ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Девушка из каюты № 10
Убийство Спящей Красавицы
Эрхегорд. Сумеречный город
Блокчейн для бизнеса
Маяк Чудес
Хаос: отступление?
Дом потерянных душ
Эпоха за эпохой. Путешествие в машине времени
Как стать звездой YouTube. Хештег Гермиона: Фейл!
A
A

– И ты учинял насилие, грабеж и убийство, как поется в песнях? – спросил Рол. Галлико поглядел на него.

– Да. Да. Я убивал и грабил. «Гадюка» захватила четырнадцать кораблей, прежде чем нас загнали на скалы здесь, в Голиаде, и все четырнадцать принадлежали Купечеству. Мы убивали только тех, кто оказывал сопротивление, высаживали экипаж в корабельных шлюпках, забирали груз, а корабли сжигали. Так приватиры делают свою работу.

– Где вы избавлялись от своих грузов?

Галлико помолчал, глядя в сторону.

– Везде, где могли. Может быть, Купеческий Союз и прибрал к рукам всю торговлю, но всегда будет не вполне законная собственность, которую нужно продавать и покупать. В некоторых городах есть черные рынки для Черных Кораблей.

Дальше они шли в молчании. Товарищи Рола держались подальше от полутролля, особенно теперь, когда знали, что он пират. Один Крид не казался смущенным, как можно было ожидать. Один раз Рол заметил, что Элиас пристально глядит на него, словно, желая чтото сказать. Но что бы то ни было, бывший каторжник подумал как следует. И они тащились дальше без новых разговоров, крепко держа языки за зубами, холодный воздух обжигал опаленные солнцем лица.

Вдруг Галлико остановился. И все остальные тоже. Они шагали свыше двух часов и, наверное, углубились внутрь суши лиги на две. Голиад представлял собой бесплодную равнину, продуваемую песчаными бурями и усеянную образованиями из пестрого камня, единственной здешней растительностью были низкие кусты с листьями, подобными ножам. Здесь и там груды загадочных обломков образовывали длинные вереницы, а овражки свидетельствовали о том, что здесь шли в незапамятные времена обильные дожди, способные пробивать пересохшую корку этой земли.

– Вода, – объявил Галлико, проскрежетав языком по губам.

– Где?

– Близко. – Его ноздри раздулись. Он фыркнул. – Я ее чую.

Он двинулся на неуловимый запах и остановился у края одного из овражков, более густого лезвия тени под звездами. Пока другие с недоверием переглядывались, Галлико опустился на колени и громадными когтистыми лапами начал копать. Рол с Кридом взобрались на гребень лощины и посмотрели на север, туда, где против неба поднимались темныетемные горы. Миконины, высочайшая гряда северного мира. Некое могучее содрогание сердца земли нагромоздило их скользящими каменными уступами на пятнадцать тысяч футов от основания до вершин. Здесь они стояли круто, как стена, но Рол знал, что они становятся менее ужасными, если двинуться дальше на северозапад. Миконн, имперский город, расположен посреди них в высокогорной долине, попасть туда можно лишь несколькими перевалами, слывущими столь неприступными, что в течение столетий город даже не строил стен, чтобы себя защитить. И Рауэн гдето там на этих высотах, на миг он подумал, что может почти коснуться ее спящего разума. Рауэн, сражающаяся за то, чтобы стать одной из властителей этого мира, и она победит или погибнет. Демоны, терзающие ее сердце, никогда не позволят ей поступить иначе.

У бедра Рола возникла дрожь, и он положил ладонь на рукоять сабли. Сон оружия был неспокоен. Быть может, оно чуяло новые предстоящие схватки. Сабля жила своей жизнью. Рол уже успел к этому привыкнуть. Она алчная, дикая, и у нее есть голос, наполовину ему понятный. Какое чародейство сотворило этот клинок, он и гадать не пытался. Но оно давно покинуло мир людей.

– Говорят, Голиад был когдато раем земным, – тихо заметил Крид, взирая на горы, но видя нечто совсем иное. – Сад древнего мира, вылепленный руками самого Творца. И здесь Он поместил праотцов людей, сон которых стерегли ангелы. – Непроницаемые глаза Крида в упор устремились на Рола. – Говорят, коекто из тех, в ком есть кровь ангелов, и поныне ступает по земле.

– Я не догадывался, что ты чтото заметил.

– Это в глазах. Они не вполне человеческие.

– Мы с Галлико одно под нашими шкурами. Это тебя беспокоит?

Крид с улыбкой пожал плечами.

– У каждого из нас свое бремя. Что до меня, то думаю, я до конца моих дней буду чувствовать оковы на запястьях и удары бича надсмотрщика.

Крик, нестройный взрыв общего смеха сзади и снизу. Рон с Кридом бегом соскочили по склону оврага и нашли своих товарищей тесно обступившими коленопреклоненного Галлико. Полутролль все еще выбрасывал землю из порядочной величины ямы. Но теперь его лапы черно блестели, и еле слышный звон раздавался у его колен, там текла тонкая струйка.

– Вода, милостью всех богов, – вздохнул Элиас. – Галлико, я отдаю честь твоему носу.

– Да пропади он, мой нос. Идите сюда и помогите рыть. Еще четверть часа, и вот уже яма с водой блестит на дне оврага, и все они по очереди складывают горстью ладони и жадно заглатывают влагу. Вода была грязной, с песком, но на вкус пресная и прохладная. Они наполнили свои дряблые бурдюки и пили пинту за пинтой. У одногодвух вода изверглась обратно, но они снова стали пить. Вода касалась их желудков, точно подвижный лед, но тем не менее казалась благодатью. Наконец Рол велел остановиться.

– Пора обратно к берегу. Нам надо наполнить бочки. Вся остальная команда жаждет не меньше нас, а скоро уже заря.

Путь обратно казался короче, ибо добрая вода наполнила иссохшие тела. Галлико вскинул голову и вновь принюхался к воздуху.

– Ветер, дующий к берегу, стих. Сейчас его сменит другой, северовосточный или северосеверовосточный.

– Попутный для плавания к Ордосу, – заметил Михал, один из молодых моряков.

Они были еще в миле от берега, когда заметили необычное свечение у горизонта, шафрановое, вроде того, какое пролило бы крохотное садящееся солнышко. Они в недоумении изучали его на ходу.

– Может быть, люди у лодки развели огонь, чтобы согреться, – предположил Элиас.

– Что они жгут? Песок? – огрызнулся полутролль. Он опять помрачнел и ушел в себя. И тогда заговорил Михал:

– Это корабль. «Большой Баклан» горит.

Какая отчаянная чушь. Корабли ходят под парусами, садятся на мель, переворачиваются, разбиваются, тонут. Но не горят. Сами. Их жгут люди. Рол припустил со всех ног.

– Стой! – возвопил Галлико, точно труба в ночи. Рол бежал. Земля отскакивала от его стоп, он пронесся через впадину, заросшую искалеченными черными деревьями. Острые листья резали ему лоб, но он не замедлил бега. Он летел вперед со скоростью, какую давала нарастающая в нем ярость. Вот он достиг тропы среди скал, полез вниз и полупокатился по ней. Мелкие камни и пыль тучей мчались впереди него, взметываясь изпод ног. Сапоги его ударили по мягкому песку, и он побежал дальше. Он бежал мимо тел моряков, которых оставил на пляже, мимо разломанной в щепы судовой шлюпки. Он ринулся в воду, разбрызгав белую пену, и поплыл столь же уверенно, сколь и бежал, мигом сроднившись со стихией, не думая, все его сознание наполнила ослепительная белизна.

Протеро.

«Большой Баклан» был охвачен пламенем от клотика до ватерлинии. А на борту были распяты Протеро и те из их товарищей, которых Рол оставил глядеть за судном. Дюжина моряков корчились в пламени, меж тем как их мышцы и сухожилия рассыпались пеплом, кожа уже вся почернела, волосы пылали. Смола на конце обрубка Протеро полыхала ярким факелом, так что казалось, он истекает огнем, точно кровью. Глаза его уже иссохли, а лицо сморщилось до величины детского.

Рол подплыл к корабельному борту и вытянулся на воде, взирая на пожар. «Большой Баклан» стонал и трещал в предсмертных муках, горящие обломки сыпались с временных рей, точно кометы, с шипением погружаясь в воду повсюду вокруг. На борту раздался резкий грохот, бриг содрогнулся, в воздух взлетел настоящий фейерверк. Это взорвался, вспыхнув, небольшой заряд для вертлюжной пушечки. Корабль стал крениться, огонь злобно шипел у ватерлинии, бросая вызов прохладной тьме моря.

Рол с усилием отвел взгляд от сморщившегося лица Протеро и поплыл вокруг кормы «Большого Баклана». Стекла кормовых окон лопались с пронзительным треском, пламя жадно вырывалось оттуда и лизало гакаборт. Ярость Рола остыла, осталась лишь холодная зола. Он уставился в сторону горизонта, где небо светлело, предвещая утро. Но ничего не увидел. Он был слишком низко в воде, сказывались тяжесть сабли и капитанского пистолета у пояса. Он лежал на плаву у гибнущего корабля, который был его домом, не обращая внимания на мольбы и крики поискового отряда, уже успевшего добраться до пляжа. Наконец, когда на восходе ревущее пламя побледнело, он повернулся в воде и опять поплыл к берегу, смертельно измученный.

43
{"b":"533","o":1}