ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Снимай все, – потребовал Герберт; его брюки вдруг стали узкими в паху.

– Скажите Клоду, что шутка зашла слишком далеко, – тихо сказала она. – Я закончу этот проклятый фильм. Сделаю это.

Санди заплакала.

– Клод тут ни при чем – это я… я. Ты не знаешь, кто я?

– Что вы хотите от меня? Что я вам сделала?

– Хватит распускать сопли, раздевайся до конца. Это не проблема для шлюхи.

Она медленно стянула с себя трусики под халатом. Он забрал их у нее и сунул себе в карман. Она занялась лифчиком.

– Сними халат, – приказал Герберт. – Я хочу видеть тебя голой.

– Он убьет меня? – подумала Санди. У него были такие бесстрастные, злые глаза. Она невольно вздрогнула.

– Кто вы? – спросила Санди. – Почему так поступаете со мной?

– Сними халат, – пробормотал Герберт. Он казался замкнутым, нервным. На его шее пульсировала артерия, глаза Герберта казались остекленевшими.

Она сняла халат через голову и посмотрела на мужчину.

Он оглядел ее с ненавистью. Его глаза скользнули по обнаженному телу актрисы.

– Повернись и не оглядывайся, – скомандовал он. – Если повернешься – мальчишка умрет.

Закрыв в ужасе глаза, она повернулась к нему спиной. Обхватила свое тело руками в ожидании чего-то ужасного.

Он расстегнул брюки торопливыми неловкими руками и с тихим сердитым стоном извергнул продукт своей страсти на ее трусики, которые Герберт вытащил из кармана.

Он не пытался приблизиться к Санди. Пусть она подождет, помучается немного в ожидании его прикосновения.

Она услышала звук расстегиваемой «молнии», затем – тихий сердитый стон. Охваченная чувством отвращения, Санди затаила дыхание. Она поняла, что он делает.

И вдруг она догадалась, кто этот человек. Это маньяк, который писал непристойные письма. Конечно! И голос – теперь она была почти уверена, что именно этот голос бормотал гадости в телефонную трубку.

Герберт снова почувствовал в себе мужскую силу. Ощутил себя хозяином положения. Виновато взглянул на часы. Луэлла ждет его.

– Надень халат и следуй за мной, – сказал он.

Чарли запарковал автомобиль на другой стороне улицы чуть дальше за «линкольном».

Он увидел Санди, скрывшуюся с шофером в маленьком доме с выцветшей краской.

Все выглядело очень странно. Почему она ушла с середины премьеры и поспешила сюда? Возможно, здесь жили ее родные. Но Чарли смутно помнил, что она выросла в Южной Америке, и что ее родители умерли.

Конечно, все это – не его дело; возможно, она смутилась бы, узнав, что он следит за ней. Однако, наверно, ему следует задержаться здесь на пять минут. Что-то тут не так.

Он закурил сигарету и удивился, почему в нем вдруг проснулся интерес к Санди Симмонс. Она была одной из многих актрис. Конечно, она обладала удивительной красотой, но он дал себе слово держаться подальше от девушек такого типа. Хм… в ней было нечто особенное. Она отличалась от всех других актрис. Он хотел видеть Санди, узнать ее получше, проводить с ней время.

Конечно, возможно, что она не пожелает и слышать о нем. Сейчас о ней мечтают все мужчины Голливуда. У Клея буквально текли слюни при упоминании ее имени.

Чарли, пожав плечами, решил ехать, но потом заколебался: пока он думал о ней, в дом вошли девять мужчин. Десятый только что подрулил к коттеджу.

Что это, вечеринка? Если да, то где дамы?

Он подождет еще немного.

Мардж отлично знала, что происходит. Готовится вечеринка в «кругу друзей». Она кусала ногти и чертыхалась себе под нос.

Луэлла считает себя очень умной. И Герберт тоже. Они оба задумали лишить ее законного удовольствия.

Что ж, их хитрости на это не хватит. Она имела право посещать все встречи «друзей». Она ведь заплатила, верно? Была членом сообщества. Она осуществит свое право и присоединится к ним.

Единственная проблема заключалась в том, что она неважно себя чувствовала. У нее появилась ноющая боль в животе, но это ее не остановит. Она отыскала бутылку бренди и сделала несколько больших глотков. Затем сунула в рот пару шоколадных конфет, чтобы отбить запах. В висках у Мардж стучало, голова кружилась от алкоголя.

Пусть будут прокляты Луэлла и Герберт. Она вышла из дому.

Когда они оказались в коридоре перед закрытой дверью, Герберт зашептал, обращаясь к Санди:

– Помни, шлюха – одно слово, и ребенок умрет. Ты молча сделаешь то, что я тебе велел. Я буду все время следить за тобой.

Она вздрогнула, замерзая в почти прозрачном черном халате.

Он открыл дверь, и они вошли в комнату.

Она была освещена длинными черными свечами. Повсюду стояли обнаженные мужчины. Их лица скрывались за масками.

Женщина приблизилась к Санди и Герберту с распростертыми объятиями. Она тоже была голой; ее высохшие груди висели, точно мешочки.

– Добро пожаловать в «круг друзей», моя дорогая.

Санди отпрянула, когда женщина попыталась обнять ее. Герберт Грубо толкнул актрису в спину.

Луэлла взяла Санди за руку и повела ее к какой-то доске, накрытой черным бархатом и прислоненной к стене. Доску окружали черные горящие свечи. Санди она напоминала гроб.

Атмосфера была зловещей: обнаженные безмолвные мужчины замерли в полутьме, и лишь Герберт прохаживался полностью одетым.

– Избавься от халата, моя дорогая, – вкрадчиво произнесла Луэлла. – Сняв одежду, ты освободишься от грехов.

Оцепеневшая Санди позволила стянуть с себя халат, затем Луэлла и еще один мужчина уложили девушку на доску.

Луэлла пробормотала что-то нараспев. Мужчины повторили ее слова хором.

Она обмакнула палец в черную краску и вымазала ею соски Санди.

Дрожа от ужаса и отвращения, девушка напрягла свое тело, стараясь не замечать шершавых коротких пальцев Луэллы. Санди пыталась освободиться от страшных мыслей и стать просто куском плоти. Им нужно только ее тело. Если ей удастся отключить сознание, ничто не будет иметь значения. Они смогут делать с ней все что угодно, не затрагивая ее душу.

Она лежала неподвижно. Что бы ни происходило, она должна быть уверена в том, что Жан-Пьеру не причинят вреда.

Луэлла снова забормотала. Люди взялись за руки и начали двигаться вокруг девушки.

Лица в масках и обнаженные тела постепенно приближались к ней.

60

Толстуха заинтриговала Чарли. Она вынырнула из соседнего дома, подошла к двери, за которой скрылась Санди, потом, передумав, заглянула в боковое окно, вернулась к двери, снова заколебалась. Сейчас она стояла среди сорняков перед домом, очевидно, не зная, что ей делать.

Чарли вылез из машины. Он решил как бы случайно пройти мимо дома и затем уехать. Ситуация становилась нелепой. У Санди, вероятно, есть веские причины находиться там, где она была, и его они не касаются. Он знает девушку весьма поверхностно и не имеет права шпионить за ней.

Мардж зашаталась. У нее болел живот. Она с трудом дышала. Ей хотелось войти в дом и поймать их врасплох. Она должна подождать минуту, отдышаться; боль отпустит ее. Через окна ничего нельзя было увидеть. Они задернули плотные шторы.

Она опустилась на колени и неожиданно для самой себя упала на траву.

Она лежала беспомощно, надеясь, что ей скоро станет лучше.

Чарли увидел, что женщина свалилась на землю, и понял – это его шанс проникнуть в дом. Он поспешил к ней.

– Вам плохо? – спросил он. – Позвольте мне помочь вам.

Она посмотрела на него болезненно-желтыми глазами и решила, что он принадлежит к «кругу друзей».

– Возьмите меня в дом с собой, – пробормотала она. – Я имею право.

– Конечно, – сочувственно произнес Чарли. У женщины был крайне нездоровый вид. Он помог ей сесть. Господи, ну и тяжесть. – Идемте, – сказал он, – попробуйте подняться.

Она с трудом встала на ноги.

– Негодяй за это заплатит, – заявила она, покачиваясь из стороны в сторону.

Они вместе добрались до входной двери.

– У меня есть ключ, – сказала женщина. Луэлла дала его ей когда-то и забыла забрать назад. Чарли отпер входную дверь. Ему пришло в голову, что Санди может не обрадоваться его появлению. Она поймет, что он преследовал ее, и он попадет в глупое положение.

64
{"b":"534","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Аромат невинности. Дыхание жизни
Женщины, которые любят слишком сильно. Если для вас «любить» означает «страдать», эта книга изменит вашу жизнь
Американская леди
Сладкая горечь
Дети 2+. Инструкция по применению
Меняю на нового… или Обмен по-русски
Не жизнь, а сказка
Системная ошибка
Школьники «ленивой мамы»