ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Урок седьмой: Опасность кровного наследия
Дикая. Будешь меня любить!
Алхимик
Секретарь для эгоиста
Грокаем алгоритмы. Иллюстрированное пособие для программистов и любопытствующих
Как умеет женщина. Viksi666
Темный кристалл
Э(ро)тические нормы
Война миров 2. Гибель человечества
A
A

- Тесс!.. Кажется, идут!..

- Приготовьтесь!

- Ничего, пусть идут!

Двое стражников поползли к воротам. Шум шагов приближался. Но в полутьме ничего невозможно было различить. Вдруг трое вооруженных мечами храбрецов с повязками на лицах нависли над стражниками.

- Сдавайтесь!

- Бросай оружие, не то...

У халифских воителей волосы стали дыбом: "Настал наш смертный час!"

Лязгнули мечи. Во дворе атешгяха раздался крик. Пленницы всполошились. Поняли, что пришли их освободители. Малыши проснулись. Баруменд кивнула на дверь:

- Взломаем!

Женщины налегли на дверь:

- Раз, два, три! Ну, сестры, навались!

Трах!.. Дверь сорвалась. Женщины расхватали поленья. Кинулись во двор. Абдулла бился с двумя стражниками. Уложил обоих. Огляделся. Поспешил на выручку Шиблу и Салману, прижатым стражниками к стене...

Женщины колотили поленьями стражников куда попало. Все смешалось. Произошла внезапная схватка. Абдулла порубил еще трех стражников. Хуррамиты женщины и мужчины - бились отчаянно, посылая к праотцам любого, кто подворачивался под руку. Стражников оставалось всего трое. Они обратились в бегство. Один из них, споткнувшись о большой камень, растянулся на земле...

Вскоре рассвело. Абдулла, Шибл и Салман, усталые, сидели на окровавленных камнях во дворе атешгяха. Они глубоко и часто дышали, а женщины с благодарностью смотрели на них.

Снежные шапки на вершинах Базза и Хаштадсара искрились под солнцем. Абдулла с Баруменд, покинув атешгях, направились к своему дому. Каждый нес на руках по младенцу. Жена и муж были такими радостными, как будто они несли священный огонь из атешгяха... Дети на руках взрослых мирно посапывали.

V

ДВОРЦОВЫЕ РАСПРИ

Легче жить в пещере дракона, чем во дворце.

Тайные распри в Золотом дворце между арабской и персидской знатью уже давно перестали быть тайными. Каждый день несколько аристократов отравлялись алмазной пылью. В Золотом дворце существовали уму непостижимые наказания. Самому тяжелому наказанию подвергались те из придворных, что прознавали о самых сокровенных замыслах халифа. Осужденному сначала обривали голову, потом клали на нее месопотамских жуков. Эти по своей природе напоминающие пиявок жуки, просверлив череп, пожирали мозг. Раздолье этим гурманам! Каждый день главный палач халифа Масрур ставил месопотамских жуков на головы нескольким без вины виноватым. По наущению Зубейды хатун, персидские аристократы один за другим позорно изгонялись из дворца. Даже закадычный друг-приятель халифа, старавшийся по возможности держаться в стороне от дворцовых распрей, кутила-поэт Абу Нуввас, покинул Багдад, прибился к наместнику Египта. Да и сам халиф Гарун, если б не страх перед матерью Айзураной хатун, в эту смутную пору предпочел бы последовать примеру Абу Нувваса и исчезнуть из этих мест, или же перенести свое местопребывание из Багдада в более тихий уголок. От хитросплетений и козней, споров о наследнике гудел весь Золотой дворец. Халиф с каждым днем терял приверженцев. Шушуканье доконало его. Голова шла кругом. Сколько можно слушать жалобы, наветы? Сколько можно терпеть дворцовую междоусобицу? Да что там - жены, даже наложницы халифа не унимались. Даже в опочивальне наложницы не давали ему покоя, клевеща одна на другую. Говорят: "Клевета опасней дьявола!" Последнее время во дворце распространялись разные слухи о главном визире Джафаре и родной сестре халифа - Аббасе. Если б халиф Гарун знал, что эти слухи правдивы, ни минуты не медлил бы с карой. Пока что он сомневался.

Халиф пребывал в растерянности. Не знал, кому верить: любимой жене Зубейде хатун, с которой столько лет делил ложе, или главному визирю Джафару, к которому обращался не иначе, как "брат мой"? Халиф на самых больших торжественных меджлисах всегда сравнивал Джафара с Бузурджмехр Зарджмехром38, который еще во времена Маздака39 был визирем Сасанидского шаха Ануширавана, причем неизменно добавлял: "мой визирь умнее визиря Ануширавана"... А теперь он все больше сомневался в Джафаре. Слухи, сплетни распространялись, как чума, а халиф не мог пресечь их.

В нескольких персидских городах начались волнения. Красно-флагие черти!40 Известные под этим прозвищем персы открыто помогали Джавидану, сыну Шахрака, обосновавшемуся в крепости Базз и сражавшемуся против Лупоглазого Абу Имрана. Халифские разбойники, получив ощутимые удары, откатились на равнину" Хуррамиты по случаю победы опять зажгли огни в атешгяхах" Халифат нуждался в справедливом правителе. Персы распространяли слухи, что дух Абу Муслима переселился в Джавидана. Мотазилиты поддерживали это утверждение и настаивали на необходимости изменений в шариате.

Раскол ислама нарушал единство халифата как изнутри, так и снаружи. Судьба правителей, недооценивающих значение религии, всегда была плачевной. Персы, до которых дошли кое-какие слухи, прохладно встретили в Хорасане халифа Гаруна: "Разве не жена этого сладострастного халифа Зубейда хатун раздувает вражду между суннитами и шиитами?! Захотим - уничтожим и его самого, и его жену!" Если б не главный визирь Джафар, они, наверно, сразу же отправили халифа Гаруна на кладбище Газмийя, а между тем халиф явился для подавления волнения в Хорасане. Халиф не на шутку перепугался. По приезде в Хорасан сказался больным: "Эти, не знающие страха персы, в свое время свергшие амавидов с престола, могут прикончить и меня!"

В мечетях хатибы41 проповедники читали молитвы, восславляя халифа Гаруна и его сына Мамуна, родившегося от персиянки: "Мы присягаем только наследнику престола Мамуну! Он должен владеть престолом! Даруй, аллах, тысячу лет жизни Мамуну, обладателю больших знаний и великого ума!"

Такое халиф Гарун своими ушами не однажды слышал в хорасанских мечетях. Положение это известно было и Зубейде хатун, и Айзуране хатун. Эти львицы халифата были крайне злы на главного визиря Джафара: "Смуту среди персов сеет этот хитроумный главный визирь! Хочет своими земляками припугнуть халифа и таким образом всю власть прибрать к своим рукам. Но мы еще живы!"

Халиф Гарун ар-Рашид, возвратись из Хорасана в Багдад, который день не мог прийти в себя. Наконец решил отогнать от себя страхи и потрясения. Хазары вынужденно отступили. Он имел право на радость, веселье. Халиф стал задавать в Золотом дворце лиры, один роскошнее другого.

Айзурана хатун с присущей ей расчетливостью стояла на страже престола своего сына-кутилы Гаруна. Морщины на лице зловредной старухи напоминали строки, начертанные арабским алфавитом и, казалось, что этим алфавитом будет написано много грозных приговоров. Кто знает - когда и кому будут зачитаны эти приговоры у плахи палача Масрура.

За последнее время морщин на лице Айзураны хатун прибавилось. Знай об этом Зубейда хатун, отправившаяся в Мекку, воротилась бы с полдороги.

В Мекку она отправилась несколько дней назад. Знала, что и главный визирь Джафар приедет в Мекку. До Золотого дворца дошли вести, что проводящие в Мекку воду мастера не завершили работу из-за нехватки средств. Воду в Мекку проводила Зубейда хатун и сейчас ехала уладить дела. Зубейда хатун лезла из кожи вон, чтоб прославиться своими богоугодными делами в глазах паломников, отовсюду стремящихся в Мекку. "В будущем все мусульмане должны вспоминать меня, как милосердную госпожу". От положения в Баззе зависела сумма денег, выделяемых на постройку водопровода. Потерявшие свое влияние чиновники халифа не могли, как прежде бывало, развернуться в Бишкинском краю42 и Миматском округе. Восставшие хуррамиты обезглавили нескольких сборщиков налогов.

Зубейда хатун опасалась потерять и Ширванскую и Аранскую области. Интересы государства требовали, чтоб халиф Гарун временно был осторожней с хуррамитами. После удара, нанесенного хазарскими тюрками, ненависть народа к халифу еще более возросла.

Красота и богатство нередко навлекают беду. Шахи, султаны, императоры и халифы испокон веков грызлись между собой из-за Азербайджана. Норовили отнять его, подобно драгоценному камню, друг у друга.

8
{"b":"53267","o":1}