ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На сцене девушка с огненно-рыжими волосами и большим бюстом совершала обычный ритуал. На ней был купальник и лента с надписью «Мисс Жаркая Калифорния». В этом штате благодаря докторам и силиконовым инъекциям бюсты выдающихся размеров встречались чаще, чем в других местах.

Девушка быстро сбросила с себя купальник. На ней остались лишь лента и красно-бело-синие мини-трусики, прикрывавшие низ живота.

– Ну и сиськи! – радостно воскликнул Клей. Чарли вздохнул. Девушка казалась ненастоящей.

Два огромных полушария упругой плоти. Он заказал бутылку виски и принялся быстро опустошать ее.

Следующая стриптизерша появилась в расшитом бисером пурпурном платье с глубочайшим декольте; у нее были густые иссиня-черные волосы. Ее представили как «Неистовую Гарольду». Грянула музыка. Девушка принялась заученно извиваться на сцене.

Чарли это зрелище совершенно не заводило. Клей же разволновался, точно школьник, впервые оказавшийся с женщиной.

В промежутках между выступлениями стриптизерш комик отпускал со сцены плоские шутки; внимание Чарли привлек сочный бруклинский акцент. Он заинтересовал его гораздо сильнее, чем девушки. В нем присутствовала особая гнусавость, которую Чарли решил скопировать в следующем фильме.

– А теперь я представлю вам пару диких мустангов! Маленькая Косточка и потрясающая Толстуха Фанни! – объявил комик.

Чарли пришел в восторг от того, как артист произнес слово «мустангов». Он повторил его вполголоса, стараясь добиться сходства.

При появлении девушек Клей захохотал вместе с другими посетителями.

Маленькая Косточка напоминала Твигги; она была очень хорошенькой. Розовое мини-платье обтягивало ее тело.

Потрясающая Толстуха Фанни тоже была хорошенькой; она казалась огромной надувной куклой с двойным подбородком и ногами-колоннами. На ней также было розовое мини-платье.

Они прошли по сцене под звуки «Здравствуй, Долли».

– Господи! – пробормотал Клей. – Я всегда мечтал о такой пышке.

Чарли прикончил бутылку, но даже в состоянии самого сильного опьянения он не смог бы захотеть толстую Фанни. Худенькую – другое дело. Светловолосая, кареглазая, она была привлекательна.

Девушки раздевались синхронно. Сняв узкие мини-платья, они остались в бюстгальтерах, трусиках и чулках, прикрепленных к старомодным поясам.

Толстуха Фанни имела грандиозный вид; складки ее жира колыхались под музыку. Маленькая Косточка напоминала скелет с торчащими из неразвитой грудной клетки ребрами.

Одновременное присутствие на сцене двух девушек столь разного сложения производило почти непристойный эффект. Расстегнув лифчики, стриптизерши принялись покачивать бедрами под «Бессердечную Анну». Наконец они избавились от чулков.

– Я должен трахнуть толстуху, – простонал Клей.

Видела бы его сейчас Натали, подумал Чарли, которого забавлял энтузиазм друга. Толстуха Фанни напоминала гигантское животное. Большие рыхлые груди с сосками, равными по размерам еле заметным выпуклостям Косточки, болтались из стороны в сторону.

Выступление закончилось. На сцену выбежал комик; он отпустил пару пошлостей и пообещал всем ровно через час новое потрясающее шоу.

Клей перехватил комика, когда тот направился к бару. Чарли попросил счет и расплатился. Он решил подбросить Клея и отправиться к себе. Если Клей захочет развлекаться дальше, он сможет сделать это один.

Порывшись в кармане, Клей вручил комику деньги.

Чарли встал. Без очков его никогда не узнавали. Кто захочет быть узнанным в такой дыре?

– Пойдем, – нетерпеливо произнес он.

– Я обо всем договорился, – возбужденно выпалил Клей. – Все в порядке.

– Что в порядке?

– Ну, насчет Толстухи Фанни и Косточки. Я дал этому типу двести долларов, мы отправимся к ним. Это через дорогу. У них есть только час. Как тебе такая организация?

– Две сотни долларов за такую парочку. Мне кажется, у тебя размягчились мозги.

– Зато кое-что другое стало твердым. Идем. Чарли неохотно проследовал за другом. Натали всегда утверждала, что Клей готов трахаться с кем угодно, но это было уже чересчур.

Косточка открыла дверь квартиры. На ней был черный шифоновый пеньюар, отделанный страусовыми перьями. На лице девушки блуждала бессмысленная улыбка.

Оказавшись в этом однокомнатном жилье, Чарли вспомнил о том, как давным-давно впервые имел дело в убогой гримерной с двумя сестрами. Здесь стоял тот же запах дешевых духов и кислого пота.

Клей радостно шагнул вперед.

– Выпивка найдется? – спросил он. Косточка удивленно посмотрела на него.

– Джейк не говорил, что вы заплатили за спиртное. В туалете спустили воду; Толстуха Фанни вышла из санузла. На ней был такой же пеньюар, что и на Косточке. Она тотчас взяла дело в свои руки.

– Бутылка виски – десять долларов. Снимайте штаны и чувствуйте себя как дома, но не совсем – в нашем распоряжении только час. Грубое обращение – за дополнительную плату. Вы меня поняли – за дополнительную плату. Если захотите поиметь меня вдвоем одновременно – тоже доплатите.

Она говорила очень быстро нежным высоким голосом, диссонировавшим с ее габаритами.

Клей посмотрел на Чарли, Чарли – на Клея; мужчины расхохотались.

– Может быть, у тебя встанет, но у меня определенно не получится, – сказал Чарли.

– Попытаюсь оправдать двести долларов, – отозвался Клей, расстегивая «молнию» и снимая штаны.

– Я, пожалуй, буду только смотреть, – вежливо сказал Чарли, когда Косточка шагнула к нему.

Толстуха скинула пеньюар и легла на софу. С глупейшей улыбкой на лице Клей забрался на девушку.

– Скажи моему другу, что я подожду в автомобиле, – обратился Чарли к Косточке и тихо покинул квартиру.

31

Санди вылетела из аэропорта Акапулько первым рейсом. Место назначения – Мехико.

Она стянула волосы на затылке, надела темные очки и оформила билет на имя мисс Сэндс. Она еще не решила, куда отправится, однако ей следовало опередить шумиху в прессе.

Помолвка со Стивом Магнумом возвысила ее в глазах публики, сделала объектом особого внимания. И теперь ей приходилось прятаться – особенно от Стива. Она знала, что если он отыщет ее, она будет засыпана оправданиями, извинениями и в конце концов оскорблениями. Она хотела избежать всего этого.

В Мехико она пробежала взглядом по строкам табло. Она не собиралась улетать далеко. Затем вдруг вспомнила о Рио. Почему бы и нет? Она не была там после похорон родителей. Удобный случай. Самолет вылетал в Рио через час.

Маленький мальчик лет пяти-шести с широко раскрытыми глазами стоял возле прохода. Санди сразу же обратила на него внимание: во-первых, потому что он казался слишком юным, чтобы путешествовать без взрослых, а во-вторых, потому что он был самым красивым ребенком, какого она когда-либо видела. Длинные темные волосы нимбом обрамляли овальное лицо с черными глазами и оливковой кожей. – Если бы у меня был ребенок, – подумала она, – я бы хотела, чтобы он выглядел именно так.

Мальчик стоял спокойно, неподвижно, иногда встревоженно поглядывая по сторонам; он явно ждал кого-то.

Когда объявили рейс, мальчик заплакал; он не хныкал, просто по его щекам покатились выступившие из глаз слезы.

Санди подошла к нему.

– Ты ждешь маму?

Он покачал головой.

– За тобой кто-то придет? Ребенок кивнул.

– Oui, papa.

– Ты француз?

– Да, француз, – прозвучал за спиной Санди бесстрастный мужской голос. – С ним все в порядке, спасибо, можете оставить его в покое.

Мужчина крепко взял мальчика за руку, и они направились к самолету.

Санди пошла вслед за ними. Она догнала их в конце трапа.

– Извините, – сказала она. – Я подумала, что он один. Я лишь хотела узнать, не нужна ли ему помощь. Он плакал.

– Плакал? – удивился мужчина. – Жан-Пьер никогда не плачет.

– О, так вы – Клод Хассан, да?

Санди была готова проглотить свой язык, она почувствовала себя назойливой поклонницей.

37
{"b":"534","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Я – танкист
Двойная жизнь Алисы
Чаша волхва
Война 2020. На южном фланге
#Сказки чужого дома
Ложь во спасение
Дочь болотного царя