ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А Лида знала, что у них - пусть они, как считает сосед, люди обеспеченные! - вечно не хватает денег, и мать занимает, и отец, хотя не экономят, не прижимаются, а живут вроде бы по простому принципу, как все: есть - есть, нет - нет!

Лида безразлично посмотрела на соседа, словно и не расслышала его слов.

- Ну, как знаешь, Лидочка, - обиженно удивился сосед. - Я ведь думал, как лучше!.. Пользоваться надо погодкой. Не часто в сие лето такая случается...

- Я приду! - крикнула она в окно. - Вот только...

Она вспомнила отца и почти интуитивно те непонятно-далекие места, где он сейчас... И еще то, что отец всегда ругал ее за неаккуратность и за невнимание к домашним делам, которые проходят как-то стороной от Лиды, и слова его: "Вырастешь, сама пожалеешь, что ни макарон сварить не можешь, ни пол подмести..."

- Доченька, пошла бы погуляла! - сказала Валентина Михайловна. Правда, Лидуша! Пока погода разгулялась.

- Я лучше тебе помогу. Давай в магазин схожу? Или еще что надо?..

Видно, никто не может понять ее, Лиду! Сейчас, по крайней мере. И разве плохо, когда человек думает? Ну, может быть, не думает, а начинает думать. И об отце - тоже?

По утрам Лида бегала на станцию за газетами. Не для себя, ясно! Для матери!

Сама Лида как-то не научилась читать газет, и хотя отец, когда еще был дома, не раз шутил и даже издевался по этому поводу, - не научилась. От случая к случаю смотрела, и то после каких-то слов отца, даже хвалилась: "Пап! А я сегодня прочитала "Правду" и "Комсомолку" - но это, верно, бывало редко.

Ей нравилось бегать на станцию. В любую погоду, пусть в самую дождливую. Она выходила рано, не позже восьми, поскольку газеты в станционный киоск привозили в половине девятого и - случись, опоздай! - их не хватало. Да и очередь там вечно была - в основном все пенсионеры.

Лида любила дорогу на станцию. Почти городскую - даже с асфальтированным тротуаром - и все же необычную. Слева - березовая роща с деревцами совсем еще маленькими, но удивительно крепкими и красивыми, справа - сосновый бор: могучие, с бледно-песочными стволами сосны, будто подпирающие низкое облачное небо.

Стоило перепрыгнуть дорожную канаву слева, и - на! - собирай подберезовики, подосиновики, сыроежки, а справа, рядом с тротуаром, по утрам виднелись целыми кучками маслята и лисички, которых, видимо, никто не замечал по торопливости и замороченности. А Лиде было странно, что люди так спешат и не видят этих грибов и вообще того, как все красиво вокруг...

Она выходила с дачи заранее, и шла не торопясь, и бросала по пути в сумку грибы, выбирая самые что ни на есть свежие и симпатичные. Иногда набиралась полная сумка, иногда - чуть меньше, но все равно мать хвалила ее и огорчалась одновременно: она сама очень любила грибы, а главное, конечно, не в этом.

- Жаль, папы нет, - говорила она каждое утро. - Вот бы он обрадовался!

На станции было шумно и суетно, и она чем-то напоминала Лиде город, и ей было приятно от этого напоминания. Мост через речку Сетунь, мутную и бурную по этому мокрому лету, был забит машинами. Они торчали в очереди на переезд через железную дорогу. Часто шли поезда - ближние и дальние, и люди бежали к кассе и на платформу, и ребята толпились возле мороженщицы, и старик кассир под неодобрительное ворчание таких же стариков в очереди, прежде чем начать торговать газетами, мучительно долго пересчитывал их.

Валентина Михайловна читала газеты каждый день. Может, она и раньше читала их так же, но Лида этого не помнила. Она знала сейчас одно: мама без газеты не может. И поэтому покупала ей все, что доставалось, включая "Сельскую жизнь", "Футбол" и "Экономическую газету".

Мать странно читала газеты. Когда были письма и записки от отца, она читала газеты быстро и рассеянно, как говорится - просматривала.

Когда от папы вестей не было, она читала газеты долго, словно выискивая в них что-то особое, только ей известное и необходимое. Она замыкалась в себе и была рассеянна, даже домашними делами занималась нехотя, как бы во сне. И сердилась, вспыхивала по любому поводу, и придиралась к Лиде по мелочам. Так, по крайней мере, самой Лиде казалось. И еще Лида думала: "Мама просто сердится на отца за то, что уехал, сердится за то, что редко пишет, сердится..."

Сама Лида почему-то была на стороне отца. Она никогда бы не призналась даже самой себе в этом, но она больше была привязана к отцу, чем к матери. Может, потому, что реже видела его. Может, потому, что отец был по характеру да и вообще такой не похожий на всех ее знакомых мальчишек: умный, и сильный, и молчаливый, и справедливый. И еще - очень застенчивый.

А мальчишки в их школе - все страшные нахалы и циники, и непонятно, что с ними будет, когда они вырастут и станут мужчинами. Нет, конечно, они никогда не станут такими, как ее отец! А может, и станут? Вряд ли!

Так думала Лида. И раньше, наверно, так, и сейчас, в это лето, когда уже не было отца и когда мать ждала от него писем, как сегодня, а письма не было, и она нервничала, не находила себе места и без конца шелестела газетами...

Лида привыкла, что пол в комнате всегда был подметен. Сегодня мать не подмела пол. Лида привыкла, что печка всегда была протоплена. Сегодня в комнате было зябко и потому неуютно, сыро и мрачно. Лида привыкла, что они всегда в одно время завтракали и обедали, ужинали и пили чай. Сегодня прошло уже полдня, а они так и не позавтракали.

Мать листала газеты, а Лиде, наверно, хотелось есть. Мать куталась в платок, а Лиде тоже было холодно, но она ни во что не куталась. Мать прислушивалась к шуму каждой проходящей мимо машины, а Лида почему-то сердилась. Может, потому, что на улице дождь. Может, потому, что где-то так настырно каркали вороны и лаяли собаки. Может, потому, что ей просто хотелось есть и вообще все сегодня на даче было не так, как всегда.

А может, и потому, что не хотелось, чтоб мать сердилась на отца. В конце концов, у него же какие-то свои важные дела, и что, если он не может звонить и написать письмо вовремя?..

Лида ходила-бродила вокруг матери, не зная, чем заняться, как вести себя, и вдруг спросила:

- Злишься, да?

Лида сама злилась.

66
{"b":"53382","o":1}