ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я совершенно не считаю его неудачником! — отчеканила Джейни и швырнула на стол салфетку, дрожа от злости. Почему все вечно пытаются ее осадить? Она тут же оказалась во власти прежней неуверенности в себе, в своих возможностях.

Это чувство было знакомым и крайне болезненным, ибо из него проистекала утрата контроля за ситуацией, а это было для нее неприемлемо. Джейни знала, как это опасно: в таком состоянии она была способна на глупые, вредные поступки.

Мими, размышляя о браке, вспомнила свою мать.

— Иногда приходится чем-то жертвовать, Джейни… — проговорила она ласково. — Когда не хочешь идти на жертвы, очень трудно чего-либо добиться.

Джейни понимала, что Мими права, но была слишком рассержена, чтобы это признать.

— Если ты говоришь о переезде в Коннектикут, — сказала она, — то об этом не может быть и речи.

Во взгляде Мими Джейни увидела жалость. '

— Нет, я подумала о Патти, — прошептала Мими.

Джейни уставилась на свою салфетку. Неужели Мими сознательно ее подстрекает? Патти была для нее больным вопросом, и Мими это знала: ведь сестра оказалась права, а

Джейни ошиблась. После драки в Аспене — Патти и Диггер относились теперь к этому, особенно к короткому пребыванию Патти в тюрьме, как к одному из самых потешных происшествий за историю своего брака — Мериэл Дюброси созналась, что забеременела не от Диггера. Скандал мгновенно стих, словно его и не было, а Патти с Диггером с головой погрузились в семейную жизнь. Впрочем, они иногда ужинали с Джейни и Селденом — Селден гордо считал примирение этой пары делом своих рук, и Патти раз за разом благодарила Селдена за помощь и твердила Джейни, что они с Диггером стали еще ближе друг другу, чем раньше. Джейни оставалось только скрежетать зубами от зависти, тем более что ее собственный брак устраивал ее очень мало.

Впрочем, глядя на Мими, она успокаивала себя мыслью, что не одна такая. Вспоминая бурную сцену с Мими, она мысленно твердила, что Мими настоящая дурочка. В эти дни та выглядела очень усталой, казалось, ее красота совсем померкла — как печально!.. Но чего еще ожидать? В конце концов, все, что есть в жизни Мими, — это Джордж. Но если поведение Джорджа в отношении Джейни в последнее время что-то означает, то очень возможно, что скоро Мими лишится даже этого утешения…

Закусив губу, Джейни провела пальцем в перчатке по иллюминатору, залитому с внешней стороны дождем. За две недели после того ленча с Мими она немало натворила. Ужасаться было нечему, но и вспоминать все это не хотелось — по крайней мере сейчас.

Сидя в просторном кресле по другую сторону прохода, Мими отстегивала ремень.

— Наконец-то! — воскликнула она. — Собственный самолет — это отлично, но мне не хватает «конкорда». — Она потянулась. — Обожаю Париж, а ты?

Джейни снисходительно улыбнулась. В отличие от едва ли не всех на свете она не относилась к Парижу с любовью: с ним у нее было связано слишком много неприятных воспоминаний. Но она была рада, что Мими довольна. Как только забрезжило путешествие в Париж, та преобразилась: превратилась в прежнюю Мими, полную энергии и доброты, даже выглядеть стала гораздо лучше. Ее красота как будто очнулась после короткой зимней спячки: лицо разгладилось и засияло, подстриженные волосы окружали его мягкими волнами, делая похожей на кинозвезду 50-х годов.

— Идем! — И Мими почти силой выволокла Джейни из само лета. — О багаже не беспокойся: его привезут прямо в отель.

Я велю водителю покружиться у Эйфелевой башни. Такая у меня традиция. — Она уже подводила Джейни к «мерседесу». — Нас ждет куча удовольствий. Разве плохо забыть на недельку о мужьях?

Джейни засмеялась и кивнула. Легко сказать! Селдена она охотно выкинет из головы, подумала она угрюмо. Селдена, но не Джорджа.

Сон начался с моря, залитого лунным светом. Сначала она услышала шорох пены на гребнях огромных серо-зеленых волн, почувствовала, как лицо ей обдувает соленый ветер. Потом оказалось, что она несется, стоя на спине огромного дельфина и держась за его тонкий плавник. Сама она была стройной, мускулистой и загорелой, настоящей валькирией из другого мира, — кому же еще под силу пуститься в плавание на спине волшебного дельфина? Плавание имело цель — спасти тонущего мужчину; но лишь только они к нему подплыли, на них обрушилась колоссальная волна. Мужчину эта волна спасла, выбросив на сушу. Когда волна разбилась о берег, девушки и дельфина не стало. У Джейни разрывалось от боли сердце: она знала, что девушка, то есть она сама, мертва.

Мужчину принесло к прибрежной деревушке, где жили туземцы и пестрая толпа красивых молодых американцев. У мужчины — правильнее было считать его юношей, ведь ему было года двадцать четыре, не больше — была сломана нога. На следующий день в деревне появилась молодая женщина. Это была Джейни, но не та, что плыла на дельфине, а ее младшая сестра. И не настоящая младшая сестра, Патти, а Джейни — сестра самой Джейни (чего только не бывает во сне…). Она тоже была красива, но полна опасений, что не сможет проявить героизм, свойственный старшей сестре. Значит, ей тем более необходимо было испытать себя. Героиня погибла, и она должна была выведать, что на самом деле произошло.

Она стояла на пляже и чертила на песке большим пальцем ноги. Сердце ее ныло от сочувствия к погибшим, дельфину и героине, но у нее тоже была цель. Молодой человек подошел, взглянул на нее, и они тотчас нежно друг друга полюбили.

Молодой человек повел ее к бару «Кон-Тики». Ее ждали опасные приключения в одиночестве, и ей хотелось напоследок насладиться любовью. Сможет ли она удержать его интерес? Другие женщины на острове были красивы, гораздо красивее ее, но ему была нужна она.

Она танцевала для него в баре «Кон-Тики». Потом он повел ее за руку прочь от толпы. Он был в нее влюблен.

Сначала они целовались, потом любили друг друга, сливаясь в одно целое, забываясь друге в друге и в умопомрачительном ощущении чистого секса. Это длилось бесконечно. Он овладевал ею всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Она забыла про страх, гнев, для нее существовала только ослепительная любовь, беспредельное счастье…

А потом ей пришлось уйти, чтобы исполнить возложенную на нее миссию. Она пересекла пляж и оказалась у места, где плескался дельфин. Когда она протянула руку, дельфин устремил на нее невыразимо печальный взгляд…

Джейни вскрикнула. Пробуждение было медленным. Дельфин на глазах превращался в шкаф у противоположной стены, море — в тяжелые гардины из красного шелка, не пропускавшие дневной свет. Сначала она не могла вспомнить, где находится и зачем. Потом методом исключения она пришла к осознанию того, что прилетела в Париж, поселилась в роскошном отеле «Афины-Плаза», что произошло это уже два дня назад и что ее спутница — Мими. Но эмоционально она еще не рассталась со своим сном. Джейни страшно хотелось вернуться в него, оказаться там, где у нее была цель, снова ощутить такую огромную любовь… «Если бы только можно было обрести это чувство в настойчивом труде, — подумала она в отчаянии, падая на подушки. — Если бы можно было хотя бы разок испытать то же самое в реальной жизни…» Джейни нехотя повернулась, чтобы взглянуть на часы. Десять утра. Она вспомнила, что существовал человек, способный удовлетворить ее вожделение, и звался этот человек Зизи…

Джейни по-прежнему билась над решением загадки, почему он ее отверг. Вспоминая последние мгновения их ужасного столкновения, она вдруг подумала, что где-то на жизненном пути свернула не туда. Этот ошибочный поворот был как древесный ствол со множеством ветвей, которые тоже стали неверными путями, но она не прекращала движение в надежде, что какая-нибудь из этих тропинок выведет ее на правильную дорогу. Если бы она стала хозяйкой своей жизни гораздо раньше, рискнула бы заняться тем, во что сама верила, то никогда бы не очутилась здесь, в Париже, женой человека, который ее не любит или, во всяком случае, любит не так, как бы ей хотелось. Валяясь в постели, Джейни вспоминала ту отвратительную неделю на Мустике; разговор Селдена с матерью звучал в ее голове так отчетливо, словно они и сейчас перемывали ей косточки за тонкой стенкой: «Посмотри, какие проблемы у нее и у ее сестры!» — «Джейни часто приходят в голову разные идеи…» Она зажала руками уши, боясь, что сейчас закричит. Все равно она добьется своего… Заслужит уважение, которого достойна… Все это осуществимо, лишь бы Джордж не подкачал!

75
{"b":"5314","o":1}