ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Пророк Ширвин, помоги! - шептал он.

Пламя уже охватило низ дупла. Но пошел дождь, и вода, затекая через верхний лаз дупла, не давала пламени разгореться.

Абу Имран и так и этак изловчался заглянуть в дупло, чтоб увидеть воочию, как горит Бабек, но это ему не удалось. Пламя лизнуло его вспухшее лицо и он поневоле отпрянул.

Чтобы угодить Лупоглазому, разбойники принялись глумиться над Бабеком.

- Вы же, огнепоклонники, любите огонь, вот-тебе и огонь! Предостаточно, больше Ахриман не посмеет подступиться к тебе.

- Если даже твой Джавидан прискачет, то и он не погасит этого огня. Гори сколько хочешь. Выходит, ты попросту нас дурачил?

- Ха... ха... ха! Бабек, каково тебе? Великий Ормузд там, или удрал? Может, пророк Ширвин остался рядом с тобой?

Лупоглазый злорадно ухмылялся. Присев поодаль от чинара, он приложил холодное лезвие меча ко лбу. Губы у него вспухли. Треск пламени доставлял ему удовольствие: "Болван безмозглый, сейчас сгоришь в огне, которому поклоняешься, и пепла твоего не найдут! Ха... ха...ха! Да поможет тебе огонь! Ну, где же тот главный жрец, который повязал тебя шерстяным поясом? А знаешь ли ты, что золото, посланное им Джавидану, попало в наши руки? Джавидан хотел купить на это золото оружие. Держи карман шире, как же, купит! Гори!"

Дождь лил, не переставая. Разбойники толпились у входа в горящее дупло.

Огонь перекинулся на нижние ветви Баба чинара. Разбойники шарахнулись от огня. Дождь ослабевал и потому не мог погасить огня.

Кони разбойников время от времени настораживались, почуяв' отдаленный шум, беспокойно топтались и ржали.

Вспугнутые аисты с криком кружились над деревом, окутанным дымом.

Все вокруг потонуло в густом дыме. Высоко над чинаром, в дыму, шла необычная схватка. Раненая змея, свисающая из клюва аиста, извивалась, стараясь обвить крылья птицы. Но аист сопротивлялся. Разбойники, еле раскрывая распухшие от пчелиных укусов глаза, глазели на этот необычный бой в ненастном небе. И не замечали беспокойства лошадей.

Бабек, впиваясь своими железными пальцами в стенки дупла, стал осторожно подниматься по не очень-то надежным "ступенькам" вверх. Добравшись до отверстия, высунул в него голову и жадно глотнул воздух.

Ухватившись за кривую ветку у самого отверстия, прислушался. Со стороны Каменного моста доносился топот конских копыт. "Это, должно быть, наши!"

Изредка погрохатывал гром, дождь опять усилился. Конский топот и гиканье всадников приближались.

Лупоглазый, почуяв опасность, вскочил, нахмурил седые брови и еще больше выпучил вспухшие глаза.

- Неверные скачут! - крикнул и первым, обрезав путы своего коня, не вдевая ногу в стремя, вскочил в седло:

- В бой!

Разбойники, повскакав на своих коней, пустились врассыпную, как стрелы, но вынуждены были тотчас же воротиться назад, ибо были окружены хуррамитами.

Будто бы и вправду Ахриман вновь перерезал небесную жилу. Дождь все лил и лил. Под чинаром завязалась кровавая сеча. От лязга мечей закладывало уши. Много перевидевший на своем веку старый чинар, такой сшибки еще не видел.

Во главе отряда прибыл сам Джавидан, Шахраков сын. Он казался статуей, с ног до головы был одет в железо, лицо закрывала маска.

Бабек спрыгнул с чинара. Люди Абу Имрана не ожидали этого: "Он - черт, дьявол?! Откуда он взялся?" Парень, ездивший за подмогой, соскочил с Гарагашги и отдал повод коня хозяину. А сам, выскользнув из-под копыт коней, отошел в сторону и, засев за большим камнем, принялся осыпать врагов градом стрел.

Муавия несмотря на рану, присоединился к отряду, прибывшему на подмогу. Бабек, рубя направо и налево, спросил:

- Брат, ты, может, знаешь, кто этот, одетый в броню игид?

- Это Джавидан, - сказал Муавия. - Он приехал к Салману... А наш парень как раз и подоспел туда... Сам Джавидан, сев на коня, возглавил отряд.

Джавидан бился горячо. Глядя на него, Бабек ощущал прилив силы и смелости: "Джавидан, Джавидан, Джавидан! Я давно хотел увидеть этого витязя. Как хорошо, что не погиб, увидел! Храбрый человек!"

Джавидан сшибся с Абу Имраном. Мечи высекали искры.

- Гей!.. Гей!..

- О великий Ормузд!..

- На, получай!.. О аллах!

Чуть поодаль бился Салман, поглядывал в сторону Бабека и, видя, как тот владеет мечом, сердце его переполнялось гордостью.

Землю вокруг Баба чинара устилали мертвые тела. Хуррамиты истребляли разбойников Абу Имрана. Лупоглазый понял, что дела плохи, поспешил улизнуть. Он вдруг, повернув своего коня, устремился прочь от Джавидана. Конь Абу Имрана был одних кровей с хуррамитскими. Стрелой сорвался он с места и с необыкновенной быстротой выбрался из гущи свалки, устремился в долину. Джавидан преследовал Абу Имрана, и когда почти настиг его, в колено коня угодила стрела. Чья это была стрела, никто не знал.

Конь Джавидана споткнулся. Всадник раздосадованно соскочил с коня. Абу Имран со своими приспешниками скрылся.

Лязг мечей утих.

Несколько хуррамитских молодцов пустились в погоню за Абу Имраном.

- Напрасная затея, - сказал Джавидан. - Я его коня хорошо знаю. Он не раз выручал этого подлеца!

Джавидан, передав повод своего раненого коня одному из молодых хуррамитов, подошел к Бабеку:

- Это - Бабек? - спросил он, обратившись к Салману. - Сын моего друга Абдуллы?

- Он самый, - ответил Салман с гордостью. - По вашему, великий полководец, поручению постоянно забочусь о нем.

Джавидан, оглядев Бабека, похлопал его по спине.

- Гордый парень, будто сам Абдулла стоит передо мной. - Джавидан еще раз пристально, оценивающе оглядел его: - Храбрец, что надо, из него добрый полководец выйдет.

От гордости, а может, от радости Бабек чуть было не лишился дара речи. Ведь его хвалил сам предводитель хуррамитов, тигр крепости Базз - Джавидан, Шахраков сын!..

XIV

БАГДАДСКАЯ ПЛЕННИЦА

Тот, кто не берет в плен других, сам станет пленником!

Арабская пословица

С того дня, когда солнце вошло в созвездие Ковша, тревога Гаруна ар-Рашида нарастала. Казалось, лекарь Джебраиль кузнечными клещами вырвал у халифа вместо гнилого здоровый зуб. У него шумело в ушах. Мысли халифа были заняты полководцем Абдул-лой ибн Мубареком: "А вдруг в Азербайджане и его казнят, как Езида!" Абдулла с трудом усмирил восстание хуррамитов, а потом его связь с Багдадом полностью прервалась. Халифу хорошо были известны и суровая природа, и храбрые люди Азербайджана. Уж который год хуррамиты не смерялись с волей халифов, сопротивлялись насильственному омусульманиванию, уходили в разрушенные храмы - атешгяхи, зажигали там огни, пили хум. И точили мечи.

Да, халиф был не в духе, и как на зло Абу Нуввас опять отсиживал свое в тюрьме. Будь поэт во дворце, он, возможно, своими лиричными стихами о любовных похождениях развлек бы халифа. Но поэту предстояло отсиживать еще несколько месяцев. А во дворце не находилось влиятельного человека, которому удалось бы уговорить халифа, чтобы тот сократил срок заключения Абу Нувваса. Его вина была не так уж велика. Последнее время он опять писал только о вине и красавицах. Да еще тайком от халифа Гаруна сманивал наследника, принца Амина якобы на охоту, а на самом деле водил его в пригородные монастыри и там спаивал. Не однажды возлияния их бывали столь обильными, что они, опьянев, без чувств валились на землю. Эти разгулы наследника порождали во дворце нежелательные разговоры. Недоброжелатели халифа получали пищу для пересудов и сплетен. Язык главного визиря Гаджи Джафа-ра был острее меча...

Порою халиф Гарун, уединившись в укромном месте, размышлял и мысленно жаловался на свою судьбу, а более всего, на Гаджи Джафара, но не находил облегчения: "Пророк Мухаммед был мудр и дальновиден", - говорил он про себя. Не зря он повторял: "Кому дашь хлеба, тот в конце концов станет твоим врагом!" Отца Гаджи Джафара, Яхью, мой отец Мехти взял себе главным визирем, возвысил до себя. А сам Гаджи Джафар такое же положение получил от меня. А теперь он роет мне могилу на кладбище Газмия. Неблагодарный!.. Что же предпринять?!"

27
{"b":"53267","o":1}