ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Конюх легко подхватил Сеньку одной рукой и посадил на серую кобылу.

- Держись, брат! В старое время кавалерист бы из тебя вышел добрый! торжественно произнес дядя Яков и протянул Сеньке ремень. - Ну ничего! Наездником будешь в цирке.

Сенька сидел, широко расставив ноги, и блаженно улыбался. Большего счастья он еще не испытывал.

- Н-н-но! - крикнул Копылов и подтолкнул свою лошадь ногами.

И Сенька, шлепнув по бокам серой кобылы босыми пятками, крикнул:

- Но!

Лошадь послушно двинулась. Ехали впятером: Максим, еще трое пятиклассников и Сенька. Ремень в Сенькиных руках дрожал, сам он неудобно подпрыгивал на широкой спине лошади и испуганно нагибал голову при каждом ударе лошадиного хвоста. А хвост у кобылы оказался, как назло, ужасно длинным и чуть не доставал до Сенькиной спины.

Но вот Сенька постепенно приноровился к ходу лошади и, подпрыгивая в такт ее шагам, устроился поудобнее, не так, как в начале пути.

- Ну как? - спросил на ходу Максим. - Жив?

- Жив! - радостно ответил Сенька и вдруг подумал: "Как же я с нее слезу?"

Купали лошадей почти у самой плотины. Там, где скот протоптал спуск к воде. Когда подъехали к речке, ребята ловко соскочили с лошадей и сразу повели их в воду.

Сенька тоже задрал левую ногу назад и ловко скатился по гладкому кобыльему боку на землю. Получилось, что он спрыгнул, и довольно неплохо. Потом взял кобылу под уздцы и повел в речку, вовсе забыв раздеться.

- Ты бы штаны снял или хоть засучил, - посоветовал кто-то из ребят.

- Ничего, - бойко сказал Сенька, которому уже нечего было терять: он стоял по колено в воде. Брюки его промокли и надувались, как резиновые камеры.

Пока мыли лошадей, не заметили, как огромная черная туча заслонила небо. Поднялся сильный ветер, взметнувший клубы пыли и песка, страшно зашумели деревья. Где-то сверкнула молния.

- Заканчивай! Кажется, гроза будет! - поторопил Сеньку Копылов.

Когда вывели лошадей из воды, ветер усилился. Молния сверкнула еще ближе, над лесом. Треснула и с грохотом свалилась на плотину кривая березка.

Сенька пытался забраться на мокрую, скользкую спину лошади, но кобыла дергала задом, и Сенька отскакивал в сторону, чтоб не попасть ей под ноги. Пришлось ребятам помочь - взгромоздить Сеньку на лошадь.

Обратно поехали мелкой рысью...

И это испытание Сенька выдержал с честью. Он не видел ни молнии, ни дождя, ни ветра, ломавшего ветви деревьев.

Что ему гроза, когда он мчался на лошади, ничуть не отставая от старших ребят!

Из конюшни Сенька бежал домой в полной темноте, под косым ливнем. На глазах у него повалилось еще несколько деревьев. Ветер гнал по проводам, от столба к столбу, сломанные ветви. Настоящая буря!

Взбежав на крыльцо своего дома, Сенька остановился, перевел дух и спокойно, с видом собственного достоинства переступил порог. И пожалуй, дома его приняли бы за настоящего водяного, если бы не Сенькино лицо, на котором царило полное блаженство.

- Боже ты мой! Где ты пропадал? Мы здесь с ума посходили! - бросилась к Сеньке мать.

И даже Митя с отцом не выдержали.

- Хорош! - произнесли они в один голос.

- Мы лошадей купали! - сказал Сенька нарочито равнодушным тоном, словно всю жизнь только и занимался этим делом. И пояснил: - На Гремянке.

- Каких лошадей? Зачем? С кем? - хлопотала вокруг Сеньки мать. Ногу-то, ногу подними! Дай штаны снять!

- Известно, совхозных, - сказал Сенька. - С ребятами. Нам дядя Яков поручил.

Через несколько минут, переодетый во все сухое, Сенька сидел вместе со всеми за столом и прислушивался к бушевавшей за окном буре.

- Давненько такой грозы не было! Правда, году в тридцать девятом, перед войной, еще сильней ураган прошел, - вспомнил отец. - Крыши посрывало в деревне, а одну избу и вовсе разбило на щепки...

- Типун тебе на язык! - перебила мать. - Наговоришь! И так сердце заходится.

- Деревья и сейчас поломало. Я сам видел, - добавил масла в огонь Сенька. - Возле магазина ольху скрутило. А ветки так и летят по проводам!

- Ох, что будет, что будет! - вздохнула мать. - Все яблочки небось посшибает! Ни с чем останемся!

- Так это лучше! - воскликнул Сенька. - Срывать не надо. Подбирай на земле, и все там.

- Зелень посшибает незрелую, кому она нужна! Разве ее продашь? продолжала мать. - Наделала эта гроза бед!

"И хорошо! - подумал про себя Сенька. - Пусть все посшибает!"

- Ты, Лена, хоть бы на стол яблочков когда положила! Для нас-то, для своих, - сказал отец. - А то все для продажи, для продажи.

Мать смутилась. Лицо ее покрылось красными пятнами.

- Да разве я не даю? Ведь все наше. Взяли бы, - сказала она, поспешно вставая из-за стола. - Вот они, пожалуйста, кушайте. Вот!

И она поставила на стол корзинку с нераспроданными яблоками.

5

На следующий день после обеда Сенька отправился с матерью в город. Взяли две корзинки. Мать хотела прихватить и третью, но Сенька отговорил.

Мать не спорила, только пожалела:

- Пропадут! Ох, пропадут! Ведь все три дерева гроза обтрясла. Куда теперь денешь!

В автобусе оказалось свободно. Через десять минут они уже добрались до станции. Подошедшая электричка была дальней - вагоны переполнены. Сенька протиснулся в дверь с неудобной корзинкой, мать - за ним. Дальше пройти трудно - пришлось остановиться в тамбуре, где тоже было много народу. На остановке люди спотыкались об их корзинки, многие откровенно ругались:

- Опять мешочники!..

Сенька уже привык к этому и безропотно передвигал свою корзинку с места на место.

- Ничего, доберемся как-нибудь, - успокаивала мать, гладя Сеньку по голове. - Ты ее сюда, к краешку, поставь!

Город их встретил привокзальной сутолокой, шумом, раскаленным асфальтом, душным, дымным воздухом. Видимо, уже кончились на заводах смены, скоро пойдут с работы покупатели.

В метро опять толкучка у дверей вагонов, опять недовольные взгляды и голоса:

- Дайте же пройти! Ох уж эти мешочники!

Сенька съеживался в такие минуты, терялся, не зная, как лучше поставить корзинку, а мать неуклюже поворачивалась то влево, то вправо, давая дорогу: "Пожалуйста! Проходите, пожалуйста!"

Когда вышли из метро, Сенька спросил:

18
{"b":"53382","o":1}