ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ты оглядываешься. На тротуаре стоит мужик в комбинезоне с гигантским мастиффом и держит в руках табличку: «Продаю щенкоф».

— А? — недоуменно переспрашивает мужик.

— Щенков, а не щенкоф, — поясняет Боун. Мужик смотрит на табличку и ухмыляется.

— Кстати, там за утлом таких же за две сотни вместо двух штук дают, — говорит Боун.

Мужик смеется.

Позже ты сидишь на краю постели, подперев голову рукой, и смотришь на Боуна, который валяется на кровати, заложив руку за пояс джинсов.

— Вот иду я по улице, и вроде все хорошо, и вдруг ни с того ни с сего впадаю в депрессию, — говорит он. — Я знаю, что я псих. Я это вижу. Чувствую. Я вообще склонен к самоанализу и всяческому самокопанию. Отдаю отчет в каждом своем слове. — И добавляет: — Прежде чем что-то сказать, я проговариваю это в голове, чтобы вышло, как надо.

— И не жалко тебе времени? — спрашиваешь ты.

— Да это и занимает-то всего секунду. Какое-то время он молчит.

— Если ко мне подходят на улице и спрашивают, не модель ли я, я говорю, что я студент.

— Ну и? Боун смеется.

— Теряют интерес, — говорит он так, будто не верит, что ты можешь этого не знать.

Звонит Стенфорд:

— Боун оставил мне премилое послание. — Он проигрывает сообщение: «Стенни, ну где ты там? Помер, что ли? Должно быть, помер, раз не отвечаешь. (Смех) Ладно, перезвони!»

Дворецкий Иваны Трамп

Тебе нравится тусоваться с Боуном в его квартире. Как тогда, в шестнадцать лет в твоем родном Коннектикуте, когда ты ту совалась с одним ужасно красивым мальчиком и вы курили травку, а твои родители думали, что ты занимаешься верховой ездой. Правды они так и не узнали. Ты смотришь в окно на блики солнца, мелькающие на стенах невзрачных кирпичных домов.

— С детства хотел иметь детей, — говорит Боун. — Всегда об этом мечтал.

Но это было раньше. До того, как все это с ним приключилось. До сегодняшнего дня.

Пару недель назад ему предложили одну из главных ролей в фильме с участием самых модных голливудских звезд. А потом он оказался на какой-то вечеринке и по неведению увел домой девушку одного из актеров, восходящую супермодель. Актер впал в бешенство и поклялся убить обоих. Боун с моделью на время свалили из города. Где они скрываются, знает один Стенфорд. Он звонит и рассказывает, что телефоны просто надрываются. Звонили из «Хард-Копи», предлагали вознаграждение, лишь бы Боун объявился, но Стенфорд им на это ответил: «Он что вам — дворецкий Иваны Трамп?» Боун говорит:

— Не верю я во всю эту чушь. Я был, есть и буду самим собой. С какой стати мне меняться? Мне все говорят: «Ты только не меняйся!» Они что, боятся, что я превращусь в какого-нибудь самовлюбленного кретина? Подонка? Я себя знаю, как никто. Что со мной может случиться?

— Ты что, смеешься? — спрашивает он.

— Я не смеюсь, — отвечаешь ты, — я плачу. Стенфорд говорит:

— Ты не замечала, что у Боуна нет запаха? Никакого.

15

Синица в руке или журавль в небе?

Расскажу вам грустную историю про подленькие любовные секреты. Все мы так или иначе когда-то через такое прошли.

Итак, в один прекрасный день двое мужчин встретились за стойкой Принстонского клуба. Время клонилось к вечеру. Обоим было лет за тридцать, и оба когда-то блистали красотой. Сегодня же красота их слегка подувяла, и они набрали по пять лишних килограммов, которые бывает так трудно сбросить. Оба поступили в один и тот же колледж, а после окончания переехали в Нью-Йорк. Их связывала настоящая дружба, из тех, что нечасто встречается среди мужчин. Они могли разговаривать обо всем. О неудачных диетах. Несложившихся романах.

Уолден недавно стал партнером в юридической фирме и обручился с врачом-дерматологом. У Стивена был роман, который длился уже три года. Работал он продюсером сетевого шоу.

Невеста Уолдена уехала на какую-то медицинскую конференцию. Уолден заскучал. Припомнил время, когда ему было по-настоящему одиноко, — казалось, месяцы тогда тянулись годами. В такие минуты его всегда посещало одно и то же воспоминание — о женщине, которая облегчила его страдания, и о том, как он с ней поступил.

Он встретил ее на вечеринке, кишмя кишевшей хорошенькими девушками. Дело было в Манхэттене, и на ней было стильное черное платье, облегающее полную грудь. Но лицо неприметное. Правда, потрясающие длинные темные волосы. Кудри.

— Такие волосы завораживают, — сказал Уолден и отхлебнул мартини.

Выло в ней что-то этакое, в этой Либби. Она сидела на диване в полном одиночестве, но, казалось, ее это совершенно не смущало. Проходя мимо, какая-то хорошенькая девушка наклонилась и что-то прошептала ей на ухо, и она засмеялась, но даже не привстала. Уолден стоял неподалеку и потягивал пиво из горлышка. Он как раз подыскивал себе девочку попривлекательнее, выжидал подходящего момента. Либби поймала его взгляд и улыбнулась. Она казалась милой. Он присел, расценив это как минутный оазис.

Он все собирался встать и подойти к какой-нибудь модели, но так и остался сидеть. Оказалось, что Либби сначала закончила Колумбийский университет, затем Гарвард. Они поговорили о юриспруденции. Она рассказала ему о своем детстве в Северной Каролине, где она росла со своими четырьмя сестрами. Ей было двадцать четыре года, и она только что получила грант на свой первый документальный фильм. Она наклонилась и бережно сняла волос с его свитера.

— Мой, — сказала она и засмеялась.

Они еще долго говорили. Он допил вторую бутылку пива.

— Хочешь, пойдем ко мне? — спросила она. Он хотел. Он все равно уже знал, чем все это закончится. Они переспят, а завтра он отправится домой и выкинет ее из головы. Как и большинство нью-йоркцев, он мгновенно составлял мнение о женщинах, безошибочно относя их к той или иной категории: одна ночь, потенциальный роман, пылкая двухнедельная страсть. В то время он менял женщин как перчатки, и сценами в холле и тому подобным его было не удивить.

Либби точно тянула не больше чем на одну ночь. Для романа она была недостаточно хороша для него.

— В каком смысле? — перебил Стивен.

— Мне просто казалось, что я красивее, — сказал Уолден.

Когда они оказались у Либби — в стандартной трешке в высотке на Третьей авеню, которую она снимала на пару со своей двоюродной сестрой, она открыла холодильник и потянулась за бутылкой пива, и он заметил, что ей не мешало бы скинуть пару килограммов. Она обернулась и протянула ему пиво.

— Знаешь, — сказала она, — я ужасно хочу с тобой переспать.

Красавица такого никогда бы не сказала, подумал Уолден. Он поставил пиво и принялся ее раздевать. Он укусил ее в шею и задрал, не расстегивая, лифчик. Стянул с нее чулки. Белья на ней не было. Они направились в спальню.

— Я был совершенно раскован, — рассказывал Уолден, — потому что она была некрасивой. Риска было меньше, страсти больше. Терять мне было нечего, я же все равно знал, что между нами ничего не может быть…

На следующее утро, — продолжал Уолден, — я проснулся с легкой душой. Мне было так хорошо. В последнее время я места себе не находил, а с Либби мне вдруг стало ужасно спокойно. Это было первое искреннее чувство за долгое время. И я испугался и сбежал.

Всю дорогу домой он держал руки в карманах. Была зима, а перчатки он забыл у Либби.

— Да, такие вещи всегда почему-то случаются зимой, — добавил Стивен.

«Настоящие друзья»

Уолден не виделся с ней несколько месяцев. Если бы она была попривлекательнее, он бы завел с ней роман. Вместо этого он прождал два месяца и только тогда позвонил и пригласил пообедать. Все это время она не выходила у него из головы. Они пообедали вместе, а потом плюнули на все дела, отправились к ней и занялись сексом. Они начали встречаться пару раз в неделю.

Они жили недалеко друг от друга — ужинали в местных ресторанчиках, или она готовила ужин дома.

27
{"b":"5313","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Йога между делом
Шаман. Похищенные
Рейд
Путь самурая
Белокурый красавец из далекой страны
Эра Водолея
Сердце предательства
Понимая Трампа
Целлюлит. Циничный оберег от главного врага женщин