A
A
1
2
3
...
25
26
27
...
115

Он защелкнул на худом запястье золотой браслет часов от «Булгари» и, миновав гостиную, оказался в главной спальне. Джейни красилась в ванной комнате, стоя перед большим круглым зеркалом. Ее отражение улыбнулось ему. Он подошел к ней, приподнял ей волосы и нежно поцеловал сзади в шею.

— Привет, дорогой, — сказала она.

— Привет, миссис Роуз. Чем ты собираешься заниматься весь день?

— Отправлюсь с Мими на показы мод. Нам надо подобрать наряды на следующий сезон, — ответила она игриво.

— Я думал, ты сама будешь выступать моделью.

— М-м… — протянула она, закрывая один глаз, чтобы наложить тени на веко. — Это работа на износ. К тому же теперь пред почитают молоденьких и плоскогрудых, таким ведь можно почти не платить… Ты жалеешь, что пропустил вручение «Эмми»? — спросила она вдруг. — Я прочитала в газете, что фильм Джонни Блока выиграл…

— «Эмми» вручают каждый год. А свадебное путешествие бывает раз в жизни.

— Да, — согласилась она, — ты прав. — И потом, бывают еще «Золотой глобус», «Оскар»…

— Ну, это еще не скоро. — Ему не хотелось ей говорить, что глава «Муви тайм» всегда сопровождает одну из своих актрис. — Я тут подумал… — Меняя тему, он присел на край джакузи. — Почему бы нам не провести сегодняшний вечер дома? Мы только что вернулись. Закажем ужин в номер — икру, бифштекс с беарнским соусом…

На секунду ему показалось, что она смотрит на него в точности как тогда в Тоскане.

— Ты же знаешь, Селден, это невозможно, — сказала Джейни с сожалением. — Сегодня первый вечер «Недели высокой моды», и нам придется посетить шоу Кельвина Кляйна, затем ужин, затем большой прием… Ты не обязан туда идти, но если не пойдешь, все удивятся.

— Этого мне никогда не понять, — сказал он, вставая.

— Поймешь, дорогой, — успокоила она его с улыбкой. — В среду у нас прием «Армани» и открытие нового бутика «Прада» в Нью-Йорке, в четверг вручение призов мэра. От этого тем более никуда не деться: глава «Тайны Виктории» желает видеть нас за своим столом.

Селдену ничего этого не хотелось, но глаза жены горели таким восторгом, что он не стал ее разочаровывать.

— Где мы с тобой встретимся сегодня вечером?

— Под навесом в Брайнт-парке, в семь часов. Если ты опоздаешь минут на пятнадцать — не страшно, показ всегда начинается на полчаса позже назначенного времени. Просто войди — тебе обещано место в первом ряду, рядом со мной. — Она вдруг обернулась и обняла его. — Будь умницей, дорогой. Я буду весь день по тебе скучать. Даже не знаю, как выдержу до семи часов.

— В таком случае я не стану опаздывать, — пообещал он, не охотно отстраняясь от нее.

Через несколько минут Селден уже садился на заднее сиденье большого черного «линкольна», каждый день отвозившего его на работу и обратно. Удобно устроившись на кожаном сиденье, он позвонил в офис.

— Это я, — сказал он секретарше. — Кто-нибудь звонил?

— Только что звонил Гордон Уайт. Вас соединить?

Через несколько секунд он услышал голос Гордона Уайта, своего партнера.

— Селден! — Это был даже не голос, а похотливое мурлыканье. — Как прошло свадебное путешествие?

— Блестяще! — ответил Селден.

— Ты видел вручение «Эмми»?

— Выиграл Джонни Блок. Для нас это отлично.

— Но он не поблагодарил «Муви тайм».

Селден нахмурился и сразу превратился в другого человека.

— Изучите-ка его контракты. — Он смотрел из окна на отель «Шерри-Нидерланд» на Пятой авеню, мимо которого проезжал. — Там наверняка найдутся лазейки. Надо подумать, как его проучить.

«Ушел!» — подумала Джейни с внезапным облегчением. Теперь она могла вздохнуть свободно.

Положив аппликатор, она плюхнулась на кровать. Джейни не могла сказать, что совсем не любит Селдена

Роуза: наоборот, бывали мгновения, часы, даже целые дни, когда она бывала безумно в него влюблена. Но бывали и другие мгновения, часы, целые дни, когда она чувствовала, что совершенно его не любит, и, глядя на него, ловила себя на пугающей мысли, что совершила величайшую в жизни ошибку. Невозможно было распознать, какое из двух противоположных чувств настоящее, поскольку все говорили, что ее страх — нормальное явление, естественное сопровождение замужества.

Лежа на кровати, она вспоминала, как у них дошло до брака. Переломным стало признание Мими, что она встречается с Зизи: оно напомнило Джейни о жесткой реальности любви, о том, что выбор партнера, предоставленный женщине, всегда ограничен мужчинами, которые ее жаждут, а не наоборот. Тогда, уезжая от Мими, она решила, что больше никому не позволит ее обскакать. И подобно миллионам женщин за многие века, заставила себя полюбить влюбленного в нее мужчину.

Сначала это было непросто. В первые два уик-энда, когда Джейни позволяла Селдену водить ее по Хэмптону и даже брала его за руку, все ее существо этому противилось. Чтобы поцеловать его, ей понадобилась жестокая борьба с собой. Его поцелуи были короткими и жесткими, как у старика; мысль о том, чтобы с ним переспать, вызывала отвращение. Однако он был настойчив, а она наблюдала и ждала, отыскивая в нем хоть что-то хорошее и надеясь, что настанет момент, когда она позволит ему сломить ее сопротивление…

Ей помогал энтузиазм Мими. Замужняя женщина обожает загонять независимую овечку в стадо. Вот и Мими день за днем расписывала ей достоинства Селдена: другого такого одинокого мужчину не найти днем с огнем, женщины встают в очередь, чтобы с ним встретиться… Возможно, Джейни представляет будущего мужа не таким, но выходить всегда приходится не за героев своих грез. Джейни уже перебрала всех мужчин в Нью-Йорке и ни к чему не пришла. А Селден от нее без ума, это заметно всякому, кто видит их вместе. Всегда лучше иметь мужа, который любит тебя сильнее, чем ты его («Но надо еще такое переварить», — мысленно возражала ей Джейни).

Наконец настал момент, когда и она его полюбила.

Они встречались уже три недели, когда он предложил сплавать на его яхте на Блок-Айленд. Сначала она отказывалась (что там делать, а главное, кого они там увидят?), но Мими подсказала, что будет полезно посмотреть на Селдена под другим углом. И оказалась права: вдали от суеты и соперничества, неизбежного в Хэмптоне, Селден сразу вырос в глазах Джейни.

Его яхта оказалась прелестной — старинной, тридцатифутовой, с красными сиденьями. Едва поднявшись на борт, Селден преобразился: он стал капитаном, умело и радостно управляющим судном. Впервые он переключил внимание с Джейни на свое занятие, предоставив ей пространство, в котором могло вырасти ее чувство. Стоя рядом с Роузом, вблизи штурвала, она пила пиво и хохотала над их общими недалекими знакомыми, вроде Морган Бинчли. Когда Джейни разделась, оставшись в крохотном розовом бикини, и он обнял ее за талию, она поняла, что в кои-то веки чувствует себя комфортно в обществе мужчины. В отличие от большинства ее знакомых мужчин Селдена не распирало собственное эго…

Они добрались до острова, покрытые солью и растрепанные от ветра, и весь день катались на велосипедах и закусывали на каменистом берегу, усеянном принесенными морем стволами и ветвями, скелетами чаек. Они поделились своими жизненными историями, а потом остались ночевать в большом старом отеле в гавани. Ей уже не составило труда лечь с ним в постель, и его поцелуи уже не были жесткими. Потом она стала изучать его лицо. У него оказался сильный подбородок и правильные черты; красавцем это его не делало (рот и зубы были словно заимствованы у умственно отсталого), но она увидела, что любящему взгляду это лицо вполне могло бы показаться красивым.

И она решилась.

Но невзирая на решимость, до свадьбы ей случалось впадать в панику, цепенеть, терять дар речи, чувствовать себя самоубийцей. Потом ей стало сниться, что она выходит замуж и что у алтаря ее ждет не тот мужчина. В такие дни она видела только недостатки Селдена.

Когда она переставала его любить, ей ни на что не хотелось смотреть. Во второй день в Тоскане Селден обул сандалии темными носками. Увидев это, она поняла, что не может быть с ним. Весь день, посвященный «исследованию местности» (его излюбленному времяпрепровождению), для нее не существовало очаровательных желтых холмов с рассыпанными по склонам стогами сена: она видела только его темно-синие носки (как будто новые, но все равно с ниткой, торчащей на большом пальце левой ноги) в тяжелых кожаных сандалиях. Обувь была от Прады, но даже модельная обувь не спасает человека с врожденным дурным вкусом, и Джейни провела день в мучениях. Отменить венчание? Но сделать это по такой пустяковой причине значило бы продемонстрировать свою примитивность. Попросить его поменять носки? Она боялась, что голос выдаст при этом отвращение и она выплеснет на него все накопившееся недовольство. Поэтому она ничего не сделала, ничего не сказала, испытывая отчаяние, близкое к тошноте, как приговоренная, которую ведут на гильотину.

26
{"b":"5314","o":1}