ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но Кузьма бурно ликовал. Он потискал своего нового приятеля в объятиях, слегка поддал даже ему от избытка чувств кулаком. Непрядов же ограничился лишь тем, что со сдержанной вежливостью пожал Колбеневу руку. Он мог бы при желании между прочим заметить, что по собственной инициативе ходил вчера к адмиралу и запальчиво доказывал, как много потеряет подводный флот, если Колбенев, такой упрямый и самоотверженный парень, не станет курсантом. Но говорить об этом Непрядов, конечно же, никому не стал, щадя самолюбие Вадима. И всё же в душе Егора теплилась приятная мысль, что его ходатайство сыграло свою роль в судьбе чудака-Вадима.

На следующий день, после того как первый штурманский и второй минно-торпедный факультеты были полностью укомплектованы, состоялось общее построение первого курса. На плацу перед шведскими казармами начался ритуал строевого расчёта. Офицеры-воспитатели располагали будущих штурманов и минёров в длинных шеренгах строго по росту и затем уже проводили разбивку личного состава по взводам и ротам.

С привычной гражданской одеждой новоиспечённые курсанты расстались ещё рано утром, побывав, как полагается, в бане и пройдя санпропускник. И вот теперь стояли плечом к плечу, словно близнецы-братья, одинаково стриженные под нулёвку, в жёстких парусиновых робах и негнущихся яловых ботинках.

Егор, как один из самых рослых, стоял на правом фланге.

Кузьма с Вадимом затерялись где-то в середине шеренги. Неумолимый ранжирный расчёт развёл их по разным взводам. Но всё же оставил в одной штурманской роте.

С тех пор, как случай свёл их вместе, они неизменно тянулись друг к другу. Зарождалась моряцкая дружба, и Егор был этим весьма доволен. Близких друзей у него в училище не осталось, а существовать самому по себе, гордой одиночкой, на флоте никак нельзя. Ему всегда хотелось поближе сойтись с хорошими ребятами, на которых во всём можно положиться. Кузьма представлялся бесконечно простым и чистосердечным парнем, а Вадим кристально честным и прямым. Такие никогда не обманут и в беде не бросят. "Если уж выбирать друзей,- полагал Егор, - то лучше этих вряд ли найти".

Каких-нибудь пару дней назад Егор всё ещё жалел, что не удалось поехать в Севастополь. Теперь же, поразмыслив обо всём случившемся, он не считал себя невезучим. "Чего-нибудь да стоит быть среди первых, зачисленных на штурманский факультет. И уж совсем не плохо со временем получить назначение не куда-нибудь, а на подводную чудо-лодку, о которой говорил адмирал..."

4

Штурманская рота первокурсников разместилась на первом этаже шведских казарм, выстроенных ещё в ХVII веке для королевских мушкетёров. С тех пор казармы неоднократно перестраивались в угоду времени и большей комфортабельности коллективного жилья. И всё-таки неистребимым оставался дух плесени веков, исходивший от старых, двухметровой толщины стен и высоких сводчатых потолков. Прочный, выстланный дубовыми досками пол, которому износу не было, гудел от топота множества ног, будто полковой мушкетёрский барабан под Полтавой... Похожие на бойницы продолговатые и узкие окна по старинке выдавали свет во внутренние помещения скупыми порциями солдатского рациона. Даже в нестерпимо жаркий летний день здесь всегда держались таинственный полумрак и прохлада. Три столетия прочно сохраняли здесь своё магическое присутствие.

Егору Непрядову не понадобилось больших усилий, чтобы обжиться в новой обстановке. Заправил свежим бельём койку, разложил в тумбочке, на флотский манер именовавшейся рундучком, туалетные принадлежности, повесил на вешалке только что выданный новенький бушлат. По соседству разместился Шурка Шелаботин, которого на время прохождения курса "молодого бойца" назначили помощником комвзвода. Самому же Егору поручили командовать отделением.

В расположении роты витала обычная в таких случаях организационная суета. Курсанты шумно обустраивались, перетаскивали из одного помещения в другое громоздкие канцелярские шкафы, столы и табуретки, раскладывали в баталерке по полочкам личные вещи, полученные по аттестату. На правах старшины роты всем распоряжался мичман Пискарёв. Его густой бас попеременно гудел в разных концах старой казармы, потрясая своей мощью высокие своды.

Вторым взводом командовать поручили Эдуарду Чижевскому, который, пользуясь предоставленной возможностью, развил бурную начальственную деятельность. Он и минуты никому не давал покоя, требуя то койки по верёвочке подровнять, то ещё раз прошвабрить в их кубрике и без того чистый пол.

Когда Егор заглянул в соседний кубрик, чтобы проведать дружков, Чижевский встретил его с раздражением.

- По делу, или просто так? - резко спросил он и, не дожидаясь ответа, как бы подтолкнул: - Ну, что же ты, я жду?..

Егор лишь усмехнулся и сокрушённо покачал головой. Не говоря ни слова, собрался было пройти мимо Чижевского, но тот крепко ухватил Егора за плечо.

- Ты не слышал, товарищ курсант? - спросил не без ехидства.

Егор спокойно отцепил его руку, дав тем самым почувствовать и свою силу; лишь после этого лениво ответил:

- Да слышал, товарищ начальник, - и откровенно зевнул в кулак, точно ему захотелось спать, - глухих на флот не берут.

- Тебе что, нечего делать? - продолжал цепляться Чижевский

- Вот именно - совсем нечего. У нас во взводе, между прочим, полный порядок. Попусту никто никого не дёргает, а в результате - толку больше.

- Это уж не твоя забота. Отправляйся в свой взвод и не лезь в чужие дела!

- А ты не слишком-то любезен и к тому же - злопамятен...

- Кто, это я-то? Какие мелочи, милорд! - Эдик изобразил на волевом лице надменную улыбку, как бы намекая - твоё счастье, что ты не в моём взводе...

Подошёл Кузьма. Чтобы как-то уладить стычку, обоих примирительно похлопал по плечам.

- Кончай штормить, кореша! Сворачивай паруса, становись на якорь крошка-Мери в таверне ждёт.

- Во-первых, на флоте паруса не сворачивают, а выбирают, - сказал Чижевский, даже не удосужив Кузьму взглядом, - а во-вторых, я бы попросил третьего-лишнего вообще не вмешиваться, дабы не схлопотать наряд вне очереди.

Неизвестно, чем бы закончилось дело, если бы в дверях не появился командир роты капитан третьего ранга Свиридов. Все трое тотчас притихли, как бы нехотя расступившись. Чижевский скомандовал "смирно".

Ротный не спеша прошёлся по пролёту между рядами двухъярусных коек, намётанным взглядом оценивая порядок и лишь после этого разрешил курсантам стоять "вольно".

Егор хорошо знал Свиридова. Павел Мефодьевич несколько лет был у них в нахимовском офицером-воспитателем.

Задержавшись взглядом на Непрядове, ротный сказал:

- Помнится, у вас неплохой почерк...

- Да так себе, - поскромничал Егор.

- Сойдёт, - приободрил Свиридов, кивком головы приказывая выйти из кубрика.

Егор последовал за "каптри", как у них по-флотски лихо величали капитанов третьего ранга. Прямой, подтянутый, в новеньком белом кителе и безукоризненно отглаженных брюках, он решительно шагал по коридору, придирчиво поглядывая по сторонам.

- Курсант! - бросил одному мимоходом. - Вы что сгорбились, как портовый биндюжник под мешком соли? Плечи развернуть, грудь вперёд - ходи веселей! Нет на вас строевой подготовки... - и тут же напустился на другого, появившегося в коридоре без форменного воротничка. - Это ещё что за мода? Марш в кубрик, чтоб я вас в таком затрапезном виде больше не видел!

В ротной канцелярии, куда они вошли, Непрядову поручили написать на ватманском листе фамилии курсантов - для пометок о вечерних поверках. Получив у мичмана коробку чертёжных перьев и флакон с тушью, Егор принялся за дело.

Свиридов тем временем обсуждал с Пискарёвым подробности намечавшегося выезда роты в летние лагеря, где курсантам предстояло пройти курс "молодого бойца" - обязательную науку для всех новобранцев, без усвоения которой никто не может быть допущен к принятию воинской присяги.

Непрядову, как и всем бывшим воспитанникам нахимовского училища, эту изначальную матросскую премудрость приходилось усваивать дважды. "Опять с утра и до вечера сплошная строевуха да марш-броски", - уныло подумалось Егору. А душа его рвалась в море. И нельзя было не позавидовать курсантам старших курсов, которые в это время проходили корабельную практику. Они стояли дублёрами ходовую вахту, качались в качелях штормов и просаливались на ветрах всех морей и океанов. Вот это была жизнь!

5
{"b":"53241","o":1}