ЛитМир - Электронная Библиотека

Карбахаль задыхался от ярости, чувствуя над собой власть говорящего.

– Ты толкуешь о суде! – продолжал Ртуть, и звонкий голос его разносился на весь двор. – Ты и твои люди называете себя судьями… Я не признаю вас. Пусть бандиты не ждут уважения от честных людей! Вас следовало бы свергнуть с глупых золоченых престолов и поставить на наше место. Особенно один – как он отваживается называться судьей? Это Бартоломео Перес, он не солдат и не патриот, а вор и убийца… Я превращаюсь из обвиняемого в обвинителя. Да, я обвиняю этого человека – этого бандита, сидящего среди вас, – в убийстве, двадцать лет назад, в Сан-Луисе, Пьера Делорма, честного гражданина и труженика, друга Мексики, страны, любезно принявшей его… Это был мой отец!

– Клевета! – прорычал Перес, корчась, как в припадке.

– Я обвиняю этого человека, средоточие физических и моральных уродств, в том, что он вырвал из рук моей матери ее дитя. Он истязал ребенка, лишил свободы, а потом с помощью дьявольского внушения искалечил мозг и сердце девочки, и она превратилась из француженки в урода, которого вы все знали, несчастная безумная, бессознательно виновная в самых страшных преступлениях. Вы звали ее донья Альферес… Бартоломео Перес, убийца моего отца, мучитель моей сестры, Луизы Делорм, ты не имеешь права судить меня! Но это еще не все: несчастная девушка пыталась избавиться от колдовства, и ты убил ее! Попробуй отрицать преступление, в котором признался сам!

– Это неправда, ты лжешь! – визжал Перес. – Генерал, заставьте замолчать этого ублюдка, он лжет, у него нет ни одного свидетеля!

– Ты ошибаешься, Бартоломео Перес, вот и свидетель! Прокладывая себе дорогу сквозь толпу, появился индеец Сиори и занял место рядом с Ртутью. Не пугаясь ни криков, ни оскорблений, он рассказал о преступлениях, совершенных Бартоломео Пересом. Индеец говорил горячо, с наивным красноречием:

– Ты узнаёшь меня, бандит, ты же закопал живым моего отца, ты убил Пьера Делорма, чтобы завладеть его богатствами, ты думаешь, что убил и его дочь…

Услышав слова – думаешь, – Ртуть вскрикнул. Не ослышался ли он?

Юноша хотел расспросить Сиори, но тот ринулся к судьям, охваченный невыразимой яростью. Оттолкнув охранников, которые хотели его остановить, Сиори прыгнул на помост, бросился на Бартоломео Переса и обрушил ему на голову свой мачете…

Мозг и кровь карлика забрызгали лица сидящих рядом судей.

– Ртуть, – крикнул индеец что было сил, – я отомстил за наших отцов!

Все произошло в мгновение ока, никто не успел остановить индейца. Началась суматоха. Карбахаль вскочил на стол и выкрикивал приказы. Сотни рук оторвали Сиори от тела его жертвы и куда-то потащили.

Теперь было уже не до суда, не до парада…

– Расстрелять эту сволочь! – заорал Карбахаль.

Мексиканцы окружили Ртуть и его отряд. Сопротивляться было невозможно. Разъяренный людской поток окружил французов и вынес к одной из стен.

Толпа отстранилась, чтобы дать место жертвам и палачам. Не исполнение приказа суда, а убийство – немедленное, жестокое, страшное…

Семнадцать пленных стояли у стены.

Им собирались завязать глаза, но они отказались.

– Я хочу видеть ваши поганые рожи до конца! – заявил Бедняк.

Ртуть находился в центре и старался сохранять спокойствие до последней минуты. Ему хотелось отрешиться от всего земного. Юноша мысленно послал последнее «прости» своей матери. Но что же с сестрой? Что хотел сказать Сиори? Неужели она жива!

Все было готово. Сотня человек встали полукругом. Скомандовать «пли!» должен был Карбахаль. Казалось, ему доставляло садистское наслаждение помучить пленников. Генерал прошел с саблей в руке перед обвиняемыми и остановился около Ртути, нагло глядя на него. Встретившись взглядом со сверкающими глазами юноши, Карбахаль медленно отошел и отдал приказ:

– Целься!

Мексиканец хотел, чтобы приговоренные видели направленные на них дула и страдали, ожидая смерти. Он играл ножнами и не спешил взмахнуть саблей, дать сигнал к исполнению приговора. Вот-вот лезвие блеснет на солнце и раздастся залп…

Ртуть понимал эту садистскую жажду промедления. Он стоял и улыбался, устремив глаза в сторону любимой родины…

– Остановитесь! – послышался громкий женский голос. Строй солдат потерял равнение. Лишь чудом ни один не успел нажать на курок и выстрелить.

– Что вы здесь делаете? – проревел Карбахаль. – Эти люди принадлежат мне, я имею право…

Но Кристофоро сделал знак, и солдаты расступились, пропуская группу женщин. Это были сестры милосердия в длинных одеяниях во главе с матерью Ореолой, напоминавшую своими чертами статую из кафедрального собора.

Настоятельница подошла прямо к Карбахалю и протянула ему бумагу своей худой, словно восковой, рукой.

– Приказ президента Хуареса…

Хуарес! При чем он здесь? Что за приказ прислал этот вечный беглец?

– Читайте! – настаивала мать Ореола. – Президент Мексиканской республики ждет вас в Монтеррее, он хочет, чтобы вы выполнили его приказ.

Имя Хуареса – представителя патриотического сопротивления, неутомимого борца с захватчиками, человека, который никогда не терял веру в лучшее будущее своей страны, – неизменно вызывало почтение. Офицеры закричали:

– Читайте, ну читайте же!

Карбахаль прикусил губу, осмотрелся и увидел на всех лицах тревогу: что пишет великий патриот? Генерал почувствовал себя ничтожным, ему ничего не оставалось, как подчиниться. Мать Ореола спокойно стояла, сложив руки на груди. Карбахаль развернул бумагу и прочел следующее:

– «Маршал Базен и Президент Республики подписали договор об обмене пленными. Было освобождено пятьдесят мексиканцев, из них двадцать два генерала, взамен на капитана Ртуть и его отряд.

Взаимное условие обмена: поручиться честью не служить больше до конца войны.

Немедленно освободить пленных и препроводить с эскортом в Сан-Луис-Потоси.

Подпись: Бенито Хуарес».

Что же произошло? Что за неожиданная развязка?

Мать Ореола была не из тех, кто забывает добро.

Когда «ртутистов» взяли в плен, Сиори удалось бежать. Он рассудил здраво, что помочь Жану Делорму и его солдатам мог только один человек на свете: мать Ореола. Индеец нашел ее и поведал все печальные события, прошлые и настоящие…

Значит, Ртуть стал жертвой подлых козней и оскорблен в лучших чувствах! Этот герой, бескорыстный, преданный и самоотверженный! Он спас жизнь монахинь и незнакомых раненых только за то, что они люди.

Затем – это еще не все – внезапная мысль пришла на ум матери Ореолы, пока она слушала повествование Сиори. Провидение[158] предоставляло ей случай совершить благое дело…

Мать Ореола не колебалась ни минуты: нужно спасти Ртуть во что бы то ни стало. Презрев сотню опасностей и страшную усталость, она добралась до Сан-Луис-Потоси, где маршал Базен начал операцию по возвращению французов на родину.

Настоятельнице удалось попасть прямо к маршалу и рассказать ему все. Сначала он слушал довольно рассеянно, но понемногу взволнованный голос доброй женщины привлек его внимание. Она воскликнула:

– Ваш долг – долг француза – спасти этих честных людей!

Маршал все понял, его солдатская душа восхищалась героизмом своих воинов. За несколько часов было составлено предложение об обмене.

– Поверьте мне, – произнес Базен с улыбкой, – двадцать два генерала будет достаточно. Если нужно еще, у меня есть!

Мать Ореола и Сиори оседлали лошадей и во весь опор поскакали из Сан-Луис-Потоси в Монтеррей. Настоятельница как пуля прошла через мексиканский авангард к самому Хуаресу. Она умоляла диктатора со всем красноречием, на которое была способна.

Хуарес согласился:

– Пусть французы покидают Мексику! Я на них не в обиде.

И вот высочайший приказ оказался в руках Карбахаля. Бедняк расслышал все и говорил друзьям:

– Нас семнадцать, а меняют на двадцать два генерала, да еще каких-то двадцать восемь. Черт возьми! Неплохо котируемся![159] Но где это они нашли столько генералов…

вернуться

158

Провидение – Промысел Божий, деятельность Бога, определяющая ход событий в мире

вернуться

159

Котироваться – цениться, признаваться значительным

44
{"b":"5329","o":1}