого цвета, с бородами. Опираются на посохи. Какое-то время внимательно рассматривают семью, дачный участок, сам домик…

— Не то… — произносит один из них.

Другой согласно кивает, и оба они молча разворачиваются и скрываются в лесу.

В то время, пока «голубые дедушки» выясняли, куда они зашли, никто не мог пошевелиться, а когда исчезли — никто не поспешил на то место, где они только что стояли. Семья была не только напугана, но и в совершеннейшем недоумении — никто никогда не слыхал о таких существах. Так что за «голубыми дедушками» никто не побежал, но и спать до первого света взрослые члены семьи не стали: на всякий случай.

Утром же на место, где появились эти двое, все-таки сходили втроем — папа, мама и сын 14-ти лет. Следов не нашли, но ветки местами поломаны, трава сильно примята. Эти трое не такие великие следопыты, чтобы точно сказать, кто прошел и даже на скольких ногах шло это существо. Видно было только, что прошло нечто крупное.

И эти трое все выдумали? В конце концов, никто, кроме них, не видел ни «голубых дедушек», ни поломанных веток и потоптанной травы. Но тогда почему их рассказ до такой степени напоминает рассказ Сергея? Сговор я исключаю, потому что вращаются они в совершенно разном кругу, и с семьей В-сановых я познакомился через тех, кто даже не слышал про Сергея.

Интересно, что все эти истории связаны исключительно с одним годом — 1981-м. Если Сергей отдыхал в «Восходе» всего один раз и больше никогда не бывал на склонах Николаевской горы, то В-сановы живут там каждое лето на своей даче с 1974 года.

ГЛАВА 19

ЭКСТРАСЕКС КАКАШКИН

На дурака не нужен нож,

Ему немного подпоешь,

Потом с три короба наврешь —

И делай с ним, что хошь!

Песня из кинофильма «ПРИКЛЮЧЕНИЯ БУРАТИНО»

Газеты Красноярска пестрят объявлениями типа: «Снимаю порчу, сглаз, ввихиваю астрал, починяю ауру, направляю в нужное направление поток энергии».

Или: «Потомственная ясновидящая Людмила Кирка снимает порчу и накидывает чакры». Ну, и портрет «потомственной ясновидящей», мясистой энергичной бабы, больше всего похожей на парикмахершу или официантку. С этой дамой я общался напрямую: очень хотелось ей вступить в Академию ноосферы. И хотя очень я не люблю обижать людей, на этот раз пришлось сделать то, чего делать я не люблю.

54
{"b":"5304","o":1}