ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Книги, свитки, непереплетенные рукописи громоздились в хаотическом изобилии. Коегде бумага начинала осыпаться от прикосновения пальцев Рола. Другие были изготовлены из более прочного вещества. Писчая бумага, перья, чернила дюжины цветов, воск для печатей. Сосуды с чемто, напоминающим кровь, образчики, хранимые в банках, полусобранные скелеты неведомых зверей. И наконец, лампа, в которой осталось немного масла. Рол зажег ее несколькими ударами огнива, робкое пламя прикоснулось, трепеща, плетеного фитиля и удержалось на нем. Когда свет стал сильней и Рол вернул на место прозрачный колпачок лампы, его сверхъестественное ночное видение покинуло его, теперь возможности его глаз были такими же ограниченными, как у Рауэн.

– Вот оно, хранилище тайн, – прошептала Рауэн. Кажется, она была разочарована. – Похоже на кладовую в доме старика.

Они зажгли с полдюжины ламп и свеч, и помещение с галереей осветилось во всю длину. И распили они полграфина приличного портвейна, передавая друг другу единственный хрустальный стакан, который держал здесь Пселлос. Осушив его в последний раз, Рауэн разбила стекло об пол и затоптала обломки пяткой. Затем настояла на том, чтобы смазать обожженную руку Рола оливковым маслом и перевязать ее полотном, оторванным от ее рубахи. И вот, отдохнув и подкрепившись, парочка принялась перерывать содержимое комнаты.

– Я даже не знаю, что здесь ищу, – посетовал Рол. – Боги! Какой он был свиньей там, где не имелось служанок, чтобы за ним прибирать.

– Древний Уорик, – сообщила ему Рауэн. – Я не умею это читать, но узнаю, когда вижу. Взгляни, эти знаки напоминают руны, но их надо читать с севера на юг, а не с запада на восток. Можно принять это просто за красивый узор.

– Пселлос знал язык Старшего Племени? – спросил Рол.

– Отчасти. В любом случае он так говорил. Он был из Голиада, не забывай. А говорят, есть скалы в пустынях, где до сих пор сохранились его следы. Будь то на пергаменте, как здесь, или на грифельных досках. Если бы Древние писали на бумаге, все давнымдавно пропало бы.

– Зачем искать написанное на языке, который у нас нет надежды понять?

– Ктонибудь и гденибудь поймет, и если мы найдем десять строк первоначального Уорика, это бесценно. Сомневаюсь, что в мире сохранилось достаточно, чтобы составить торговый каталог.

Груды книг падали, когда они продвигались. Немногие на гаскарийском: «Грамматика древних символов», «Алхимия крови» и даже «Указания по плаванию в Северном Море Неверных Ветров. Но большая часть на языках, которых Рол не знал. Он устал задолго до Рауэн и начал шарить по шкафам, оценивая содержимое банок. Постучав по стенке одной из них, он уловил внутри внезапное движение и закричал:

– Рауэн!

На освещенном лампой столе жидкость смотрелась как яркий кармин, вроде артериальной крови. Но она не была непрозрачной, и чтото извивалось внутри, то и дело постукивая по стеклу. Рауэн осторожно подняла крышку и слишком быстро даже для нее с ее ловкостью нечто блестящее выскочило наружу и с влажным шлепком приземлилось на столешнице. Рол обнажил саблю и попытался ударить, но сверкающее острие вошло в дерево, а неведомое существо успело отпрянуть.

– Нет, оставь в покое, – велела Рауэн. И положила руку на рукоять сабли Рола.

– Значит, ты меня убил, – произнесло неведомо что. Вполне узнаваемым голосом: голосом Михала Пселлоса.

Они попятились с разинутыми ртами.

– Ах, мои отважные убийцы, моя славная парочка забияк. Какая картина.

Существо было самое меньшее в фут высотой, пучащийся мешок блестящих мышц и крепких сухожилий, дышащий и подергивающийся жизнью. В его сокращениях был неуклонный ритм, и в полной эха тьме они услышали мерное движение жидкости под этой оболочкой.

– Пселлос? – хрипло спросил Рол.

– Часть его. – Создание выпускало шарики крови из крохотных отверстий, и вместе с ними наружу исходил глубокий и хриплый голос, похожий на голос человека, набравшего воды в легкие.

– Я его сердце, то, которое некогда разгоняло по его телу кровь, пока он не нашел способ поместить меня сюда. Так сказать, ради безопасности. И пока я существую, жив в той или иной форме Михал Пселлос. – Дрожащие усики выступили из плоти, точно обрубленные концы потрохов, и осторожно постучали по столешнице. Рол боролся с нарастающим в нем омерзением, с жаждой немедленно уничтожить эту отвратную вещь.

– Вы нашли ключ и миновали часовых. Поздравляю. Возможно, вы готовы выйти в мир. – Недолгое молчание. – А теперь вы находитесь в истинной мусорной куче мудрости. Вы поражены? Вы думали, что у Пселлоса здесь хранятся тщательно упорядоченные и каталогизированные описания тайн? У вас такие скрупулезные умишки.

– Думаю, Пселлос хотел, чтобы мы сюда попали, – произнесла Рауэн.

Существо лопотало и сокращалось, неестественное, ужасное, окруженное беспорядочно разбросанным хламом, попадавшим сюда в течение десятилетий. Оно явно учуяло их отвращение и досаду.

– Есть в мире люди, которые отдали бы сказочное богатство за то, чтобы собрать кости в этом помещении, а для вас это ничто, старый хлам. Этого и следовало ожидать, ни один из вас не завершил обучение. И ни у одного из вас нет побуждения его завершить. На вас не стоило тратить время. Когданибудь вы и сами это поймете.

– Почему он хотел, чтобы мы попали сюда? – спросил Рол.

– Чтобы услышать правду о себе. Прощальный дар. Это по меньше мере он… я… могу сделать.

Рол внезапно понял, что не хочет, чтобы эта дрянь говорила дальше.

– Давай убьем это, Рауэн, – предложил он.

– Нет, пусть говорит.

– Ах, Рауэн, у тебя есть роковой порок, – булькнула дрянь. – В глубине твоей души живет хорошо скрытое сострадание. Жажда любви. Там, где в этом мальчике суровость, ты совсем иная. В конечном счете он не отдаст ничего такого, чего не может позволить.

– Отвратительный маленький лживый ублюдок, – пылко заявил Рол.

– И все же оба вы сходны во многих отношениях, что едва ли неожиданность. В конце концов, вы брат и сестра.

Рол и Рауэн оцепенели. Казалось, эти слова обратили в лед их кровь. А дрянь опять разразилась булькающим смехом.

– Амери была матерью вам обоим. Она отдала Рауэн Пселлосу, мне, чтобы присматривал за ней, а Рола своему отцу Ардисану, ибо надеялась, что, разлучив вас, облегчит вам возможность уцелеть. Ты должна простить меня, Рауэн, хотя я и был тебе опекуном, ты была слишком прекрасна, чтобы я устоял. Еще ребенком. Но знай также: в тебе течет истинная кровь Бьона. Ты законная наследница престола Бьонара, дочь самого Бара Хетруна. Можешь радоваться тому, что узнала. Мне известно, ты пыталась открыть это долгое время. Рол, твой отец был кемто или чемто, мне неизвестным. Я был близок к тому, чтобы это установить, но мне помешала моя неожиданная смерть. Можешь навеки оставаться в неведенье, неблагодарный маленький негодяй.

Мягкая плоть дряни слегка сморщилась, словно от усталости. Но зловещее торжество прозвучало в ее ужасном голосе.

– А теперь можете меня убить.

Рауэн обнажила кинжал, словно в трансе, но на этот раз Рол ее остановил.

– Нет. Он лжет. Он был лжив во всем, и сейчас соответственно тоже.

– Она распознает правду, когда услышит, Рол Кортишейн. Я не лгу. Не у самых врат смерти. На Уорике слово «раурен» означает «королева». Ее неспроста так назвали.

– А что означает его имя? – спросила Рауэн, ее голос был холоден и безжизнен, как стекло. Последовало колебание.

– Оно означает «король».

Рол подхватил дрянь. Его пальцы погрузились в липкую плоть, а губы в отвращении, растянувшись, отстранились от зубов.

– Убей это, – сказала Рауэн.

– Нет. Должно быть чтото лучшее.

Поняв его намерения, дрянь начала корчиться и выть в его руке. Он запихнул дрянь обратно в банку, расплескав отвратно пахнущую жидкость по столу. Затем отыскал крышку и снова завинтил ее. Дрянь, называвшая себя сердцем Пселлоса, извивалась и расплющивалась о стекло без всякой пользы, темные отверстия в ее плоти отворялись и затворялись.

32
{"b":"533","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Алхимия иллюзий
Сезон крови
Убежище страсти
Хочу ребенка: как быть, когда малыш не торопится?
Настоящий ты. Пошли всё к черту, найди дело мечты и добейся максимума
Питание в спорте на выносливость. Все, что нужно знать бегуну, пловцу, велосипедисту и триатлету
До встречи с тобой
Диетлэнд
Метро 2035: Приют забытых душ