ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Во всех книгах, посвященных Радищеву представителями русской интеллигенции, всегда превозносили великий ум и великую образованность Радищева. Пушкин живо интересовавшийся А.

Радищевым дает совершенно иную оценку уму и образованию Радищева. В статьях "Александр Радищев" и "Мысли на дороге", написанных Пушкиным в зрелую пору жизни, когда окончательно сложилось его мудрое политическое мировоззрение, он характеризует его как "представителя полупросвещения":

"Беспокойное любопытство, более нежели жажда познания, была отличительная черта ума его". Об учении Радищева в Лейпцигском университете Пушкин замечает, что оно не пошло ему "впрок". Радищев и его друг Ушаков не учились, а "проказничали и вольнодумствовали".

"Им попался в руки Гельвеций. Они жадно изучили начала его пошлой и бесплодной метафизики".

"Теперь было бы для нас непонятно, - пишет Пушкин, - каким образом холодный и сухой Гельвеций мог сделаться любимцем молодых людей, пылких и чувствительных, если бы мы по несчастью не знали, как соблазнительны для развивающихся умов мысли и правила новые "отвергаемые законом и преданием".

"В Радищеве отразилась вся французская философия его века:

скептицизм Вольтера, филантропия Руссо, политически цинизм Дидрота и Рейналя; но все в нескладном, искаженном виде, как все предметы криво отражаются в кривом зеркале. Он есть истинный представитель полупросвещения. Невежественное презрение ко всему прошедшему, слабоумное изумление перед своим веком, слепое пристрастие к новизне, частные поверхностные сведения, наобум приноровленные ко всему - вот что мы видим в Радищеве".

Общение с масонами только усугубило недостатки свойственного Радищеву мировоззрения. "Таинственность их бесед, - сообщает Пушкин, - воспламенила его воображение. Он написал свое "Путешествие из Петербурга в Москву" - сатирическое воззвание к возмущению, напечатал в домашней типографии и спокойно пустил в продажу".

Ясный ум Пушкина не мог оправдать дикую затею Радищева выпустить его книгу "Путешествие из Петербурга в Москву" в 1790 году, во время, когда во Франции свирепствовал революционный террор. Пушкин дает следующую оценку поступку А. Радищева:

"...Если мысленно перенесемся мы к 1791 году, если вспомним тогдашние политические обстоятельства, если представим себе силу нашего правительства, наши законы, не изменившиеся со времени Петра I, их строгость, в то время еще не смягченную двадцатипятилетним царствованием Александра, самодержца, умевшего уважать человечество; если подумаем: какие суровые люди окружали престол Екатерины, то преступление Радищева покажется нам действием сумасшедшего..." И Пушкин дальше развивает свою мысль, почему он считает поступок Радищева "действием сумасшедшего". "...Мелкий чиновник, человек без всякой власти, без всякой опоры, дерзает вооружиться противу общего порядка, противу самодержавия, противу Екатерины! И заметьте: заговорщик надеется на соединенные силы своих товарищей; член тайного общества, в случае неудачи, или готовится изветом заслужить себе помилование, или, смотря на многочисленность своих соумышленников, полагается на безнаказанность. Но Радищев один. У него нет ни товарищей, ни соумышленников. В случае неуспеха - а какого успеха может он ожидать? - он один отвечает за все, он один представляется жертвой закону." Пушкин решительно осуждает Радищева, не находя для него никакого извинения: "...Мы никогда не почитали Радищева великим человеком, - пишет он. - Поступок его всегда казался нам преступлением, ничем не извиняемым, а "Путешествие в Москву" весьма посредственною книгою, но со всем тем не можем не признать преступника с духом необыкновенным; политического фанатика, заблудшегося, конечно, но действующего с удивительным самоотвержением и с какою-то рыцарскою совестливостью." Положение русского крестьянства при Екатерине было конечно, весьма тяжелым, но Радищев, по мнению Пушкина, все же слишком сгущает краски. "Путешествие в Москву" причина его несчастья и славы, - пишет Пушкин, - есть как мы уже сказали очень посредственное произведение, не говоря уже о варварском слоге.

Сетование на несчастное состояние народа, на насилие вельмож и прочее, преувеличены и пошлы. Порывы чувствительности, жеманной и надутой, иногда чрезвычайно смешны".

Пушкин отмечает, что даже самые бедные из крестьян имеют жилище. Пушкин и считает, что несмотря на все свое бесправие, русский крестьянин имеет больше фактических прав, чем имели их в то время крестьяне Западной Европы. Ссылаясь на Фонвизина Пушкин пишет:

"Фонвизин, лет 15 перед тем путешествовавший по Франции, говорит, что по чистой совести, судьба русского крестьянина показалась ему счастливее судьбы французского крестьянина".

Как относится Пушкин к "духовному" наследству Александра Радищева. Он очень невысокого мнения о их художественно и идейной ценности.

"Самое пространное из его сочинений есть философское рассуждение "О человеке и его смертности и бессмертии". Умствования оного пошлы и не оживлены слогом. Радищев хотя и вооружается противу материализма, но в нем все же виден ученик Гельвеция. Он охотнее; излагает, нежели опровергает доводы чистого афеизма! (т. е.

атеизма)." Радищев занял более крайнюю революционную позицию, чем большинство русских масонов того времени. Радищев выступает открыто как убежденный противник монархии и веры в Бога. И в приведенном нами примечании к переводу сочинения Мабли и в "Путешествии из Петербурга в Москву", и в оде "Вольность", он всюду резко нападает на монархию и открыто призывает к свержению монархии, убийству коронованных тиранов.

Радищев, которого все представители интеллигенции признают своим родоначальником, провозглашает необходимость борьбы с самодержавием.

Идеалом для Радищева является ни царь, а Кромвель, который возвел на плаху английского короля.

"Возникает рать повсюду бранна", - восклицает Радищев в оде "Вольность":

Надежда всех вооружит В крови мучителя венчанна Омыть свой стыд уж всяк спешит.

Меч остр, я зрю, везде сверкает В различных видах смерть летает Над гордою главой царя.

Ликуйте склепанны народы Се право мщения природы На плаху возвело царя.

Призывы Радищева в эпоху кровавых безумств революционеров во Франции, конечно, не могли остаться безнаказанными.

Разговаривая однажды с своим секретарем Храповицким, Екатерина сказала ему о книге Радищева "Путешествие из Петербурга в Москву":

"Тут рассеивание французской заразы: отвращение от начальства:

автор мартинист" (см. Памятные записки А. В. Храповицкого, статссекретаря Екатерины Второй. Москва. 1862 г.).

Е. Р. Дашкова писала, что "Путешествие" Радищева было расценено Екатериной II, как "набат, призывающий к революционному взрыву" (Архив князя Воронцова. Т. XXI).

По приказу Екатерины А. Радищев был арестован, осужден к смертной казни. Но Екатерина смягчила этот суровый приговор, ссылкой на поселение в Сибирь.

В оде Радищева "Вольность" в сжатом виде заключена вся идейная программа будущей интеллигенции.

Русская интеллигенция приняла эти заветы к неуклонному исполнению. Выступая в 1906 году в Гельсингфорсе, Леонид Андреев говорил:

"Падают, как капли, секунды. И с каждой секундой голова в короне все ближе и ближе к плахе. Через день, через три дня, через неделю капнет последняя, и, громыхая, покатится по ступеням корона и за ней голова." Ведь это же буквальное повторение призыва Радищева.

XXI. ЗАПРЕЩЕНИЕ МАСОНСТВА

I

В 1790 году Екатерина II начинает серьезно опасаться, как бы французская мода не превратилась в "эпидемию", как она выражается в письме к принцу Лигне, и не вызвала революцию в России. По ее приказу русский посол во Франции И. М. Симолин стал подготавливать бегство Людовика XVI. Королю и членам сто семьи были выданы русские паспорта.

С этими паспортами королевская семья бежала, но была схвачена в Варение. Екатерина предпринимает дипломатические шаги для организации дипломатического давления на революционную Францию со стороны всех европейских держав. Екатерина настаивала на скорейшем военном вмешательстве европейских держав в французскую революцию.

18
{"b":"53408","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мир как воля и представление. Афоризмы житейской мудрости. Эристика, или Искусство побеждать в спорах
Мой ангел, как я вас люблю!
Московская стена
Императорская Россия в лицах. Характеры и нравы, занимательные факты, исторические анекдоты
400 узоров
Девятый час
Удивительные истории о любви (сборник)
Тайные виды на гору Фудзи
Когда кругом обман