ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Так слушай, - сказал я с чувством явного превосходства, - когда солнце садится, а луна или месяц только появляются, это как смена караула у Мавзолея или на другом важном посту. Солнце вечером сдает пост луне, а утром луна - солнцу...

Я вспомнил ему все, что в детстве рассказывал мне отец. Вспомнил потому, что я говорил сейчас с мальчишкой и мне хотелось подстроиться под него, и поразить его этим детским воспоминанием, и еще, конечно, похвалиться, что не такой уж я ничего не знающий красноармеец, как кажется ему.

- Хорошо! - сказал он опять с упором на "о". - А откуда ты знаешь?

Я не ждал этого вопроса. Тогда, в ту минуту, не ждал и, ясно, не сказал об отце, схитрил.

- Знаю, и все, - сказал, - это точно!

- Хорошо! - повторил он. - Как у Мавзолея, смена караула. Спасибо тебе! - Он помолчал, посмотрел на луну и вновь на меня: - А я не сам узнал, что луну солнце согревает. Отец рассказывал. Я и запомнил и, когда смотрю на нее, все помню. И отца.

- А где он у тебя?

- На войне погиб, немцы убили, недавно похоронная пришла, - сказал мальчишка. - А у тебя есть отец, старый?

Я не выдержал, прижал парня, обнял, растряс, чтобы согреть как-то. И, может, стыдно красноармейцу плакать, и вся война у меня была еще впереди, когда я ни разу не плакал, - а тут не пересилил себя.

- Прости! Я ж тоже... Про солнце и луну не сам. Отец в детстве рассказывал. Не старый он был. Тоже на войне, под Москвой, немцы убили. Только в сорок первом...

ИДЕТ СНЕГ...

Идет снег. И сегодня идет. И шел вчера. И позавчера. Идет как бы нарочно к Новому году, поскольку прошлые новогодние дни были на редкость незимними. Скорее, осенними, дождливыми.

А вот сейчас идет снег. Совсем необычный снег. Такой, словно ты не видел никогда его прежде, хотя и прожил на свете около пяти десятков лет. И будто никогда не был в этих подмосковных местах. Ни в прошлом, ни в позапрошлом, ни в поза-поза-поза - десятки лет назад - позапрошлом году.

Нет, вроде и был, а такого снега не видел.

Снег летит между черно-рыжими стволами елей и сосен, ложится на их лапы и ниже, на какие-то голые ветки - то ли рябины или бузины, то ли на оставшиеся с лета рослые сорняки, и на крышу, и на карнизы дома нашего ложится, и на порог - на все пять ступенек, и на перила у порога.

Узкие тропинки-дорожки, которые я пробивал все минувшие дни, дабы был подход к дому, опять в снегу. И еще лучше выглядит перелопаченный мною в сугробы снег по краям дорожек, и по пути к сараю, где лежат дрова, и по пути к улице, где вот уже третьи сутки трудится грейдер, освобождая путь для увязающих в снегу машин.

Люди борются со снегом, а он, снег, все идет и идет. А может быть, даже не идет, а летит, или парит, или, точнее, опускается на землю. Не торопясь, ласково, задумчиво как-то опускается на землю. Словно в самом деле размышляет, думает о своем предназначении на земле. Что, для чего он, снег, на земле? Для урожая, но это - дело людей! И ежели для урожая - это в поле, а он, снег, не может падать только на поля! А там, где нет полей, с ним, со снегом, борются люди. На дорогах и тропках, во дворах и на улицах. Борются лопатами и машинами. Борются и проклинают его, снег...

Вот он и идет, размышляя, тихо опускаясь на землю. В конце концов, он знает, что его ждет. Придет весна, и он растает. Растает, и никаких следов не останется от него. А может быть, останутся?

Этот рассказ - не для детей. Дети не любят, когда им рассказывают о детях. Дети любят, когда им рассказывают о взрослых. О тех взрослых, которыми они хотят стать сами...

Этот рассказ - не для взрослых. Взрослые не любят, когда им рассказывают о детях. Не любят, потому что они сами были детьми, о чем, правда, они забыли. Не любят и потому, что они сами ныне - папы, мамы, бабушки и дедушки. Ну, а раз так, то они - взрослые, и они не любят, когда им, взрослым, напоминают, какими они были...

Этот рассказ - о зиме.

И просто о том, как идет снег.

И еще о человеке, о мальчишке одном, который начал что-то понимать, пока шел снег.

Ели и сосны - все в снегу. Лапы хвои поникли под снегом. На каждой лапе - сугроб. Пусть небольшой, но сугроб. Свалится - собаку завалит, а человека - обсыплет, отрезвит, испугает.

А что, если в одно время с каждой лапы такие сугробы свалятся? С пяти-шести веток сразу? Как сейчас, когда белка, пушистая, юркая, похожая мордочкой на крысу и лишь телом и хвостом на благородное животное, совершила три воздушных прыжка - с сосны на ель, и с ели на сосну, и опять на ель - и стряхнула снег сразу с нескольких деревьев?

Белка смеется, уцепившись за мохнатую ветку. Смеется, смотрит вниз испуганными вроде бы глазками, а сама довольна. Удрала! От кого только? От людей, что ли?

Но люди не обижают белку. Это, может быть, где-нибудь в Сибири или на Урале, а у нас под Москвой не обижают. И право, что тут с нее взять, с белки! Так, для забавы разве поймать и приютить дома. Но зачем?

Белка стряхнула снег с сосны, еще посмотрела вниз, потом вдруг вверх. Там вороны пронеслись с диким надрывным карканьем - одна за другой, одна за другой, сразу шесть молодых поджарых ворон. Нет, это ее, пожалуй, не касается. Пусть себе дурят эти вороны, если им нравится.

С ревом пронеслись подряд несколько самолетов. Видимо, объявили погоду, и Внуково выбрасывало их - рейс за рейсом.

Белка встрепенулась, взглянув и на первый, и на второй, и на пятый, и перестала глядеть в небо. Когда она родилась, самолеты уже давным-давно летали над ее головой, и она к ним привыкла.

Мордочку почистила белка, отряхнула снежок с хвоста и уши почистила, потом опять взглянула вверх.

Идет снег. Идет и сыплет крупными хлопьями на беличью шкурку. А зачем? Конечно, зима - хорошо! Но когда и так много снега, зачем?

Снег идет.

И человек шел. Просто так шел по дорожке, думал и не обращал внимания на снег.

- Ну, как ты? Здравствуй! - встретил я человека.

Человек смутился. Видно, не ожидал.

- Здравствуй, тезка!

Опять молчит человек.

- Здорово, тезка! Что ж ты молчишь? - повторил я.

Услышал человек "здорово" и сразу откликнулся:

- Здравствуйте! - Таким извиняющимся тоном откликнулся и вновь сказал: - Здравствуйте, а я...

Мой тезка - Сережка, сосед мой, сколько лет я знаю тебя!

92
{"b":"53382","o":1}