ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

С другой - он "вечнозеленый", ему, оказывается, еще нет и 60-ти!

Так что, как ни парадоксально, приходится ... ждать. Набирать совсем уж солидный возраст, идти - в своем, конечно, роде - на побитие рекордов спортивного (не иначе) долголетия Эм.Ласкера, В.Смыслова.

Обскакавших его новых чемпионов, назначенца (Карпова) и его последователя (Каспарова) Фишер предпочитает подстерегать в засаде едва ли (но все еще не!) стариковского возраста.

Им будет неудобно отказаться. Вот в чем дело.

Когда "старец", годящийся многим в отцы, тоже, как видим (как, надеюсь, живы будем, - увидим), не слишком юным, будет предлагать изнурительные, нереальные матчи, матчи-погружения, в которых изматывается, что обще-понятно, все-таки первым старший по возрасту, - они будут смущены. Кто-то решительно откажется, несмотря ни на что (скорее всего Г.Каспаров), и будет прав. Но кто-то клюнет? Скорее всего - Карпов. И тут уж ему, новичку (кто, как поет Мих.Боярский, на новенького), придется по меньшей мере нелегко. Непривычно. Ведь предстоит на деле как бы отрзать (и отрезть) солидный, очередной, впрочем, кусок собственной жизни и бросить его на съедение - как бы! словно бы! вроде бы! - этой акуле-рыбине Фишеру. Придется уединиться с ним, уйти в подполье - в рамках, да, полузакрытого, едва ли не бункерного ("бункер", смачно произносимое, одно из любимых словечек Бориса Спасского (!), как, кстати, и "тяжба") состязания. Удалиться от мира, играя как раз на публике. Приблизительная, скорее же предварительная, модель была продемонстрирована на о.Св.Стефана и в Белграде. Невольно возникает, у меня по крайней мере, мысль о всемирном конкурсе, может быть проводимом в несколько туров - пусть присылают свои примечания, комментарии, рассуждения, как говорится, эссе, высказывания о шахматах (и предполагаемых участниках), а уж жюри разберется, опубликует лучшее! - пусть отбираются и получают призы-билеты на какой-то новый остров. Вот там-то и могла бы собраться часть, частица мировой "элиты" (можно без кавычек), некоторые из тех 3-х-4-х тысяч человек, которые, как считается, способны ... всего лишь "осмысленно следить за ходом (развитием событий в...) шахматной партии".

Предстоящий (что? где? когда?) матч А.Карпов - Г.Камский? Любопытно, в чем-то занятно. И не более того.

Но вот матч А.Карпов - Г.Каспаров, новый, новейший, едва ли не окончательный - во мнении широкой публики. Другое дело! Тут будут, не могут не быть, признаки ажиотажа.

Фишер - Карпов ?! Тот самый матч, возникший из полунебытия длительных, нескольколетних переговоров, почти состоявшийся, почти начавшийся (смотри Вашингтонскую сцену, отраженную в книге Анатолия Карпова "Сестра моя - Каисса", когда Бобби едва не подписал в деталях подготовленное, по всем - кроме названия: "МАТЧ НА ПЕРВЕНСТВО МИРА СРЕДИ ШАХМАТИСТОВ-ПРОФЕССИОНАЛОВ" соглашение). Это уже третье дело!

Ну, а Фишер - Каспаров! Страшновато подумать, что здесь может подняться. И что - случиться. Мировое шахматное мнение, может быть, впервые за долгие года, а то и десятилетия, за последнее столетие (?) впервые, возможно, осознавшее себя таковым, вдруг да оно станет настаивать, скандировать: Гар-ри! Гар-ри! Гар-рик! (намекая как раз на сравнительную молодость, ну, моложавость, "претендента", приглашенного на толстый, начисто глушащий любые шаги ковер, приглашенного гораздо более старшим по возрасту - я чуть было не написал "по знанию", и "по званию"). Гарри! Просим! Покажите ему, раз уж он сам нарывается, нарвался!..

Чемпион окажется в достаточно кокетливом положении. Он вроде обречен на победу, она - в кармане. Фишеру, допустим, 60-70, ему, соответственно (!) 40-50 (а что - мужчина в самом соку; да в его годы Вильгельм Стейниц, не говоря уж о Ласкере, о Смыслове, о Ботвиннике...) А если, страшно выговорить, - 80 на 60?!... Если 85 на 65? Но не страшноватей ли подумать, во что может (мог бы - при продолжении нынешней, достаточно обозначившейся, хотя почти не принесшей ощутимых плодов, линии) превратиться самый последний чемпион, вот-вот уже отмечающий возраст Иисуса Христа (13 апреля 1996 года). Что останется от его нервной системы - при таком образе жизни?

И эта перспектива хладнокровно учитывается Фишером. Вступившим в своего (! - собственного) рода схватку со временем. Исповедующий, разумеется, высший принцип профессионализма - принцип безопасности, он, вероятно, не прочь и дальше (дольше) отодвигать срок, момент своего угрожающего, "висящего" вызова.

Таковой может в жизни и не состояться - мало ли что... С каждым, в частности (тем более!), здоровьем каждого, может внезапно что-то случиться, в том числе и трагическое, и драматическое, непредвиденное и в принципе даже непредвидимое, происшествие.

Неважно. Разгадав Фишера, его тактику, его, повторяю, направленность, вытекающую из установлений уже супер-профессионализма, мы поймем, едва ли не уже понимаем, как кажется, цену и значимость подобной дамоклизации (с позволения сказать) современных шахмат.

Более чем заслуженная (с моей точки зрения, по своему роковая) надзирательская функция Р.Фишера должна же, конечно, конкретизироваться. Во что-то (а в шахматах, как отметил великий Нимцович, и мы не устанем это подчеркивать, угроза гораздо сильнее исполнения) воплотиться.

Материализоваться - пусть в виде подразумеваемой, но, что ни говорите, нарастающей, готовящейся (ежедневно, им, Фишером) угрозы - вызова на разновозрастный, бункерный, полузакрытый, Бог (один) знает, сколько могущий продлиться, матч.

5 000 000 долларов - пройденный этап. 10 000 000 ? Разумеется, но для такого матча (Роберт Фишер, р.1943 - Гарри Каспаров, р.1963), отодвигаемого - ведь может появиться нечто вроде постоянно (!!) действующего вызова - и 20 000 000 не жалко. Деньги найдутся, а может быть, как говорится, и не могут не найтись - ради подобного случая. Соберут, сложатся, тем более что... время терпит. Фишер может предложить и такой вариант: друг мой, Гарри, давайте начнем, если не в этом, то в следующем, увы, году, в другое время, но ведь нам обоим очевидно, что оно, это самое время (намекнуть на это ничего не стоит) работает не на вас.

Пошли часы Роберта Фишера.

Вот этот журнальный заголовок, который мне довелось прочитать не то год, не то уже два года назад, стал (становится, на наших глазах, по крайней мере, на глазах исследователей творчества американского классика, так скажем) в повестку дня.

Так что, будет намекнуто - давай, дескать, "ПОРА, МОЙ ДРУГ, ПОРА", как сказано у нашего "главного классика" (по выражению И.А.Акимова), А.С.Пушкина, и повторено в заглавии уже не слишком вспоминаемого романа Василия Павловича Аксенова. Потому что дальше будет (тебе, вам) хуже. Дальше для вас, более молодого, будет позднее. Вы, вы, а не я, можете упустить свое время.

Вот что в подтексте непрестанных действий (в смысле тренировок) Роберта Фишера. Вот с чем он "висит" над нынешними коллегами, какими званиями, опереточными или обоснованными, они ни были бы украшены.

Такое может (смог) себе позволить только суперпрофессионал. К тому же - с солидным стажем.

Такое под силу лишь человеку - вдобавок (ничего себе довесочек!) овладевшему не только азами интеллектуальной подготовки.

Вот с этим у Р.Фишера послабее обстоит дело. Здесь он не то чтобы новичок, но...

В послании Виктора Борисовича Шкловского величайшему актеру и режиссеру века (оно так и называется "Письмо Чарли Чаплину"), в частности, читаем (Виктор Шкловский "За 60 лет. Работы о кино", Москва, издательство "Искусство", 1985, стр.153):

"Мы знаем в нашей стране как растет хлеб и как идут дороги, и где растут те деревья, из которых делают (разрядка моя - Л.Б.) дрова, и знаем, что дрова нужно рубить, а землю пахать.

Это знание делает труд обязательным.

Я часто видел Вас, Чарли Чаплин, на экране с поднятым воротником пиджака. Значит, у вас холодно. У нас холодней (разрядка везде моя - Л.Б.).

Есть еще одна подробность, которая отличает нас от Вас. Если скрипач, певец, писатель - настоящие люди ("Повесть о настоящем человеке" - Л.Б,), то работа доставляет им удовольствие. Вот мы думаем, что это есть настоящее отношение к работе.

2
{"b":"53235","o":1}