A
A
1
2
3
...
35
36
37
...
115

В костюме с иголочки он блестел, как черный жук. Как он и предполагал, Джейни Уилкокс ждала его у входа, прижимая к груди сумочку с таким видом, словно в ней был плутоний; увидев Джорджа, она тут же опустила сумочку и перебросила через плечо волосы, чтобы выглядеть увереннее. Джордж не мог не признать, что она очень красива.

Протягивая руку, похожую на клешню рака, на которой красовались большие часы фирмы «Булгари» из восемнадцатикаратного золота, он сказал:

— Добро пожаловать. Пойдемте, я буду вашим гидом.

Джордж нажал на золотую кнопочку рядом с тяжелой деревянной дверью без ручки, и через мгновение дверь открыл высокий человек с мертвенно-бледным лицом в сером фраке.

— Добрый вечер, мистер Пакстон, — сказал он с поклоном.

— Добрый вечер, Бушвелл. Мистер Бушвелл, Джейни Уилкокс, подруга моей жены. Я показываю ей квартиру тайно, так что помалкивайте.

— Конечно, мистер Пакстон.

Джейни поспешила за ним в маленький голубой холл с белыми барельефами, но у лифта замешкалась.

— Джордж, я… — начала она.

Он остановил ее жестом, открывая бронзовую дверь.

— Успеется, — сказал он, маня ее в кабину. Кабина была тесная, обоим пришлось подпирать плечами углы. — Единственное, что в таких местах нехорошо, — лифты. Когда эти дома строили, лифты были в новинку, им не доверяли, считая роскошью, а не необходимостью.

Пока лифт со скрежетом полз вверх, Джейни храбро улыбалась, но Джордж видел, что она близка к панике. Видимо, думает, что он потребует от нее секса, хотя он предполагал, что к концу их разговора скорее она сама станет его домогаться.

— Куда вы меня ведете, Джордж? — не выдержала Джейни, постаравшись все же, чтобы вопрос прозвучал весело, а не оскорбительно.

Придав лицу безобидное выражение, чтобы она его не боялась, он доверительно проговорил:

— Сюрприз! Я знаю, вам нравится все красивое, вот и поду мал, что вам понравится это.

— Что «это»? — крикнула она, когда остановился лифт. Джордж открыл дверь и вышел в выложенный мрамором холл, обшитый сияющим ореховым деревом; из-за редкости эту древесину почти не используют для обивки стен.

— Это квартира, — прозвучал ответ.

— Квартира?!

Джейни огляделась с ужасом и тревогой. Помещение было совершенно пустым, прежние хозяева съехали год назад, но даже без мебели зрелище было впечатляющее. На куполообразном потолке высотой в двенадцать футов были изображены облачка и херувимы в золотом обрамлении. Когда Джейни задрала голову, Джордж обратил внимание на юную гладкость ее шеи и на красоту груди.

— Не просто квартира, — пояснил он, приглашая ее в просторный холл, — а самая большая и самая дорогая во всем Нью Йорке. Двадцать тысяч квадратных футов, тридцать комнат, двенадцать ванных комнат — и все за тридцать миллионов.

— Джордж! — ахнула она.

Он устремил на нее оценивающий взгляд. При виде такого богатства она как будто забыла о своей неприятности, из-за которой позвонила ему и попросила о немедленной встрече.

— У вас ведь уже есть квартира, — произнесла Джейни осуждающе, словно одна квартира — это все, что человеку позволено иметь.

— Да, есть, — согласился Джордж. — Но если в продажу по ступает такая квартирка, а у тебя есть на нее деньги, то ты счастливчик. Знаете, кто здесь раньше жил?

— Нет, — сказала Джейни, качая головой.

— Мори Финчберг. Помните такого? В середине восьмидесятых годов он был самым богатым человеком в Нью-Йорке.

— О нем рассказывали всякие ужасы!

— Да, с виду он был черепаха черепахой, — признал Джордж, присаживаясь на отопительную батарею. Сцена доставляла ему массу удовольствия: он наслаждался изумлением Джейни, тем, как она медленно ходит перед ним кругами. Хотя при таком колоссальном богатстве, как у него, человек способен наполнить восторгом каждую минуту своего существования.

— Что вы собираетесь со всем этим делать? — спросила она.

— Подарю Мими на Рождество. Хороший сюрприз? — Он упивался ее потрясением и завистью, хотя то и другое предвидел. Какая женщина не позавидовала бы такому? Закинув ногу на ногу, он спросил:

— Джейни, вы когда-нибудь задумывались, для чего человек становится богатым?

— Это просто, — тут же ответила она с презрением ребенка, считающего, что ему задали глупый вопрос. — Для секса.

— Так полагают все женщины, — улыбнулся Джордж. — Вы недостаточно цените нас, богачей. Истина в том, что некоторые иногда богатеют для того, чтобы творить добро.

— Бросьте, Джордж! — Джейни шутливо изобразила возмущение. — Какое добро сотворили вы?

— Ага! Вместе с большинством вы презираете богатого чело века. Сами замужем за богачом, а презираете.

— Богатство Селдена с вашим не сравнить.

— А вам не кажется, что начиная с какого-то уровня это уже не имеет значения? — спросил он.

— Имеет, еще какое! Например, такую квартиру Селдену ни за что не купить.

— Я подумывал, не преподнести ли ее в дар городу. Пусть бы здесь устроили школу, — сказал Джордж. — Но, как ни печально, такая благотворительность обычно выходит боком: людям не нравятся богачи, они наделяют их всеми мыслимыми пороками, а партнеры по бизнесу могут принять за умалишенных. Прежде чем совсем разориться, Мори Финчберг пожертвовал огромные суммы на ремонт подземки. И что же? На него набросилось Федеральное налоговое управление, его компанию разорвали на части, а его самого обвинили в смертных грехах…

— Понятно, — произнесла Джейни задумчиво и, слегка хмурясь, медленно подошла к окну, позволяя Джорджу любоваться ее профилем и фигурой. У окна она повернулась и игриво стрельнула глазами. — А вы совсем не такой, каким я вас считала, Джордж, — произнесла она томно.

Он ничуть не удивился. Он знал, что на приемах, вообще при большом стечении людей не производит должного впечатления и открывает свое истинное нутро только самым близким людям. Но ее слова подтвердили, что она невольно превращается в пленницу его чар. Еще немного, и он совсем вскружит ей голову.

Конечно, она была слишком хороша, чтобы он отказался с ней переспать, и он уже решил, что если представится возможность, то не упустит ее, хотя из уважения к Селдену сам не сделает первый шаг. Да ему и не придется проявлять инициативу: будучи миллиардером, он хорошо изучил поведение женщин, когда они сталкиваются с обладателем такого состояния; иногда их реакция даже казалась ему биологической. Сопротивляться богатейшему мужчине могли или молодые идеалистки, не догадывающиеся, какая борьба им предстоит, или молодые таланты, творческие натуры, наделенные кое-чем поважнее денег, или немногочисленные богатые женщины, не испытывающие нужды в деньгах. Наиболее отчаянными он считал так называемых женщин-карьеристок, либо играющих в работу, пока им не попадется богач, либо по-настоящему вкалывающих, знающих на собственном опыте, как тяжко все время трудиться, утомившихся и нуждающихся в перерыве. Женщин обоих последних типов он знал как самых жадных до секса: уже под конец первого свидания они предлагали как минимум минет, ошибочно полагая, что таким способом докажут, что им нравится он сам, а не его деньги. Глазея на Джейни и потирая себе лицо, Джордж думал о том, что ценит Мими за противоположное: она никогда не делала вид, что он ей нравится. Она с самого начала объяснила, что видит в нем законченного хама и будет терпеть его только до тех пор, пока он не разорится.

Джейни Уилкокс он относил к другому типу женщин. Там, где Селден Роуз видел невинность, он распознал хищницу. Джордж не осуждал Селдена за этот брак: Селден еще карабкался вверх по поленнице и, подобно всем неглупым мужчинам, понимал, насколько важно иметь подходящую жену, чтобы не загреметь вниз вместе с дровами. Оставалось надеяться, что Джейни не заставит его страдать — бедняга достаточно настрадался от своей первой жены. Сейчас, встретив ее последнюю реплику теплой улыбкой, Пакстон сказал:

— Вас я тоже представлял другой.

Опираясь на подоконник, он наслаждался тем, что порадовал ее своим ответом, и тем, что если и соврал, то только отчасти. Конечно, она оказалась именно такой, как он предполагал, но под ее холодной и продуманно утонченной внешней оболочкой он угадывал детскую натуру. От этой детской натуры можно было ждать либо тепла и любви, либо требовательности и жестокости, в зависимости от уровня комфорта, в котором она окажется; при определенном побуждении она станет стремиться к удовлетворению любой ценой, даже рискуя саморазрушением.

36
{"b":"5314","o":1}