ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Возможно, учитывая характер латинской надписи, мистер Скарлетт вообще не желал, чтобы камень нашли, - предположил доктор Дэмп.

- Очень похоже на правду, - кивнул профессор.

- Да. И думается мне - после всего того, что случилось, скорее всего так оно и было, - мрачно отозвался Гарри Банистер. - Как выяснилось впоследствии, камень был полым изнутри. Никакой крышки взгляд не различал; искусная работа, что и говорить, рассчитанная на то, чтобы поставить в тупик грабителя и вора. В конце концов секрет механизма разгадал не кто иной, как Нед. В основании прятался незаметный маленький рычажок - он обнаружился, как только мы перевернули камень на бок, - так что доступ внутрь открывался снизу. Хотя, скажу я вам, нам пришлось изрядно повозиться, прежде чем мы наконец справились с устройством. Внутри мы нашли изящную шкатулку кедрового дерева, шириной примерно один фут, украшенную резными львиными головами и завернутую в холст. Даже на мой непросвещенный взгляд было ясно: это ценное произведение искусства. Разумеется, мы открыли шкатулку и заглянули внутрь.

Там, на потертой бархатной обивке, покоилась пара тонких, как папиросная бумага, табличек или листов, вдоль одного края соединенных рядом зажимов на манер страниц книги и покрытых странными, незнакомыми мне письменами. Отдельные знаки походили на буквы латинского и греческого алфавита, но не приходилось сомневаться: язык этот - не латынь и не греческий. Однако ж самое странное в них было не это, далеко не это!

- Но как же так? - переспросил доктор, сгорая от любопытства.

- Тогда что же? - осведомился профессор.

Целеустремленный мистер Киббл поднял глаза, на мгновение отвлекшись от своих записей.

- Сам металл, из которого они были сделаны. Ярко-золотистого цвета, хотя и не золото, он сиял бледным заревом, исходящим словно бы из глубины. Да-да, чистая правда, никакой ошибки. Поначалу мы и впрямь подумали, что это - отраженный свет, но вскорости убедились в обратном: мы внесли таблички в дом и положили их в темный угол - и они по-прежнему лучились мягким, ровным блеском. Я к ним просто прикоснуться боялся, честное слово!

- Изумительно! - воскликнул доктор.

- Да, в самом деле, - подхватил профессор звенящим от волнения голосом. - Нам бы очень хотелось осмотреть эти таблички.

- Ах, если бы я мог вам их показать! - удрученно отозвался Гарри Банистер. - Да только их здесь уже нет.

- Как же? - удивился доктор.

- Их у меня похитили.

- Похитили!..

- Будьте так добры, доктор, позвольте мне продолжать, и в свой срок вы все узнаете. При одном лишь взгляде на этот предмет становилось очевидно: в наших руках нечто весьма примечательное. Но как это все объяснить? Не понимая языка табличек, мы не могли прочесть того, что на них написано. А в каменном хранилище не обнаружилось ровным счетом никаких ключей к разгадке - никаких документов или писем, только сами таблички, шкатулка из кедрового дерева и холст, в который она была завернута.

Здесь надобно подчеркнуть, что, независимо от их происхождения или предназначения, таблички отличались изумительной красотой. Металл, сияющий внутренним светом, просто завораживал взгляд. Даже не подозревая, что нас всех ждет, я предположил, что мы нашли некое утраченное произведение искусства и что Том Скарлетт - а он славился своими коллекциями древностей и всевозможных шедевров художественного мастерства - спрятал сокровище, желая сохранить его лишь для себя одного, и умер, так и не сообщив правопреемникам о его существовании. Естественно, в голове моей возник вопрос: а зачем вообще его скрывать? Впрочем, в то время об этой подробности я не особо задумывался.

Я перенес таблички в мой личный кабинет; уходя из дома, я обычно его запираю, так что я рассудил, что сокровище будет в безопасности. Как я уже сказал, таблички и впрямь заключали в себе неизъяснимую прелесть, и немало вечеров подряд сиживал я там за работой, в то время как мысли мои и взгляд вновь и вновь возвращались к табличкам - таким лучезарным и необыкновенным! Металл, мерцающий опаловым блеском, переливался разными цветами радуги в зависимости от того, под каким углом на него смотреть, что само по себе было достойно удивления. А прибавьте ощущение тайны - ведь я по-прежнему не знал, что означают загадочные письмена!

Время от времени, однако ж, таблички пробуждали во мне некую смутную тревогу. То и дело по ночам, когда в очаге, потрескивая, пылал торф, я поднимал взгляд, уловив некий звук, вроде бы исходящий от табличек. Да, да! Негромкое, низкое, странно резонирующее гудение, ничего подобного я в жизни своей не слыхивал. Звучало оно лишь миг, после чего стихало. А я оставался во власти сомнений. Что, если у меня всего лишь разыгралось воображение при виде пляшущих по стенам теней? В конце концов, в нашей глуши царит такая тишина, что порою разум выделывает странные штуки.

А теперь я поведаю, каким образом таблички оказались утрачены. По сути дела, я сам виноват, и сейчас объясню почему. Спустя примерно месяц после того, как я нашел свое сокровище, мы с капитаном Фоггом устроили охоту на лис. Он - военно-морской офицер в отставке, живет как раз на окраине деревни; первоклассный охотник, а уж лучшего "хозяина гончих"* [Хозяин гончих - титул главы охотничьего общества и владельца своры гончих; как правило, им бывает видный представитель земельной аристократии.] еще поискать! Как вы наверняка знаете, здесь, в провинции, охота - это нечто особенное, из ряда вон выходящее; и дело не только в том, чтобы наслаждаться головокружительной скачкой и с замирающим сердцем смотреть, на что способны твои псы. Это - еще и большое событие светской жизни: отличная возможность для видных семейств графства съехаться вместе, для джентльменов, молодых и старых, - шанс продемонстрировать собственную доблесть и красный камзол, а уж дамы - как юные, так и пожилые - выставляют напоказ самих себя! Надо ли говорить, что практически все веселятся от души... Боюсь, что именно охота послужила толчком для последующих тревожных событий.

Как вы можете себе вообразить, я не устоял перед искушением - ну как не похвастаться перед приятелями находкой, обнаруженной под дубом Скарлетта! Практически все, кому я показывал таблички, изумились до глубины души. Никто толком не знал, что о них и думать и почему металл сияет и лучится. Старик Пикрофт предположил, что надпись - это какая-то молитва, а таблички, возможно, позаимствованы из развалившейся церкви. Но мы указали ему на то, что язык - отнюдь не латынь. Мистер Ревеслей, возомнивший себя поэтом-юмористом, обозвал письмена панегириком в честь светляков. Том Хадсон даже побился об заклад, что это не что иное, как глупый розыгрыш трехсотлетней давности, а капитан Фогг заметил, что загадочные строки подозрительно напоминают ему женин почерк.

31
{"b":"53311","o":1}