ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

"...Космополитизм Императора Александра I, - указывает Керсновский, - высказался в запрещении "русского национализма".

Циркуляры губернаторам тех времен предписывали неустанно следить за лицами, уличенными в этом преступлении и отдавать таковых под гласный надзор полиции".

Приняв польскую корону, Александр I всячески доказывал свое благоволение полякам. Польским генералам, служившим в Наполеоновской армии оказывалось больше уважения, чем находившимся в Варшаве русским. Польские полки, служившие в армии Наполеона и дравшиеся против русских, вернулись в Польшу с развернутыми знаменами и открыто похвалялись, что москали победили Наполеона, но не их.

Русским офицерам и русским дворянам не могло нравиться, что Александр I, как Польский король, дал полякам больше свободы, чем как русский царь - русским.

II

Пристрастие Александра I к европейской культуре нашло свое выражение и в его отношении к армии. Принципы русского самобытного военного искусства, гениально изложенные Суворовым в его "Науке побеждать", не были положены Александром I ни до Отечественной войны, ни после нее, в основу воспитания армии. У Александра I, еще более, чем у его отца, выявляется привязанность к прусской муштровке.

То, что Павел I не оценил должным образом гениальную военную систему Суворова - понять можно. Суворов был современником Павла I, а современники всегда плохо понимают гениальных представителей своего поколения. Идеи гениальных людей всегда обычно становятся доступными для понимания после их смерти: когда исчезают личные мотивы недоброжелательного отношения, когда появляется необходимая историческая перспектива. В глазах Павла I Суворов был выдающимся военным деятелем чуждой ему Екатерининской эпохи, личные взаимоотношения у Павла I с Суворовым, как мы знаем, сложились, отчасти по вине самого Суворова, не такие, чтобы он мог беспристрастно оценить гениальность взглядов и методов Суворова Но в эпоху Александра I необходимая историческая перспектива уже была, недружелюбного отношения к Суворову, вытекающего из личных отношений с ним у Александра уже не могло быть. Но тем не менее Александр I не смог оценить Суворова, как выдающегося представителя самобытного русского военного искусства. Александр I пошел не по пути Суворова, а по пути прусской военной школы.

Александру I, европейцу по своим взглядам, прусская муштра оказалась ближе, чем Суворовская система воспитания солдат.

Вот, что пишет об этом Керсновский в своей "Истории русской армии":

"Доктрины, уклад жизни, система обучения, "шагистика "и увлечение мелочами остаются те же".

"Плацпарадная выучка войск в его царствование была доведена до неслыханного в Потсдаме совершенства. В кампанию 1805 года весь поход - от Петербурга до Аустерлица - Гвардия прошла в ногу.

Копирование пруссачины сказывалось в области не только строевой, но и в научной (особенно яркий пример - Пфулевщина). В этом отношении царствование Императора Александра I - после некоторых начальных колебаний - явилось продолжением Павловской эпохи".

В 1815 году в Париже совершилось, незначительное на первый взгляд, событие, которое однако по справедливому мнению А.

Керсновского имело "для русской армии самые печальные последствия и определившее на сорок лет весь уклад ее жизни, как-то, проезжая Елисейскими полями Александр увидел фельдмаршала Веллингтона, лично производившего учение двенадцати новобранцев. Это явилось как бы откровением для Государя: "Веллингтон открыл мне глаза, сказал он, - в мирное время необходимо заниматься мелочами службы", и с этого дня началось сорокалетнее увлечение "мелочами службы", доведшее Россию до Севастополя".

"Наполеоновские уроки заставили вспомнить Суворовскую науку.

Весь этот ценный, так дорого доставшийся опыт надо было бережно сохранить, с благоговением разработать и передать грядущим поколениям. К сожалению это сделано не было. Император Александр не чувствовал мощи священного огня, обуревавшего его славную армию - он видел лишь плохое равнение взводов. "Итак, вязкая тина "мелочи службы" стала с 1815 года засасывать наши бесподобные войска и их командиров".

"Ныне завелась такая во фронте танцевальная наука, - писал Цесаревич Константин Павлович, - что и толку не дашь. Я более 20 лет служу и могу правду сказать, даже во времена покойного Государя был из первых офицеров во фронте, а ныне так перемудрили, что не найдешься".

"В год времени, - писал Паскевич, - войну забыли, как будто ее никогда не было и военные качества заменили экзерцмейстерским искусством".

"Увлечение муштровкой имело очень тяжелые последствия: в русской армии начинаются массовые самоубийства и массовое дезертирство".

Солдаты бежали в Галицию, в Буковину, в Молдавию, в Турцию, в Персию. Из победителей Наполеона Персидский Шах сформировал целый гвардейский батальон.

Офицеры стали уходить в отставку. Вводимая Александром I европейская танцевальная наука вызвала сильное недовольство среди офицеров. Восхищение Александром сменяется враждой к нему. Среди офицеров возникают тайные политические общества, ставящие целью изменение политического строя в России. В роли застрельщиков, сначала оппозиционных, а затем революционного движения, среди офицеров выступают опять масоны.

XIV. УСИЛЕНИЕ ЕВРОПЕИЗАЦИИ РУССКОГО ОБЩЕСТВА ПОСЛЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

I

"Тремя огромными волнами разлился по России поток прометеевского мироощущения: в начале ХVIII-го, ХIХ-го и ХХ-го столетий. Он шел через европеизаторскую политику Петра I-го, затем через французские революционные идеи, которым особенно была подвержена русская оккупационная армия во Франции после наполеоновских войн, и, наконец атеистический социализм, который захватил власть в России в свои руки в 1917 году. Русские особенно беспрепятственно вдыхали в себя полной грудью западный яд, когда их армии побеждали на полях сражений, и когда они в 1709, 1815 гг.

попадали в европейские культурные области. Таким образом, победы повредили им больше, нежели их поражения".

Такой совершенно верный вывод делает немецкий философ В.

Шубарт в своей известной книге "Запад и душа востока".

Во время Отечественной войны, - как правильно отмечает Мережковский "произошло нечто, с нашей внутренней точки зрения, почти невероятное, подобное чуду: бездна, вырытая преобразованиями Петра, как будто на мгновение исчезла, и весь русский народ встал, как один человек".

Князь П. Вяземский, мало склонный к романтическим преувеличениям, писал: "От Царя до подданного, от полководца до последнего ратника, от помещика до смиренного поселянина, все без изъятия, вынесли на плечах своих и на духовном могуществе своем Россию из беды и подняли ее на высшую ступень славы и народной доблести".

Но кончилась война и русское общество снова разделилось на два враждебных лагеря. "Еще до войны 1812 года в русском обществе началась политическая дифференциация - она первоначально заявляла себя лишь в сфере литературы, но основной смысл литературных споров в первое десятилетие определился как раз политической дифференциацией.

...В этом споре уже тогда намечалась основная дифференциация в русской жизни; после же войны 1812-14 гг. эта дифференциация пошла очень быстро и получила полное и ясное выражение. Уже в эти годы формируется два лагеря, расходившиеся друг с другом не только в конкретных вопросах русской жизни, но и в сфере идеологии. Огромное значение в этом вопросе надо отвести, между прочим, самому Александру I, который произносил не раз яркие речи, дышавшие такой горячей проповедью радикальных реформ, в том числе и уничтожения крепостного права, что это чрезвычайно питало и укрепляло рост либерализма в русском обществе".

"Общее критическое отношение к западу, как бы открывавшееся всем тем отзвуком, какой остался в русском обществе от французской революции, получило для себя богатый материал в том широком знакомстве с западом, которое приняло особенно крупные размеры в войне с Наполеоном, перенесенной на поля запада. Правда, это же знакомство дало и другие результаты - оно сказалось в росте интереса к западной жизни, в усилившемся влиянии литературных, социальных, политических идей, - собственно лишь теперь стала складываться настоящая психология и идеология западничества".

17
{"b":"53409","o":1}