ЛитМир - Электронная Библиотека

Так, в блаженном оцепенении, за часами следуют часы, солнце садится все ниже, и сотни сов начинают жалобную перекличку, покинув дупла, где они прятались в течение дня. Птица «Стегай кнутом», названная так за то, что без устали, до пресыщения, до дрожи в голосе повторяет с фантастической отчетливостью эти четыре слога, заводит свою песню; гагара роняет в озеро низкие, зловещие болезненные стоны; козодой низко вьется над отдыхающим охотником. Опускается ночь.

Ужин почти готов. Когда Перро извлекает из самодельной духовки медвежьи лапы – любимое лакомство охотника, характерный запах жареного мяса диких животных смешивается с острым бодрящим запахом смолы.

Против всяких ожиданий раненый отказывается есть, но настойчиво просит пить.

– Немного лихорадит, – отмечает Перро, – это бывает в подобных случаях, после хорошего ночного отдыха все пройдет. Что ж, я съем обе лапы: холодные или разогретые они уже никуда не годятся.

Потом канадец готовит себе ложе, еще раз дает напиться сэру Джорджу, ставит возле него кожаную чашку с водой и, убедившись, что верный шарп с взведенным курком рядом, устраивается поудобнее на мягкой пахучей постели. Ночные птицы и звери заводят свой концерт, опускается ночь, сквозь верхушки сосен на небе зажигаются звезды. Перро засыпает.

Обычно сон охотника так же чуток, как сон животного. Он может спать как мертвый, не слыша рычания вдали хищных зверей, уханья ночных птиц, грохота бури, но сразу откроет глаза, если рядом хрустнет веточка, пробежит заяц или куница.

Перро несколько раз просыпался от стонов спящего сэра Джорджа, от его лихорадочных судорожных движений, но потом волевым усилием заставлял себя снова крепко уснуть – не лишаться же отдыха по такому пустяковому поводу! Метису с помощью самовнушения отлично удавалось управлять своим сном.

Ночью, где-нибудь между одиннадцатью и двенадцатью часами, когда спят обычно особенно крепко, сэр Джордж, которого лихорадило, впал в болезненное забытье, погрузился в кошмар, где сновали бесшумные призраки, едва освещенные в сумраке ночного леса голубым светом звезд.

Призраки были похожи на людей, но казались выше человеческого роста, они словно плавали в воздухе, передвигаясь плавно, как тени, и приближались к поляне, где спали рядом сэр Лесли и Перро.

– Это все от температуры, – успокаивал себя англичанин, – пульс учащенный, в ушах шумит, перед глазами черные мушки.

Он закрывает глаза, чтобы отогнать наваждение, но в утомленном мозгу бьется предположение: а не в реальности ли все это происходит?

Проснувшись минуты через три с ощущением, что спал несколько часов, сэр Джордж снова видит цепочку призраков, находит, что они похожи на индейцев, силой воли старается вырваться из забытья и констатирует про себя:

– Но это не обычные призраки! Они всегда изящно драпируются в белое покрывало, ниспадающее на лицо. А вдруг это духи индейцев? Индейцы ведь не носят белого покрывала. Да нет, я сплю, у меня лихорадка, и все-таки они мне мешают, я сейчас закричу, и они сразу разбегутся.

Он пытается закричать, ему кажется, что крик очень громкий, хотя на самом деле раздается лишь хриплый стон, от которого Перро оградил себя самовнушением.

Внезапно призраки остановились между спящими, расположившимися на расстоянии трех метров друг от друга.

Проходит то ли минута, то ли час – лихорадка лишила путешественника представления о времени. Гости с того света передвигаются, как и положено привидениям, плавно, совсем бесшумно, словно растворяясь в ночной тишине леса.

Его Высочество в полузабытьи видит, как один из пришельцев берет огромную кровавую скатерть, поднимает ее, растянув на руках.

– Да это же шкура медведя, что они с ней делают? Покрывают, как одеялом, Перро…

Призрак действительно подносит шкуру животного к спящему метису и быстро опускает, так что вмиг проснувшийся и чертыхающийся Перро не может ее сбросить.

Сон как рукой сняло!

Душераздирающий крик, оглашая лес, распугивает ночных животных. Сэр Джордж чувствует, как его хватают крепкие руки и быстро связывают, прежде чем он успевает шевельнуться.

ГЛАВА 10

Большой Волк будет отмщен. – Канадец отказывается от свободы. – Столб пыток. – Традиции теряются. – Гротескный обряд. – Последнее желание. – Сэр Джордж хочет, чтобы Перро избавил его от мучений, убив один ударом. – Как скальпировали инспектора края и вырвали все зубы.

– Перро, – большой вождь, – произнес кто-то гортанным голосом на языке индейцев. – Ему мы никакого зла не сделаем.

– Да кто ты такой? Кретин! Предатель! – злобно ругается охотник, полузадушенный тяжелой шкурой.

– Я Лось, вождь индейцев-носильщиков из Глуна-си-Куулин.

– Ты паршивая чиколтинская свинья!

– Пусть Перро меня выслушает! Мое сердце, как и сердце моих братьев, близко к желудку, мы помним, как ты кормил нас, мы знаем, что ты – друг краснокожих.

– Тогда отпусти меня, негодный червяк!

– Перро получит свободу при одном условии.

– Каком условии?

– Перро – большой вождь, он никогда не лжет.

– И что дальше?

– Пусть он даст носильщикам обещание не препятствовать обряду мести.

– Какой мести?

– Этот белый человек, твой спутник, приказал своему слуге убить и отдать Кровавым людям на съедение Большого Волка, того, кого белые зовут Биллом.

– Кто тебе это сказал?

– Я видел, как упал Большой Волк, и Кровавые люди подтвердили, что белый человек отдал его им.

– Развяжи меня, чтобы я мог дышать.

– Перро силен, как гризли: пусть он даст клятву не оказывать сопротивление своим братьям.

– Обещаю, но дай мне поговорить с белым человеком. Правда ли, месье, – произнес охотник дрожащим от негодования голосом, – что вы приказали убить как собаку одного из индейцев и отдали его каннибалам?

Сэр Джордж, связанный, с кляпом во рту, все равно не мог ответить.

– Раз он ничего не говорит, значит, это правда, – продолжает Перро, – а все-таки послушай, Лось…

– Слушаю тебя, брат мой, твой голос – услада для моих ушей.

– Вы все здесь?

– Нас девять, с женщинами и детьми, присоединившимися после того, как убийца, слуга этого белого человека, был освежеван и привязан к седлу.

– Так я и думал. Как вы сюда пришли?

– Идя за вами по следу.

– Понятно… Вы подкрались, когда мы спали, и накрыли меня этой шкурой, чтобы не дать двигаться?

– Да.

– А что вы дальше собираетесь делать?

– Отомстить за Большого Волка: вырвать у белого человека все зубы, скальпировать его, спустить с него кожу, вложить в глазницы раскаленные докрасна камни. Разве это не справедливо?

– Это, конечно, справедливо, – отвечает охотник, который, будучи метисом, признал право на мщение, даже очень жестокое. – Но я обещал белому человеку помочь убить бигорна, дал слово. Позволь мне сдержать его, а потом делай что хочешь.

– А если мы хотим подвергнуть бледнолицего пыткам сегодня же с восходом солнца?

– Я буду его защищать, собрав все мои силы.

– Но ты же у нас в плену, и карабина у тебя нет…

– Мое слово важнее всего. Я буду его защищать…

– Тогда мы тебя свяжем.

– Вы мешаете мне сдержать слово. Знать вас больше не хочу. Ты, Лось, старый мой друг, вот уж не думал…

– Перро – превосходный охотник, в нем течет индейская кровь, он знает, что месть нельзя откладывать.

– Будь я свободен, я уничтожил бы вас, я показал бы вам, как поднимать на меня руку и мешать быть верным слову.

– Перро не по своей воле не сможет сдержать обещание, он ведь в плену, не в силах сделать ни одного движения. В конце концов он простит носильщиков, которые любят его и будут любить всегда, потому что он добрый, отважный, заботливый. Он не захочет стать врагом носильщикам из-за англичанина, который заодно с Кровавыми людьми.

– Ну, хватит болтать, связывайте меня да покрепче, потому что, если вырвусь, многим не поздоровится. А вам, господин милорд, крепко достанется с восходом солнца, хотя вы и доводитесь братом правителю-наместнику этого края, получившему власть от Ее Величества королевы. Разве так обращаются с простыми людьми? Что ни день то труп, сразу поверишь моему другу Лосю, что вы с Кровавыми людьми одного поля ягода.

16
{"b":"5328","o":1}