ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

"Силу хитрость может превозмочь".

Согласились с этим воеводы

И ушли в Тбилиси в ту же ночь.

Утром были жители в унынье.

Город весь окутывал туман.

К Нарикале, крепостной твердыне,

Подступил с утра Магомет-хан.

Без успеха трое суток сряду

Била стены грозная орда.

Хан уж снял бы, может быть, осаду,

Если бы не новая беда.

Хоть никто не ждал ее отсюда,

Но пришла измена в их среду,

И, к стыду, их собственный Иуда

Предал их за небольшую мзду.

Царь хотел, открытием взбешенный,

Вылазкой отбросить персиян,

Чтоб поправить часть того урона,

Что нанес предателя обман.

Но уже последствия измены

Обрекали дело на тщету.

Дожидаясь сдавшихся, надменно

Хан стоял на крепостном мосту.

Чуть ворвавшись в крепости пределы,

Он искал по всем углам того,

Кто отсрочивал ему так смело

И так долго это торжество.

А того уж поминай как звали.

Царский конь был силен и ретив.

Царь Ираклий был на перевале,

Честь победы персам сократив.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Шумную Арагву с двух сторон

Стиснули стеной лесистой горы.

Шум Арагвы удесятерен

Шумом их немолчного повтора.

Чудные Арагвы берега!

Яркие луга, деревьев шелест!

В Грузии кому не дорога

Ваша зеленеющая прелесть!

В этом месте едущий верхом,

Как бы ни спешил, с коня соскочит.

Горло освежит себе глотком,

Чуть подремлет, лоб водою смочит.

И хотя б потом он опоздал,

Он не опечалится у цели,

Что дорогой небольшой привал

Сделал средь цветущего ущелья.

Солнце заходящее горит

Средь раскинувшегося простора.

На открывшийся волшебный вид

Из шатра царь смотрит с косогора.

Вдаль вперив в рассеянности взгляд

И в руках перебирая четки,

Наблюдал Ираклий, как закат

Догорает в этот миг короткий.

Рядом был советник Соломон.

Он стоял, глазами дали меря.

Кто о нем не слышал! Испокон

Заслужил он у царя доверье.

Долго ничего не говоря,

Любовался царь игрой потока,

Вдруг, смешавши зерна янтари,

Он проговорил, вздохнув глубоко:

"Соломон, тебе наперечет

Ведомы народные страданья,

Строй моей души и мыслей ход,

Нынешнего царства состоянье.

Долго я вначале был один

И ловил кругом косые взоры.

Я любви не встретил у грузин

И ни в ком не находил опоры.

И теперь, когда мечта моя

Окупает прежние усилья,

Что преподнесли мне сыновья

И кому при этом угодили?

Хан отведал крови, как палач,

И угомонился только внешне.

У него от наших неудач

Положенье с каждым днем успешней.

Для лезгин настал желанный миг.

Только этого и ждут османы.

Грузию средь княжеских интриг,

Раздерут на части басурманы.

Как я ни бодрись в свои лета,

Силы главные мои иссякли.

Маленькому Каху - не чета

Твой седой теперешний Ираклий.

Сам скажи: кому из сыновей

Мне в такие дни престол оставить?

Дальше будет только тяжелей.

Ну, так кто страною будет править?

Где же выход? Подскажи исход!

Вот решенья самые простые:

Русские - прославленный народ,

И великодушен царь России.

С ним давно уже у нас союз.

С ним меня сближает православье.

Кажется, я передать решусь

Власть над Грузией его державе".

Несколько мгновений Соломон

Собеседника глазами мерил.

Он был этим всем ошеломлен

И еще своим ушам не верил.

Но затем воскликнул: "Господин!

Дай тебе создатель долголетья.

Берегись, чтоб только до грузин

Не дошли предположенья эти.

Что стряслось такого до сих пор,

Чтоб отказываться от свободы?

Кто тебе сказал, что русский двор

Счастье даст грузинскому народу?

Что единство веры, если нрав

Так различен в навыках обоих?

Русским в подчинение попав,

Как мы будем жить в своих устоях?

Сколько пропадет людей в тени

От разлада с чувствами своими?

Не спеши, Ираклий, сохрани

По себе нетронутое имя.

Жизнь, пока ты жив, идет на лад,

А умрешь - тебе какое дело,

Как поправит рухнувший уклад

Будущий правитель неумелый?"

"Это мне известно самому,

Отвечал Ираклий, - в том нет спору.

И, однако, что я предприму?

Где народу отыщу опору?

Я сужу ведь не как властелин,

Льющий кровь, чтоб дни свои прославить.

Я хочу, как добрый семьянин,

Дом с детьми устроенный оставить.

Для страны задача тяжела

День за днем всегда вести сраженья,

Сам ты убедился, сколько зла

Принесло нам это пораженье.

Хорошо еще, что Мамед-хан

Только главный город наш разграбил

И по деревням средь поселян

Меру зверства своего ослабил.

Требуется некий перелом.

Надо дать грузинам отдышаться.

Только у России под крылом

Можно будет с персами сквитаться.

Лишь под покровительством у ней

Кончатся гоненья и обиды

И за упокой родных теней

Будут совершаться панихиды".

Не стерпел советник. "Господин,

Молвил он, - твой план ни с чем не сходен.

Презирает трудности грузин

До тех пор, покамест он свободен".

"Верно, Соломон. Но сам скажи:

Много ли поможет это свойство,

Если под угрозой рубежи

В эту пору общего расстройства?

Я готов молчать, но не забудь,

Я предсказываю, в дни лихие

Сам повторишь ты когда-нибудь:

"Будущее Грузии в России".

Так советник со своим царем

С болью судьбы Грузии решали.

А в ущелье далеко кругом

Жили люди тою же печалью.

В это время поднялась луна.

Царь взглянул. Ночное небо в звездах.

Ширь Арагвы бороздит волна,

И еще свежее горный воздух.

Защемило сердце у царя.

Вспомнил он те времена со стоном,

Когда, власти в царстве не беря,

Он владел лишь кахетинским троном.

Юный, беззаботный, в цвете сил,

Вызывая в людях обожанье,

Он всегда в те годы выходил

Победителем из испытаний.

Он сказал, от прошлого вполне

Будучи не в силах отрешиться:

"Соломон, пора спуститься мне

В нашу разоренную столицу.

Но пред этим я б хотел хоть раз

Побывать в Кахетии родимой,

Какова, узнать, она сейчас,

Чем живет, какой нуждой томима?

10
{"b":"53251","o":1}