ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Таро: просто и ясно
Как управлять хаосом и креативными эгоистами
Группа специального назначения
Темная империя. Книга вторая
Радзіва «Прудок»
Metallica. Экстремальная биография группы
Секретарь для некроманта
Асоциальные сети
Лед

Как-то, давным-давно, в учебнике я видел голограмму какого-то древнего вымершего травоядного ящера, кажется, мосхопса. У него были зубы, похожие на клыки кентавра — огромные, плоские, напоминающие бревна. Некоторые из них распахнули свои шали, и можно было различить самцов — по клоакам и особей с другим строением половых органов — самок.

Это были саанаэ. Когда я уже покидал Землю, их начали привозить на планету вместо наемниковхруффов, чьи услуги понадобились господам где-то на других планетах. Саанаэ оказались плохими солдатами, но отличными полицейскими.

Мы прошли к секции, где раньше находилась билетная касса, а сейчас над ней висел знак: «Портовые власти Сиркара». У окошечка выстроилась огромная очередь, достигавшая выхода. В ней смешались представители разных миров люди, странные и не очень создания. Очереди противостояла слаженная команда мужчин и женщин, одетых в красновато-коричневую униформу, со значками из дешевого сверкающего металла, отдаленно напоминающего алюминий. Наверно, господа хотели, чтобы знаки отличия их слуг походили на серебро или золото.

Мы подошли к началу очереди и остановились в ожидании.

Один из служащих, рассортировывающий прибывших по формам, взглянул на нас, нахмурился, отвернулся, продолжая работать. Я недовольно постучал по прилавку рукой:

— Эй, сэр!

Он поднял голову, взглянул на меня, затем на хруффа:

— Идите в конец очереди.

Я почувствовал, как позади меня заволновалась Шрехт.

Интересно, как эти люди получают работу? Может, он просто не заметил, что хруфф трех метров высотой или то, что я ношу оружие, а может, у него много знакомых среди полицейских-саанаэ? Что касается меня, то я до этого уже имел дело с мелкими чиновниками. Не понимаю, почему с этим человеком надо обращаться иначе, чем с тем негуманоидом, которого я как-то «приласкал»! Я глянул на Щрехг, делая ей знак держаться подальше, повернулся лицом к мужчине и, дотянувшись до его рукава, постарался привлечь его внимание. Другой чиновник, постарше, поплотнее, с выпирающим брюшком, с седыми волосами, окаймляющими желтое лицо, с пересекающим лоб большим кривым шрамом неторопливо подошел к Нам. Он дотронулся до моей руки и произнес:

— Джонсон, встань к другому прилавку, и пусть твоя очередь тоже передвинется.

— Что? — поднимаясь на ноги, открыв рот и покраснев, изумленно переспросил чиновник помоложе.

— Давай, малыш. — Пожилой мужчина даже не взглянул в его сторону.

Джонсон повернулся и уставился на нас: — Это неправильно.

— Все равно, сделай это.

— Я подниму этот вопрос на сегодняшнем собрании, Веласкес… прозвучала неприкрытая угроза.

Кто-то, стоявший совсем рядом в очереди, пробормотал:

— Проклятые придурки…

— Сделай это.

Пожилой чиновник подал мне руку и отрекомендовался:

— Хавильдар в отставке Ари Веласкес, полк XVII Великолепный.

Я пожал протянутую руку:

— Атол Моррисон, IX Непобедимый, — чуть не сказал X.

— Долго служите, джемадар-майор?

— С самого начала.

Отставной собрат по оружию понимающе кивнул:

— Скоро мы получим ваши бумаги, зарегистрируем их и отпустим вас. Затем широкая улыбка осветила его лицо: — Добро пожаловать домой, сэр!

ГЛАВА 3

Позднее, попрощавшись со Шрехт, договорившись встретиться с ней в Нью-Йорке на государственном церемониале, я отправился по монорельсовой дороге домой. В бледно-голубом, чуть тронутом серыми вкраплениями небе сияло солнце, а мы ехали мимо неразобранных, страшных руин Нью-Джерси, следуя по построенной еще в XX веке дороге.

Бесконечный, огромный город, урбанизированный спрут, процветавший веками, сейчас был практически стерт с лица земли. Чахлые сосны росли повсюду. Куда ни кинь взгляд — везде низкорослый кустарник и болота. Вообще-то я даже не помню, каким город был раньше. Память девятилетнего ребенка не сохранила воспоминаний об этом. В то время меня слишком поразило путешествие на Луну и странный устойчивый запах. Мой отец частенько повторял: «Не знаю, Ати, здесь всегда так пахло…» Находясь в закупоренном, вентилируемом вагоне, глядя на поросший кустарником бывший Нью-Джерси, на людей, мелькавших среди ветвей низкорослых деревьев, я не мог сказать, присутствует ли сейчас какой-нибудь запах.

Монорельсовая дорога шла через реку Делавар.

Мы ехали по мосту, возвышающемуся над плоской равниной, сплошь усеянной галькой. На этом месте когда-то находилась Филадельфия. Пространство до горизонта, насколько видел глаз, было усеяно битым коричнево-серым камнем. Такой же фон присутствовал и у залива, и у леса, и у берегов реки. Оба огромных кратера, заполненных водой, походили на естественные озера. В последний раз, когда я видел их, они выглядели иначе.

Память хранит все еще кровоточащие раны, сделанные бомбами более чем десять лет назад. Они это называют дружеским огнем. Ракеты, пущенные в военные звездолеты господ, несущих наемников-хруффов на борту, не попали в цель и вернулись обратно.

Две боеголовки в двадцать мегатонн взорвались, оставив в теле планеты две громадных воронки. Я не имею ни малейшего представления, сколько народа погибло в одно мгновение — шесть, семь миллионов?

В объеме кровопролитной войны, забравшей восемь биллионов человеческих жизней, шесть или семь миллионов кажутся смешными.

Немного погодя мы подъехали к Вашингтону, округ Колумбия. Я, немного откинув назад свое удобное кресло, уселся в него, наслаждаясь холодным коктейлем, в чей состав, по моему мнению, входила минеральная вода и капелька имбирного бренди, и взирал на хаос, начало которого мне хорошо запомнилось.

У меня не отложилось в памяти, почему мы находились в округе Колумбия в тот день, когда десант хруффов посыпался с голубых безоблачных небес, и почему мой отец решил забрать семью из Чепел Хилл, где мы находились в безопасности. Вторжение началось несколько дней назад, сотни миллионов людей уже погибли, ракеты хруффов зависали над нашими головами, извергая свой клыкастый груз.

Память ожила, рисуя картину нашей наземной машины, на бешеной скорости несущейся по улицам города, врезаясь в другие автомобили, обгоняя бегущих пешеходов. Мать плакала, брат и сестра визжали, а я, прижавшись к стеклу, молча наблюдал, изумленный донельзя.

Я видел, как поврежденный корабль хруффов, прочертив кривую, рухнул на крыло, по инерции еще продолжая двигаться, оставляя за собой дымный след.

Мы на полной скорости мчались вниз по Молу; не обращая внимания на газоны и людей, бегущих по ним. Какой-то зазевавшийся недоумок отлетел от дверцы, забрызгав стекла своей кровью.

Корабль наемников врезался в пьедестал Монумента и взорвался. Над местом взрыва расцвел красно-желтый шар, а я подумал, что когда-то уже видел видеофильм, где присутствовали подобные кадры. Мне почему-то казалось, что обелиск рухнет, как подкошенное дерево, но он не упал, а рассыпался на мелкие кусочки, падавшие прямо в пекло горевшего корабля.

Мы уже находились на дороге через Потомак, мчась по широкой магистрали, когда позади вспыхнул яркий белый огонь, слепивший глаза и заставлявший щуриться. Мой отец зашелся в страшном, безмолвном крике. Память сохранила высокий столб клубящегося дыма. И еще я помню ветер, жаркий, гонящий впереди себя туман.

Поезд мчался уже по земле Северной Вирджинии; взору открывалась поросшая лесом земля, на которой еще можно было различить остатки магистралей. Подошла женщина и грациозно опустилась в кресло рядом со мной. Она была хороша собой, молода, стройна и мускулиста, одета просто, но со вкусом, выгоревшие на солнце темные волосы аккуратно собраны в пучок, кожа загорелая и, должно быть, очень гладкая на ощупь. Соседка сидела, краешком своих серо-зеленых глаз следя за мной. На ней, как и на большинстве пассажиров, был надет собачий ошейник с ярлыком. Крепостные, или рабы, короче, слуги местного господина на посылках у него с бог знает каким поручением. Узнавать у меня не было никакого желания.

8
{"b":"53351","o":1}