ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Девушка из Англии
Волшебные стрелы Робин Гуда
Мировой кризис как заговор
Одно идеальное лето
Математика покера от профессионала
Любовь, опрокинувшая троны
Оживший
Волшебник Севера
Все наши ложные «сегодня»
Содержание  
A
A

— Там… там…

Махалов двинулся к избушке с топором, которым только что рубил дрова. Павел торопливо натягивал сапоги. И тут на порог вышел заспанный Васенька, с соломой в волосенках, жалко моргая со сна.

— Ты тут откуда?! — ахнул Павел, косясь в сторону Махалова, перехватившего топор.

— Я снизу…

— Зачем?! Ты же домой должен идти?!

— Я с вами хочу…

— Василий, ты сейчас пойдешь домой!

— Лев Михалыч… Нельзя его одного отправлять… Не ровен час.

— А если здесь… не ровен час?! Он же неуправляемый! Куда его только не занесет…

Но видно было — логика Павла и Махалову кажется верной. Нельзя отправлять ребенка через кишащий зверьем лес, по эдакой-то дороге. Что бы ребенок не выделывал, это вам скажет любой руководитель кружка, ездящего в экспедиции.

— А я вам копалуху поймал, — сообщил вдруг Васенька с улыбкой. — Вот.

И Васенька исчез под нарами, где до сих пор мирно спал, и вытащил оттуда за хвост самую жалкую птицу, какую только можно себе представить. Да, это была тетерка, которую в Сибири часто называют копалухой. Но в каком виде! Жалостливая, любящая животных Танечка взялась руками за щеки при виде этого залитого кровью, лишенного большинства перьев, почти выпотрошенного существа.

— Что ты с ней сделал, Васенька?! Как же так можно?!

— Я ее из рогатки…

— А в хвосте у нее перьев нет — это тоже из рогатки?

— Я сперва в нее из рогатки. Она летает, будто у нее крыло сломано, от гнезда уводит. А я заметил, где гнездо, и стал искать… Она опять летит, и прыгает, от гнезда уводит. Я в нее из рогатки… вот этой.

И Васенька извлек из карманов отродясь не стиранных штанов рогатку, с которой ходить бы не на копалуху, а по крайней мере на страуса.

— И убил?

— Не… Только подбил. Поймал потом и задавил.

— Ты потратил много усилий, Васенька. Гораздо больше, чем было бы нужно…

— Так я животом… Упал животом, а потом за шею…

— Избавь нас от подробностей, дитя… Ты хоть понимаешь, что теперь птенцы ее погибнут?

— И вовсе они не погибнут! Я их тоже нашел! Вот!

И Васенька опять юркнул под нары, и вытащил оттуда двух птенцов, едва покрытых совсем светлым рыже-кориченевым, еще не отросшим пером. Во всем облике мученически разинувших желтые клювы, изломанных трупиков читалось, что смерть их была нелегка. Дети смотрели на Васеньку, на копалуху и птенцов огромными испуганными глазами. Не одна Танечка, почти все девочки взялись за щеки руками.

— Н-да…

Махалов не знал, что сказать.

— Да вы кушайте, не стесняйтесь, — прервал Васенька недоброе молчание. — Там еще яйца были, я их выпил.

— Яйца? Там же птенцы должны быть!

— Которые с детенышами — те я об ствол.

И Васенька радостно ухмыльнулся, демонстрируя свою сообразительность. Повисло тяжелое молчание.

— Ну что, дитя… — глубоко и обреченно вздохнул Махалов. — Придется тебя взять с собой. Только уж ты, я тебя очень прошу, детка, постарайся не утонуть, не попасть волку в пасть, и не свалиться с дерева, не заблудиться… Попробуешь, а?!

Васенька хлопал глазами и опять не мог никак понять, про что это здесь несет дяденька.

Вышли по правой дороге. Отдохнувший и поевший отряд шагал радостно, бойко. Опять повис веселый гомон, исчезнувший перед обедом. Здесь, под сенью огромных деревьев, вроде было и не так уж жарко. Дорога была крепкая, водяные места остались где-то в стороне, и все время поднималась в гору. Через час не появилось ничего похожего на базу. И через полтора не появилось. Махалову очень не нравилось как раз то, что дорога сухая и все время ведет только в гору. По карте избушка у Второго Пионерского ручья и база Махалова находились на одном примерно уровне. Махалов карте доверял, а вот Хрипаткову — не очень.

Часам к восьми пошли какие-то проплешины, вроде поляны в лесу. Высокая трава на них доставала взрослому по грудь. В такой траве могло сидеть и оставаться незамеченным все что угодно, кроме разве что очень упитанного динозавра. Солнце клонилось к закату, стало прохладно, и трава покрывалась крупными каплями росы.

Отряд опять шагал без шуток и без смеха — все-таки дети устали.

— Далеко до базы, как вы считаете?

— Километра три! — уверенно ответил Хрипатков, и Махалов понял, что он тоже расстояния не знает. И Махалов произвел действия, с которых, собственно, неплохо было бы начать… Результат не очень удивил его, скорее всего, даже подтвердил давние опасения. И как человек ответственный, Лев Махалов обругал самого себя последними и черными словами за идиотскую доверчивость. Впрочем, голос Махалова звучал хрипло и сдавленно, когда он крикнул:

— Отряд, стой!

— Что же вы?! До базы уже близко…

— Потрудитесь постоять вместе со всеми.

Подождал, пока подтянутся все, обвел отряд потемневшими от злости, раскаянными глазами.

— Ребята! Мы сделали ошибку! Мы пошли не по той дороге.

— По той! — перебил Хрипатков, — по той мы дороге идем! Еще не дошли, а вы сразу…

— Нет уж! Благоволите помолчать, Константин Сергеевич! А я уж, с вашего позволения, применю одно дьявольское извращение городских, иже компас рекомое! А там посмотрим, как лучше будет попасть на базу… Изволите ли видеть, вот карта… Видите? В каком направлении от избы находится база — видите?

— К чему вы это, Лев Михайлович?! И тон…

— Тон вызван тем, что мы тут весь день выслушиваем бред про дурость городских! Вы весь день мусолите это бред про вредность компаса! Внушаете ерунду детям, которые ходят в мой кружок! А мы идем… Вот, изволите ли видеть компас?! Видите?!

К рукам Махалова сунулись дети, вовсю стали смотреть на карту и на компас. Впрочем, мордочки у них становились скорее озадаченные — дети не привыкли к дурости взрослых людей.

— Мы три часа шли куда?! Мы три часа шли на восток! Видите?! На восток! Мы теперь не успеем даже вернуться к избушке! Ребята, нам предстоит ночевать на этом кошмарном лугу!

Махалов бесновался, не в силах остановиться, его буквально корчило и трясло от злости.

Черты же Хрипаткова отражали благородное негодование: ну подумаешь, слегка ошибся. Ну подумаешь, пройдут люди чуть лишнего… Тем лучше узнают их горы. Узнают, как ходят по горам настоящие люди, туристы и столбисты, а не какие-то там поганые, презренные геологи. Ну подумаешь, придется ночевать черт знает где… Ну и что?! Есть из-за чего шуметь. Пустяки, дело житейское, и все равно ведь все знают, что компас придумали идиоты, что ходить по тайге умеют только столбисты, и что нечего детей учить всяким типам с компасами и с геологическими молотками… Именно это и отражали его черты вместе с самым легким оттенком смущения.

Стали ставить лагерь. Три палатки, слава Богу, спальники хорошие у всех. Под кронами кедров зашумел костерок, забулькала пахнущая тиной и лягушками подозрительная вода.

Стоячее болотце оказалось единственным местом, где вообще была вода. Найти такое место в здешней влажной тайге, полной замечательной воды, — это само по себе достижение, как высказался Махалов.

Про комаров говорить не хотелось. Влажные луга и мерзкие тинные болотца оказались, как и следовало ожидать, для них просто идеальным местом. Если нужно специальное место для разведения комаров — наверное, это оно и было. Все наворочали на себя несколько слоев одежды — не столько от холода и сырости, сколько против комаров.

Девочки пошли в ближний малинник и примчались со скоростью ветра: только ступили на луг, как кто-то ка-ак вскочил прямо в траве! Такой большущий, вроде лось — но без рогов…

— Размером с лошадь?

— Может, чуть поменьше…

— Нос горбатый? На спине горб есть?

— Да, он как лось, но без рогов…

— Наверное, молодой. Бежал он за вами?

— Не-ет… А должен был бы побежать?

— Я бы сказал — вполне мог. Это же лосенок, второгодок. Так что он вам сделал, когда вскочил?

— Стоял, стоял… Ка-ак захрапит!

— И побежал?

— Нет, только стоит и храпит.

— А вы?

— А мы убежали…

66
{"b":"5306","o":1}