A
A
1
2
3
...
24
25
26
...
108

– Но почему? Ведь я, кажется, не провинился перед Богом!

– Простите, месье, но вот уже несколько дней меня мучает одна мысль…

– Объясните, друг мой.

– Как-то мы с Жаном-Мари вспомнили мамашу Бигорно из нашего городка. Ее муж ушел в море и не вернулся.

– Так что же?

– Он был лихой моряк, но хвастун, задира и шутник, каких мало. Однажды он привез из Бразилии попугая… но абсолютно синего, прямо как вы, совершенно такого же цвета… Не знаю, продолжать ли мне…

– Говорите, дружище.

– Ну так вот! Я и подумал: а что, если душа Бигорно переселилась в того несчастного сатанита, что вы подстрелили? Бигорно, чтобы отомстить вам, сыграл эту шутку, покрасил вас под цвет своего попугая… будь он трижды проклят. Бигорно страсть как любил посмеяться. Но может быть, несколько месс смягчат его, и он решит, что с вас хватит. Как только доберемся до почты, сразу отправлю письмо в Роскоф нашему приходскому священнику. Он поймет.

– Отчего, в таком случае, я чернею? – поинтересовался Феликс.

– Черт побери! Вот этого-то я и не знаю. А ты что думаешь, Жан-Мари?

– Думаю, месье Феликса околдовали англичане. Они известные безбожники и колдуны.

– Но на корабле был священник.

– Это ничего не меняет.

– А по-моему, – вмешался Ивон, – это болезнь, и болезнь, которую можно вылечить.

– Кто тебе сказал?

– Я сам так считаю! У вас есть мнение, у меня – тоже.

– И я разделяю его, мой мальчик! Но если наука не знает подобных случаев и не умеет бороться с ними, тогда не на что надеяться. Страшно себе представить: вот возвращаюсь в Париж, вокруг меня то и дело собираются толпы зевак, я становлюсь посмешищем для собственных служащих, вызываю отвращение у жены и ужас у дочери! Ах! Лучше уж забыть, не думать обо всем этом! Но все вокруг напоминает о моем кошмаре: синяя птица, синий цветок, синяя бабочка. Даже небо я мечтал бы теперь всегда видеть в тучах, серым. Все, что есть синего на свете, терзает душу, лишает рассудка. Разве вы не замечаете: ведь я постоянно прячу свои руки, поглубже засовываю в карманы, благо они у меня большие!

– Не будем больше об этом, месье. Оставим невеселую тему.

– Итак, буксира у нас нет. Что будем делать?

– Полагаю, мы должны продолжать путь пешком, идя вдоль реки.

– Послушайте-ка, а я ведь так и не спросил у вас, как она называется.

– Там, в городе, ее называют Рио-Мараим, или река Марахао.

– Понятно.

– Недалеко от ее истока начинается дорога в небольшое селение Бом-Ферас.

– Вот туда-то мы ни за что не пойдем.

– Но нам нужно пополнить свои запасы.

– Каким образом?

– У меня осталось еще немного денег.

– А если нас арестуют?

– Но за что? Скорее всего нас уже никто не преследует. Во всяком случае, в этих местах. За селением начинается густой лес, затем горы. А там мои друзья.

– Им можно доверять?

– Думаю, что можно. По крайней мере, очень надеюсь. А кроме того, у нас нет другого выхода. Мы вне закона.

– Вы правы. В нашем положении приходится рисковать. Я предпочитаю нынче дикарей – детей природы цивилизованным варварам.

– Вот и хорошо! В путь! И чем скорее, тем лучше.

Путешественники приближались к истоку реки, местность становилась все более заболоченной. Но друзья, доверившиеся Жану-Мари, смело шли вперед. Бретонец оказался отличным проводником, у него был собачий нюх. Вокруг царила такая красота, что Феликс Обертен, забыв о своем горе, окрестил эту местность земным раем. Каких только птиц им не попадалось: белоснежная цапля, роскошный туканnote 115, разноцветные колибриnote 116. В душе парижанина вновь проснулся заядлый охотник. Он страстно мечтал о ружье, пусть даже о том, что выстрелило в треклятого сатанита. А каким прекрасным трофеем оказалась бы вон та жирная утка! Если ее как следует приготовить на костре…

Но, увы! В их арсенале был один револьвер, и только.

Благополучно преодолев болота, они оказались в первозданном лесу. Их окружали гигантские деревья. Большие и маленькие, всевозможных форм и необыкновенной красоты цветы – лазоревые и кроваво-красные, желтые и фиолетовые – наполняли воздух волшебным ароматом. Бесчисленные лианыnote 117 обвивали вековые стволы.

Феликс, как истинный горожанин, восхищался этим буйством природы. Ивон резвился и шалил, словно школьник на каникулах.

Однако сказка продолжалась недолго.

Лес все сгущался, ветви деревьев сплелись в единый купол, не пропускавший солнечные лучи. Исчезли цветы и лианы; пропали птицы и звери. Стало тяжело дышать.

Не стоит и говорить о том, как трудно было пробираться сквозь чащу. Людям не хватало воздуха.

Феликс выбился из сил первым. Ивон поначалу крепился, но вскоре и он замедлил шаг, едва переставляя ноги. Лишь двое матросов держались молодцом.

Жан-Мари все время склонялся к земле, ища чьи-нибудь следы. Но ничто не выдавало присутствия индейцев. Беник не отставал. Он тоже добросовестно изучал землю под ногами.

– Мы на верном пути, – без конца повторял бывший тюремщик. – Я в этом абсолютно убежден. Часа через два выйдем к реке.

– А индейцы?

– Они как раз и живут по берегам этой реки. Там много, очень много селений.

– Ты уверен?

– Как в том, что меня зовут Жан-Мари.

– Ну так, вперед! Мне не слишком улыбается ночевать в этом проклятом лесу, где ни попить, ни поесть. Да и не видно ни черта, кроме деревяшек. Сюда и солнце-то не желает заглядывать.

– Скажи, матрос, – обратился к проводнику Ивон, – не можем ли мы передохнуть?

– Ты в состоянии пройти еще хоть немного, мой мальчик?

– Если это необходимо.

– Это необходимо. Беник прав: в этом лесу нельзя ночевать.

– Из-за зверья, не так ли?

– Здесь и зверья-то не видно! Просто воздух нездоровый, недолго и лихорадку подхватить.

– А дикие звери… Я читал в книжках о путешественниках…

– Глупости пишут в этих книжках!

– А чем тут, скажите на милость, питаться несчастным диким животным?

Они не такие дураки и предпочитают прерииnote 118, поляны, берега рек. Одним словом, места, где есть чем поживиться. Кайманы, ягуарыnote 119, змеи, тапирыnote 120; пумыnote 121 и прочая живность, маленькая и большая, хищники и их жертвы, все, как и человек, бегут из такого жуткого леса, где можно подохнуть с голоду, и не поможет ни полный карман денег, ни ружье. Заметьте, ни одно живое существо не встретилось нам в бесконечной чаще.

Несмотря на усталость, беглецы шли и шли вперед. Силы уже почти оставили их, как вдруг – о, счастье! – они заметили поляну. Сквозь зелень пробивался свет. Вспорхнула птица, какой-то зверек кинулся из-под ног. По словам Жана-Мари, все это неопровержимо доказывало, что лес заканчивается.

И действительно, вскоре друзья вышли на берег широкой реки с прозрачной, чистой водой.

Радостное «ура» огласило тишину. Изнемогая от жажды, несчастные бросились к воде.

– Стойте! – закричал Беник. – Я не уверен, что вода пойдет нам на пользу!

– Но мы только самую малость, – оживился Жан-Мари.

– Хватит! Слышишь, Ивон?

– Ай, матрос!.. Какая благодать!

– Хватит! Я сказал: хватит! А не то загнешься! И вы, месье Феликс, поостерегитесь. Не пейте залпом!

– Скажи, матрос, коль скоро ты все знаешь: где мы находимся, хотя бы приблизительно?

– Нам повезло. Мы вышли именно к той деревне, где живут мои старые друзья, индейцы урити.

– С чего ты взял?

– А посмотри-ка вон туда: видишь маленькую бухточку на том берегу?

вернуться

Note115

Тукан – птица из отряда дятлообразных с большим клювом и ярким оперением.

вернуться

Note116

Колибри – маленькая длиннокрылая птичка с очень яркими перьями.

вернуться

Note117

Лианы – растения, не способные самостоятельно сохранить вертикальное положение стебля и использующие в качестве опоры другие растения, скалы, постройки.

вернуться

Note118

Прерия – равнинное степное пространство с высокими густыми травами в Северной Америке к западу от реки Миссури.

вернуться

Note119

Ягуар – хищник семейства кошачьих.

вернуться

Note120

Тапир – массивное животное с копытами и небольшим хоботом, внешне неуклюжее, но подвижное.

вернуться

Note121

Пума – млекопитающее животное семейства кошачьих.

25
{"b":"5336","o":1}