ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ее зрачки увеличились, и он понял, что она пользовалась ЛСД. Чарли не одобрял этого. Одно дело – курить «травку», но все остальное – игра с огнем.

– Я сделала очень интересное открытие, – сказала девушка. – Смешав «травку» со «спидом», я могу заниматься этим.

– Чем? – резко спросил он.

– Ну, трахаться. Ты меня понял – пользоваться той штукой, что висит у тебя между ног.

– По-моему, тебе пора вернуться к маме. Если ты решила, что мне будет приятно услышать о том, что ты способна заниматься со мной сексом, лишь обалдев до безумия, тебе следует подумать еще раз.

– Тебе так хотелось потрахаться. Все твои друзья, этот, как его, Клей, и Кэри – настоящая мерзость, я ненавижу их, они – фальшивое дерьмо!

– И ты тоже, дорогая Филлипа, и ты тоже. На самом деле в тебе гораздо больше фальши, чем в них, потому что ты строишь из себя человека, которым ты не являешься. Ты действительно чокнутая, тебе это известно?

– Ты – старик, – осклабилась она. – Глупый старик. Что скажешь о своей диете, длинных волосах, хипповском прикиде? Люди принимают тебя, потому что ты – кинозвезда. Они смеются над тобой. Ты нелеп, подумай об этом.

Звонить Маршаллу было бесполезно. Одиночество в Палм-Спринге убивало Чарли. Если в ближайшие несколько дней Маршалл ничего не предложит, он всерьез подумает о возвращении в Лондон.

Он грустил оттого, что в конце каждой дружбы он понимал, что его снова использовали. Даже Филлипа заявила, что его принимают везде, потому что он – кинозвезда. Ему не приходило в голову, что и она видит в нем знаменитость.

Гнилые «звездочки» и обыкновенные девушки – все они в душе были сестрами; отличие заключается в том, что с первыми приятно трахаться.

В город приехала Кэри, и Чарли угостил ее обедом.

В ней все клокотало.

– Этот французский режиссер – настоящий сукин сын, он погубит карьеру Санди. Он запер ее в доме и даже мне не позволяет разговаривать с ней больше десяти минут. Он возомнил себя Богом.

– Кэри, дорогая, ты должна поговорить с Марш, я прохлаждаюсь тут без дела. Я всю жизнь работал, и нынешнее безделье сводит меня с ума. Я здоров, как бык. Попроси его найти что-нибудь для меня.

– Но врачи сказали, что ты должен отдохнуть.

– Да пошли они к черту, дорогая, я нуждаюсь в работе.

– Я поговорю с Маршаллом. Я знаю, он считает, что тебе не следует сейчас уставать: в конце года тебя ждут два фильма. Ты приедешь на нашу свадьбу?

– Мне бы не хотелось ее пропустить. Эй, дорогая, у меня есть отличная идея. Сколько гостей вы пригласите?

– Пятьдесят. Мы обидим весь Голливуд, но я не выношу войну мафий. Будут только родственники и самые близкие друзья.

– Почему не устроить торжество здесь?

– Где?

– Здесь, у меня. В этой дорогой арендованной хибаре. В саду будет чудесно. Мы пригласим священника. Доставим всех на специальном самолете. Это отличная идея. Мой свадебный подарок тебе и Маршаллу.

Она засмеялась.

– Почему бы и нет? У нас еще ничего не организовано.

Подавшись вперед, она поцеловала Чарли в щеку.

– Думаю, это будет замечательно. Мы сможем все подготовить к субботе?

– Положитесь на меня. Я смогу себя чем-то занять.

Чарли хотел, чтобы свадьба была необыкновенной. Он знал Маршалла много лет и любил его. Кэри ему тоже очень нравилась.

Он нанял секретаршу по имени Мэгги и поручил все мелочи ей, сообщив девушке свои пожелания. У нее был широкий приплюснутый нос, рыжие полосы и веснушки. Она составляла ему компанию. Умела слушать и не слишком много говорила сама. Чарли решил, ЧТО болтливость вышла из моды.

49

– Прими эти таблетки.

– Я сказала тебе, что не пользуюсь лекарствами. Меня от них тошнит, и я не нуждаюсь в снотворном.

Санди лежала в постели с Клодом; над ними, точно третий человек, маячила камера. Было три часа ночи.

Санди очень устала, ей хотелось закрыть глаза и провалиться в сон.

Весь вечер Клод находился в странном настроении, разговаривал с ней о фильме, его героях, о смысле картины. Затем в час он захотел позаниматься любовью; ей показалось, что он превзошел самого себя; Клод прекрасно владел ситуацией и своим телом. Он доводил их обоих до грани, останавливался, зажигал сигарету, несколько секунд бродил по комнате. Финал был ошеломляющим. Сейчас она испытывала ощущение покоя, удовлетворенности, а он уговаривал ее принять таблетки.

– Я хочу, чтобы ты их проглотила, – настаивал Клод. – Это необходимо.

– Почему?

– Слушай, я сказал тебе – если ты завтра хорошо поработаешь, я отпущу тебя на свадьбу твоей подруги. Я уступаю тебе, и ты уступи мне. Прими их, и перестань упрямиться, точно ребенок.

– Нет, Клод, я не приму таблетки. Если мы начнем снимать в семь, я еще буду сонной.

Он вздохнул.

– Умница – ты будешь сонной, именно такой ты мне нужна. Сонной и заторможенной. Я собирался поймать тебя врасплох, но поскольку ты проявляешь упрямство… Утром мы снимем эпизод с изнасилованием. Я не хочу, чтобы ты вставала с постели.

– Господи! – Она не поверила ему. – С неумытым лицом и грязными зубами?

– А какой, по-твоему была Стефани, когда парни ворвались в дом? Спала, так ведь? И она приняла снотворное. Именно так мы и будем снимать. Если хочешь быть актрисой, слушайся меня.

Она неохотно проглотила таблетки и закрыла глаза. В эпизоде не было диалогов, только много борьбы. Как будет снимать это Клод? Наверно, даст крупный план с ее лицом, поэтому он хочет, чтобы она выглядела естественно.

Она заснула без тревоги. Он – блестящий режиссер. Она доверяла ему.

Прежде всего, она почувствовала, что с нее сорвали простыню, и затем на Санди навалилось нечто тяжелое.

Она попыталась освободиться. Ее ночная рубашка с треском разорвалась.

Она попробовала открыть глаза, но слепящий свет тотчас заставил ее сомкнуть веки.

– Отпустите меня, – сказала она; в голове ее был туман; она снова открыла глаза и в изумлении увидела перед собой лицо Карлоса Ло. Он сидел на ней верхом, обхватив руками ее груди; его дыхание было тяжелым, прерывистым.

Рядом с ним над Санди склонился другой актер, он тихо смеялся.

– Это еще что такое? – запротестовала она. Санди была обессилевшей, слабой, сонной.

– О, негодяй, – пробормотала она. – Негодяй. Он и правда это снимает. Он действительно позволит этим панкам изнасиловать меня.

Она начала бороться, но у нее не было сил.

Один из актеров прижал ее руки к кровати, второй раздвинул ноги актрисы; когда мужской член вошел в нее, Клод оказался над Санди с камерой в руках; объектив приблизился к лицу девушки.

– Негодяи! – еле слышно закричала она.

Затем пришел черед худого парня; его злые зеленые глаза улыбались ей. Она лежала на спине. Бороться не имело смысла. Слишком неравными были их силы.

Насилуя Санди, парень кусал ее лицо. Когда он слез с девушки, камера прошлась по ее телу, точно еще один любовник.

Санди не шевелилась; она лежала на кровати, словно распятая.

– Я никогда не прощу тебе этого, Клод, – сказала она, – никогда.

– Может быть, простишь, когда прочитаешь восторженные рецензии.

Он небрежно опустил портативную камеру. Санди за метила, что большая камера все еще работает. Молодые актеры удалились.

– Кстати, – сказал Клод, – познакомься с моей женой.

Из-за большой камеры появилась изящная блондинка. На вид ей было чуть больше тридцати. Она приветливо улыбалась.

– Не волнуйся дорогая. Клод так работает. Конечный результат важнее всего, я уверена, ты с этим согласишься.

Санди села, подтянув колени к груди. Она не верила в реальность происходящего.

– Мы знали, что ты подойдешь на роль Стефани. У тебя прекрасное тело. Клоду повезло насладиться им.

Но теперь, увы, ситуация изменилась. Уверена, ты поймешь. Возможно, после съемок мы придем к какому-то соглашению. Заключим – как это назвать? – тройственный союз. Полагаю, я сумею научить тебя кое-каким штукам, которые неизвестны даже Клоду.

56
{"b":"534","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Тень иракского снайпера
Вторая половина Королевы
Маленькая женщина в большом бизнесе
По ту сторону
Гнев викинга. Ярмарка мести
Каждому своё
Свидание напоказ
Замуж не напасть, или Бракованная невеста
Умереть, чтобы проснуться