ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Набросив на лоснящиеся плечи пёстрый махровый халатик, Катя убегала в душевую, потом торопливо переодевалась в своей уборной и выходила к Егору посвежевшей, улыбающейся, будто и не было за плечами изнурительной манежной работы.

Что это были за необыкновенно прекрасные мгновенья! Из мастерских они возвращались домой непременно пешком. Не спеша брели по улицам, счастливые и как впервые влюблённые друг в друга. Что им дождь, что им слякоть, если они были вдвоём. А дома - жили они у Светланы Игоревны - их ждал поздний ужин. Тёща всячески старалась показать, что обожает зятя и, по её словам, отнюдь не считала замужество своей Кати необдуманным поступком, на что Тимофей Фёдорович по-прежнему не упускал случая намекнуть. В душе он всё же не смирился с выбором дочери, хотя и непонятно, на что теперь мог рассчитывать. Ни Егор, ни Катя - оба уже не представляли себе жизни друг без друга...

Вечером, когда Непрядов решил с книгой поваляться на койке, дверь вдруг без стука распахнулась. В каюту ввалился широко улыбающийся Кузя. Следом за ним шагнул Вадим Колбенев, как всегда серьёзный и чем-то озабоченный. Вскочив с койки, Егор с сияющим лицом подался навстречу друзьям. И все трое разом обнялись, сомкнувшись лбами. На какое-то мгновенье замерли, крепко стискивая друг друга, до бесконечности счастливые и немного смущённые от нечаянно прорвавшейся взаимной нежности. Потом, как бы встряхнувшись, захохотали и загалдели, рассаживаясь, кому где удобнее.

- Это ж просто здорово, что Егорыча прислали к нам в бригаду, - с восторгом изрёк Кузьма, опускаясь в кресло, и переспросил, как бы не веря случившемуся. - Не, правда, Вадимыч? Да ещё на твою лодку!

Расположившийся на диване Вадим сдержанно кивнул и при этом добавил:

- Вот только лучше было бы...

Но договорить не успел. Снаружи постучали. В дверном проёме возник румяный, улыбающийся вестовой. Он шагнул через комингс, держа на растопыренных пальцах мельхиоровый поднос. Чуть прогнувшись, с видом циркового иллюзиониста, метнул на письменный стол белоснежную салфетку и ловко расставил на ней стаканы с крепко заваренным чаем. Выпрямившись, выжидающе глянул на замполита.

- Отлично заварили, Шустов. - Колбенев в знак благодарности зажмурился. - Свободны.

- Плохо не умеем, товарищ капитан-лейтенант, - весело отозвался матрос, поворачиваясь и выходя из каюты.

- Ребя-ят, - протянул Кузьма, хлобыстнув себя ладонью по лбу. - Совсем забыл! У меня ж на такой случай в заначке полкило "шила" есть, - и он покосился на Вадима. - Так я сбегаю?

- Табань, Кузя, - осадил его Колбенев. - Суши вёсла и не дёргайся.

- По самой малости, мы ж не дистрофики, - пробовал сопротивляться Обрезков. - В духе, так сказать, славных традиций флота Российского, как это повелось ещё со времён Петра. "Великий шкипер" тоже ведь не дурак был выпить.

- Оставь Петра Алексеевича в покое, - урезонил друга Вадим, назидательно помахивая перед его носом чайной ложечкой. - В его времена всё проще было: богатый служил в кавалерии, умный - в артиллерии, дурак - в пехоте, а пьяница - на флоте. Забыл?..

- Ну вот, опять намёки, подозрения, - Кузьма разочарованно вздохнул. И зачем?..

- А вот затем, - напирал Вадим. - Из-за этого проклятого "шила" ты и засиделся в "бычках" дольше обычного. Разве я не прав?

- Ну, было раз, чего уж там... - Обрезков болезненно поморщился, не желая ворошить прошлое. - А вообще-то, мне и в штурманах неплохо живётся, и Кузьма вызывающе громко захрупал галетой.

- Хоть бы ты проветрил ему черепную посудину для мозгов, - Вадим взглядом попросил у Непрядова поддержки.

Однако Егор не торопился высказываться на этот счёт. Отпивая по глоточку чай, он всего лишь кивнул головой, не то соглашаясь, не то просто принимая всё услышанное к сведению.

- Надо же! - продолжал Колбенев напирать на Кузьму. - Дважды в прошлом году оставляли тебя за помощника. Ну, кажется, как тут не развернуться, как не показать себя с наилучшей стороны, - и горестно развёл руками. - А ты?..

- А что я? - невозмутимо отозвался Обрезков. - Работу свою, между прочим, знаю не хуже других. Даром хлеб на лодке не ем. И ты это знаешь.

- Да не в том суть. - Вадим поглядел на него как на бестолкового школьника, с учительским сожалением и горечью. - Всегда у тебя чуть-чуть чего-то не хватает. Какая-то бескрылая приземлённость во всём, что ты делаешь.

- А нам крылья ни к чему, - Кузя заговорщицки подмигнул Егору, как бы приглашая в соратники. - Мы ведь все служим не в авиации, а в подплаве. Нам и плавники на заднице сойдут...

Егор невольно хохотнул. Вадим фыркнул.

- Между прочим, - продолжал Колбенев, - поучился бы у того же Чижевского. При любых обстоятельствах он всегда своего добивается.

- Ему легче, у него папа адмирал, - и со вздохом признался Егору: Всё-таки, ей-ей жаль, что тебя не к нам на лодку.

- Да при чём здесь папа! - Вадим раздражённо глянул на Кузьму. - Сам знаешь, что я имею в виду... Суть в характере, а его-то у тебя явный недогруз.

- Хорошо же ты меня знаешь! - Кузьма обиженно заёрзал в кресле.

- Вадим прав, - открылся Егор, твёрдо поставив на стол стакан в мельхиоровом подстаканнике. - Пора тебе, Кузьмич, из подручных выходить в сталевары...

Дружба обязывала. Взглядом Непрядов дал понять, что совсем не намерен оставлять Кузьму в покое.

Серьёзный разговор пришёлся Кузьме не по вкусу, и потому он переменил тему.

- А знаешь? - с интрижкой в глазах глянул на Егора и, вытянув руку с "указующим перстом", убеждённо произнес. - Ничего ещё не знаешь.

- Что тут у вас есть такое, что мне позарез надо знать? - добродушно сказал Егор.

- Только держись покрепче, а то с койки свалишься, - предупредил Обрезков.

- Держусь, - заверил Егор.

- Эдик, наш несравненный вундеркинд, недавно женился.

- Да-а? - с напускным удивлением протянул Егор. - Ну и что?

- А на ком, смекаешь? - допытывался Кузьма.

- Неужели на Брижит Бардо?

Обрезков зажмурился и резво покрутил головой.

- На Лерочке! - выдал, наконец.

Теперь Егор действительно удивился. Такое и в самом деле трудно было предположить. Ведь он знал, какого мнения Лерочка была о Чижевском. Подумалось, что и вправду мир тесен, если не избежать той встречи, которая для него совсем ни к чему.

- Что здесь поделывает? - полюбопытствовал, как бы на всякий случай.

- Заведует у нас в посёлке медпунктом, - пояснил Кузьма.

- Медпунктом?.. - сам не зная зачем, переспросил Непрядов.

- Она же медицинский кончила, если помнишь.

- А, ну да... конечно же помню, - рассеянно согласился Егор, желая на этот счёт выказать своё полное равнодушие. А про себя подумал, что теперь нет никаких причин волноваться и ворошить прошлое. Лерочка, надо полагать, уже не та прежняя "раба любви", которую он знал.

Дружки засиделись допоздна. О чём только не переговорили, перебирая в памяти всё самое дорогое, что пережито ими вместе. Втроём им снова стало надежнее, спокойнее и веселее.

В иллюминатор глядела глухая полярная ночь. Разгулялся ветер, и поднялась волна. Только в каюте по-домашнему тепло и уютно. С подволока мягко изливался свет матового плафона. В грелках весело потрескивал сухой пар, будто горевшие поленья в деревенской печке.

Друзьям не хотелось расходиться. И всё же первым каюту покинул Обрезков. Его зачем-то вызвали к дежурному "по низам".

- Так что же ты не договорил? - напомнил Егор, как только за Кузьмой затворилась дверь.

- Ты о чём?

- Да что там для меня было бы лучше?..

Колбенев ответил не сразу. Допил давно остывший чай и лишь после этого сказал:

- Видишь ли, Егорыч, при всей раскладке данных получается, что нелегко придётся тебе с Чижевским.

- Догадываюсь, - согласился Егор. - Только мы теперь оба не мальчики, драться не станем. Да и делить, кажется, нечего.

- Скорее, некого, - поправил Колбенев, усмехаясь, - но в остальном... Чижевский до твоего прихода спал и видел себя старпомом. И всё вроде бы к этому шло.

89
{"b":"53241","o":1}