ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Педагогика для некроманта
Непобежденный
Принц и Виски
Личный бренд с нуля. Как заполучить признание, популярность, славу, когда ты ничего не знаешь о персональном PR
Битва за Скандию
Поварская книга известного кулинара Д. И. Бобринского
Ложь без спасения
Убийство Мэрилин Монро: дело закрыто
Наследство Пенмаров
A
A

Решив оставить свое место и сесть поближе к Жюльену и Перро, Жак, поскользнувшись, чуть не упал в черное болото, образовавшееся на постеленном на полу ковре трудами трех джентльменов, которые, засунув за щеку по огромной порции жевательного табака, с точностью дождевальной установки посылали на ковер частые и длинные плевки. С трудом сдерживая отвращение, наш герой поневоле вернулся на свою скамью и попытался вновь углубиться в чтение. Но назойливое щекотание затылка, производимое неизвестным предметом, опять отвлекло его от вожделенного занятия.

Он резко повернулся, и лицо его очутилось в обрамлении двух огромных подметок, каблуки которых вольготно лежали на спинке сиденья. Владелец сих монументальных «подпяточных» аксессуаров[310] наслаждался отдыхом. Опустив голову, он развалился в кресле, вытянув ноги под углом в сорок пять градусов и положив их на скамейку Жака. Последний счел подобную позу слишком вольной. Но требовать от бесцеремонного янки соблюдения приличий было делом бесперспективным: в подобной же позе пребывали еще пять или шесть джентльменов, и она вполне устраивала их соседей, равнодушно созерцавших шедевры американской обувной промышленности.

При виде несчастной физиономии друга Жюльен рассмеялся.

— Смейся, смейся, сам-то ты что бы сделал на моем месте? — спросил Жак, покидая свое сиденье.

— Во Франции я бы попросил господина перейти в купе с надписью «специально для животных». А если бы месье решил, что я невежлив, то он быстро бы схлопотал пару добрых пощечин. Но Америка — иная страна, с иными нравами. Не имея возможности отправить джентльмена демонстрировать свои башмаки в другом месте, я бы просто постарался избежать подобного соседства.

— И были бы совершенно правы, сударь! Совершенно правы! — заявил убежденно Перро. — Достаточно лишь взглянуть на жителя штата Кентукки, как сразу же становится дурно, а при виде молодчика из Иллинойса вспоминаешь жирную свинью… Я взял этих двоих просто так, как первых попавшихся, ибо и в других штатах жители не лучше. Все они хороши!.. Грубияны или свиньи, а иногда и то и другое вместе… Даю слово канадца, вот подлинный портрет янки! С этими людьми лучше не сталкиваться! Неопрятные сами по себе, они и вокруг все изгадят… Но коли уж этот тип так вам мешает, то, может, я все-таки уберу его?

Услышав столь твердое суждение о янки вообще и об их попутчиках, в частности, а заодно и убедившись лишний раз в беззаветной преданности охотника двум друзьям, выраженной в весьма своеобразной форме, Жак разразился хохотом.

Едва ли пистолетный выстрел произвел бы большее впечатление на присутствующих. Смех моментально заставил их замолчать: для вечно спешащих американцев человек, находящий время для смеха, — поистине феномен. Ни одна машина, производящая какой-либо продукт, не смеется. И американец, этот человек-машина, неукоснительно следует сему правилу. Исключение составляет театр, где ему подают знак, что пришло время посмеяться. Оно и понятно: ведь время — деньги! И истинный американец трудится совершенно бесстрастно, если только он не клоун и смех не является для него работой. Ну а если он все же клоун, то смеется только так, как другие строгают доски, закупают партии кофе, шьют ботинки или разносят коктейли, — совершенно серьезно, с видом человека, делающего свое дело отнюдь не для развлечения.

Так что трое друзей на короткое время оказались в центре внимания. На них смотрели с удивлением, но потом, решив, что это, наверное, французы или итальянцы, пассажиры успокоились.

Жаку, перехватившему на лету несколько изумленных взглядов, показалось, что он прочел в них изрядную долю презрения.

— Черт возьми, — проворчал он, — я пересек Азию и изрядно поколесил по Америке, однако до сих пор не встречал подобных грубиянов! Мне куда симпатичнее общество якутов, бурятов, чукчей и индейцев. Многие из них, конечно, дикари и бывают порой излишне назойливы, но в основном все они прекрасно воспитаны.

— Ну, довольно, — прервал его Жюльен, — не хватало только вступить в перебранку с этими мужланами!.. Право же, они не заслуживают нашего внимания.

Эти мудрые слова на некоторое время успокоили раздраженного Жака.

Вскоре настала ночь, и трое путешественников, воздав должное ужину, скорее обильному, нежели изысканному, смогли насладиться постелями спального вагона.

По старой привычке Жак разложил на походном саквояже подле своей кровати необходимые принадлежности туалета, заново купленные им в Яле: кусок мыла, расческу, пилочку для ногтей и vade mecum[311] любого путешественника — зубную щетку, которую я отношу даже не просто к необходимым, а к необходимейшим предметам, поскольку признаю в принципе, что можно отправиться в путь без смены белья, истрепать в клочья одежду, идти босиком по пустыне или девственному лесу и терпеть отсутствие соли или табака, но не мыслю себе, как можно обходиться без этого бесхитростного гигиенического приспособления. Подобного же мнения, кстати, придерживается большинство путешественников, чтобы не сказать все.

Так же считал и Жак Арно и, невзирая на самые невероятные перипетии[312], всегда хранил при себе сию бесценную вещь. И поэтому нетрудно представить себе его возмущение, когда, проснувшись, он увидел, как его вчерашний сосед, тот самый, который предоставил ему возможность полюбоваться вблизи его сапогами и которого злой рок разместил на ночь рядом с Жаком, спокойно кладет на место его зубную щетку: только что, усердно вращая локтем, он вычистил ею оба ряда своих зубов, чей вид вызвал бы зависть даже у сибирского волка.

Задыхаясь от ярости, Жак наскоро натянул на себя кое-что из одежды, обулся и гневным голосом, заставившим вздрогнуть нахального янки, спросил:

— Вы позволили себе… коснуться этого предмета?!

— Йес, сэр, — ответил тот, удивляясь, что кому-то подобный поступок мог показаться странным, тогда как он лично находил его вполне естественным.

— Моя щетка… в вашем рту…

— Ну и что! Среди пассажиров, принято оказывать друг другу мелкие услуги. Разве вы не одолжили бы мне пилку для ногтей или щетку для ботинок или платья?

Жак был обезоружен подобной непосредственностью и нечистоплотностью. Но, к несчастью, несколько реплик, брошенных соседями, напомнили ему вчерашние взоры, которыми удостоили его, когда он разразился хохотом, и, решив, что над ним смеются, путешественник взорвался:

— Вы что же, считаете, что теперь я смогу пользоваться этой щеткой?! — произнес он прерывающимся от волнения голосом.

— Это ваше дело… Я-то прекрасно почистил ею зубы после вас!

Американцу явно начинал надоедать этот разговор.

— Ну, ладно, — заявил он затем невозмутимым тоном, — ваша штуковина наверняка стоит не больше шиллинга[313], я же заплачу вам доллар… с тем чтобы вы оставили меня в покое.

Подкрепив слова делом, он достал из жилетного кармана серебряную монетку и швырнул в лицо Жаку.

Оскорбленный француз издал звук, напомнивший хриплый звериный рык. И, прежде чем разбуженный перепалкой Жюльен успел вмешаться, бросился с кулаками на янки и нанес в физиономию обидчика мастерский удар, которого бы не постеснялся даже чемпион Соединенных Штатов.

Американец, не ожидавший нападения, согнулся, вытянул вперед руки и рухнул навзничь прямо посреди прохода.

— Отлично сработано! — воскликнул Перро. — Может, я чего и не понял, но этому задаваке здорово начистили рыло… Чертовски славненький тумак!.. Делает честь нашей заморской старушке Франции!

— И навлечет на нас массу неприятностей, — заключил Жюльен.

ГЛАВА 13

Американские нравы. —Полковник Сайрус Батлер. —Фанфарон[314]или сумасшедший?Отсрочка поединка на две недели. —Нежная невеста, мечтающая стать свидетелем смертельной схватки. —Использование дуэли Жака с полковником в предвыборной кампании кандидата, убившего пять человек. —Возмущение Перро. —Жак в центре внимания. —От Канонвиля до Шасты. —От Шасты до Сан-Франциско. —Попрошайничество как одно из занятий индейцев.

вернуться

310

Аксессуар — принадлежность чего-либо (в данном случае — обуви).

вернуться

311

Здесь: неизменный спутник (лат.).

вернуться

312

Перипетия — внезапная перемена в жизни, неожиданное осложнение, сложное обстоятельство.

вернуться

313

В примечании к парижскому изданию этого романа Л. А. Буссенар указывает, что один шиллинг соответствует одному франку двенадцати сантимам.

вернуться

314

Фанфарон — человек, который хвастливо выставляет напоказ свои мнимые достоинства.

78
{"b":"5327","o":1}