ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

IX

Если употреблять термин "интеллигент" в точном значении с его истинным смыслом, то есть тем смыслом, который в него вкладывала сама интеллигенция, то слово "интеллигент" означает образованного человека из среды интеллигенции. Интеллигенты и полуинтеллигенты считались внутри Ордена интеллигенции людьми политически равноценными, разница была только в степени образования, их уравнивало принципиально одинаковое отношение к революции, к самодержавию, к русской истории, к отрицанию возможности улучшения русской жизни эволюционным путем, весь тот сложный комплекс идеалов, который китайской стеной ограничивал русского образованного и русского необразованного человека от русского интеллигента и полуинтеллигента. Полуинтеллигент увеличив запас своих знаний мог превратиться в интеллигента, то есть в образованного человека особого духовного типа. Но человек обычного, нормального духовного типа, получив образование не становился интеллигентом, и интеллигенты его своим не считали. И, в силу того, что критерием для определения интеллигента или не интеллигента является не степень его образованности, а тип его миросозерцания, один и тот же человек мог быть одно время интеллигентом, а мог и перестать быть им. Самые яркие примеры тому - духовный путь знаменитого Льва Тихомирова, из члена "Народной Воли" ставшего автором "Монархической Государственности", или духовная эволюция Ф. Достоевского, из интеллигента, увлеченного взглядами Фурье и Сен-Симона, ставшего гениальным противником идеи революционного изменения русской жизни (излюбленной идеи русской интеллигенции, которая резко расчленяла верхи русского общества на два непримиримые лагеря - образованное общество и русскую интеллигенцию). Существует и такая точка зрения, что интеллигенция - левая, революционно настроенная часть духовной элиты страны. Поэтому когда хотят подчеркнуть разрушительную, революционную роль русской интеллигенции, то говорят о левом, революционном крыле интеллигенции. Тут происходит путаница - с терминологией - проистекающая из неясности мышления. Да, русская интеллигенция имела свое левое крыло, но она имела и свое правое крыло. Но деление на правую и левую интеллигенцию происходит внутри Ордена интеллигенции (или духовно социального образования, как указывает Н. Бердяев). Левая интеллигенция является левой частью интеллигенции, а не левой частью русского образованного класса. Правильнее будет вкладывать в термин "интеллигенция" такое же содержание, какое в него вкладывают общепризнанные идеологи русской интеллигенции. Если понимать интеллигенцию так, как понимают ее крупнейшие идеологи интеллигенции, то не нужно будет проделывать ту совершенно ненужную работу, которую зовет проделывать Б. Ширяев, когда он пишет: "Мы должны установить также и ступенчатость, иерархию интеллигенции в самой себе". И "ступенчатость" и "иерархия" интеллигенции самой в себе давным давно уже установлена самими интеллигентскими кругами. Е. Юрьевский, который считает себя членом Ордена интеллигенции совершенно прав, когда пишет в своей рецензии о мемуарах В. Маклакова: "Природа русской интеллигенции крайне сложна и разнообразна. На одном полюсе ее подвижники, мечтавшие о царстве любви и принуждаемые ненавидеть, на другом - все повально ненавидевшие без малейшего стремления что-либо любить". Да Орден объединял в своих рядах различные психологические типы, но превалировали в нем - "все повально ненавидевшие без малейшего стремления что-либо любить". Целый ряд идеологов Ордена детально расшифровывал ступенчатость строения Ордена. Основным критерием для зачисления в Орден они брали не степень образования и интеллектуальный уровень, а отношение лица к идее эволюционного изменения русской жизни и тоталитарность его мировоззрения. Поэтому деление интеллигенции на "правую" и "левую", "либеральную", "радикальную" и "революционную" должно производиться не в пределах русского образованного слоя, в который механически включается интеллигенция, как органическая составная часть его, а только в пределах Ордена. "В свои пределы группа эта, - пишет видный меньшевик Дан в "Истории большевизма", - вмещает .довольно широкую гамму миросозерцаний, философий, взглядов и партий. Но общим для зачисляемых в нее образованных (и необразованных. - Б. Б.) людей является их политический и социальный радикализм". Русских образованных людей от интеллигентов отличает не только разница политических идеалов, но главным образом - разница мировоззрений и вер. Уже в 1850 году Герцен писал про Орден Р. И.: "У них учреждена своя радикальная инквизиция, свой ценз идей. Идеи и мысли, удовлетворяющие их требования, имеют права гражданства и гласности, другие объявляются еретическими и лишены голоса. У них образовалось свое обязывающее предание, идущее с 1789 года (т. е. Французской революции, организованной мировым масонством. - Б. Б.), своя религия, религия исключительная и притеснительная" ("С другого берега"). В своем ответе эсеру Вишняку Н. Ульянов писал: "Взять, хотя бы, известную "Историю русской общественной мысли" Иванова-Разумника, написанную типичным "интеллигентом". Там, на протяжении обоих томов, упорно проводится мысль об интеллигенции, как особой группе, отнюдь не совпадающей с всей массой образованных людей, тем более людей науки, литературы, музыки, техники. Напротив, старательно подчеркивается, что ни талант, ни знание, не делают еще человека двигателем прогресса. Интеллигенция, по его словам, "есть этически - антимещанская, социологически - внесословная, внеклассовая, преемственная группа, характеризуемая творчеством новых форм и идеалов и активным проведением их в жизнь в направлении к физическому и умственному, общественному и личному освобождению личности". Можно соглашаться или не соглашаться с таким определением, но нельзя не вывести из него заключения об особом назначении и особой направленности "интеллигенции" каковые не имеют ничего общего с природой науки и искусства. "Активное проведение в жизнь" идеалов может соблазнить, но может и не соблазнить художника и ученого (чаще всего оно их не соблазняет, а отталкивает, особенно, если "идеал" рождается не из их собственного творчества, а навязывается им извне). В зависимости от этого ученый, художник могут либо быть, либо не быть "интеллигентами". Категория эта, во всяком случае, лежит за пределами их творчества, о чем сам Иванов-Разумник твердит неустанно. Чтоб не оставить в этом сомнений, он с особой силой подчеркивает: "Для интеллигенции характерен не акт творчества самого по себе, но главным образом направление этого творчества и активность в достижении; сами же по себе ни наука, ни искусство не составляют прогрессивного процесса". Трудно выразиться яснее, пишет Н. Ульянов. Анненков был прав, отмечая, что Орден Р. И. стоит - "поперек всего течения современной ему жизни, мешая ей вполне разгуляться". Орден своей фанатичной антинациональной деятельностью замораживал нормальное политическое и социальное развитие России беспрерывно провоцируя Царскую власть на всевозможные ограничения. В 1924 году проф. Степун писал: "В России революционная идеология была не только отсталою, но тою революционною силою, которая десятилетиями расстреливала из приземистых крепостей толстых журналов и газетных траншей все самые талантливые явления русской духовной жизни: русскую религиозную философию, русский символизм, все передовое антипередвижнеческое искусство, Розанова и даже... Достоевского".

X

Миросозерцанию и творчеству представителей русского образованного слоя не характерны ни тоталитарность. мировоззрения, ни фанатизм и утопичность политических взглядов, ни тенденциозность и предвзятость творчества: русский образованный человек и русский интеллигент - это антиподы во всем: в психологии, миросозерцании, мироощущении и т.д. Да это и вполне понятно, если вспомнить, какие цели преследует русский образованный слой и члены Ордена Р. И.: цель первых - творить русскую самобытную культуру, цель вторых - любой ценой добиться уничтожения русского национального государства, на почве которого только и может развиваться и цвести русская культура. Все наиболее ценное во всех областях русской культуры создано отнюдь не интеллигентами, а теми образованными русскими людьми, которых ни Бердяев, ни Федотов, ни другие идеологи русской интеллигенции никогда не причисляли к Ордену Р. И. Творчество членов Ордена Белинского, Чернышевского, Писарева, Герцена, Михайловского, СалтыковаЩедрина, Успенского, Горького - в литературе, Перова и ему подобных тенденциозных "белинских от живописи" - это, как ни преувеличивай, все же задворки русской культуры. То, что внесла русская интеллигенция со времени своего возникновения в русскую культуру, все отмечено печатью второсортности: она не столько является творцом, сколько фактором, задерживавшим и затруднявшим развитие русской культуры, и в конечном итоге своего развития - в большевизме - явилась беспощадным разрушителем русской культуры. С момента своего возникновения Орден Р. И. находился в беспрерывной гражданской войне с верховной русской властью и со всем русским образованным классом, со всеми творцами русской культуры, со всеми русскими образованными людьми, отказывавшимися от сомнительной чести принадлежать к Ордену политических фанатиков и изуверов. Плоский уровень мышления, унаследованный членами Ордена от Белинского, отталкивал от себя всех подлинных носителей русского духа и подлинных создателей русской культуры. Видный деятель Ордена в царствование Николая II П. Струве признается, что "чем подлинее был талант, тем ненавистнее ему были шоры интеллигентской общественной утилитарной морали, так что силу художественного гения у нас почти безошибочно можно было измерить степенью его ненависти к интеллигенции: достаточно назвать гениальнейших - Достоевского, Тютчева и Фета". По мнению Бердяева, которое разделяют и многие другие идеологи интеллигенции, тоталитарность миросозерцания является главным признаком, по которому "можно даже определить принадлежность к интеллигенции. Многие замечательные ученые специалисты, как например, Лобачевский или Менделеев, не могут быть в точном смысле причислены к интеллигенции, как и наоборот, многие, ничем не ознаменовавшие себя в интеллектуальном труде, к интеллигенции принадлежат". "Беспочвенность, - пишет Г. Федотов в "Трагедия интеллигенции", есть отрыв от быта, от национальной культуры, от национальной религии, от государства, от класса, от всех органических выросших социальных и духовных образований". "Только беспочвенность, как идеал (отрицательный) объясняет, почему из истории русской интеллигенции справедливо исключены такие, по своему тоже "идейные" (но не в рационалистическом смысле) и, во всяком случае прогрессивные люди (либералы), как Самарин, Островский, Писемский, Лесков, Забелин, Ключевский, и множество других. Все они почвенники - слишком коренятся в русском национальном быте и в исторической традиции. Поэтому гораздо легче византисту-изуверу Леонтьеву войти в Пантеон русской интеллигенции, хотя бы одиночкой демоном, а не святым, - чем этим гуманнейшим русским людям: здесь скорее примут Мережковского, чем Розанова, Соловьева, чем Федорова. Толстой и Достоевский, конечно, не вмещаются в русской интеллигенции. Но характерно, что интеллигенция с гораздо большей легкостью восприняла рационалистическое учение Толстого, чем православие Достоевского. Отрицание Толстым всех культурных ценностей, которым служила интеллигенция, не помешало толстовству принять чисто интеллигентский характер. Для этого потребовалось лишний раз сжечь старые кумиры, а в этих богосожжениях интеллигенция приобрела большой опыт. В толстовстве интеллигенция чувствовала себя на достаточно "беспочвенной почве": вместе с англо-американцами, китайцами и индусами. Век Достоевского пришел гораздо позднее и был связан с процессом отмирания самого типа интеллигентской идейности". Александр Блок писал в статье "Судьба Апполона Григорьева": "Грибоедов и Пушкин заложили твердое основание зданию истинного просвещения. Они погибли. На смену явилось шумное поколение сороковых годов во главе с В. Белинским, "белым генералом" русской интеллигенции. Наследие Грибоедова, Пушкина, Державина и Гоголя было опечатано: Россия "Петровская" и "допетровская" помечены известным штемпелем. Белинский служака исправный, торопливо клеймил своим штемпелем все, что являлось на свет Божий". На докладе в Париже И. Бунакова-Фондаминского, бывшего террориста, после революции раскаявшегося и перешедшего из иудаизма в православие, Мережковский утверждал: "Вспомните, как началась интеллигенция. Типичный интеллигент, Белинский, встретился с Гоголем. Как Белинский отнесся к великой религиозной трагедии русского духа? Ему просто показалось, что Гоголь крепостник. Он даже не понял, о чем идет речь. Я считаю Белинского крупным и значительным человеком, но с большим легкомыслием к трагедии Гоголя нельзя было отнестись. Или Писарев и Пушкин. Пушкин был понят, принят вопреки интеллигенции. То же самое было с Достоевским, да и с Толстым. Толстой, Достоевский, В. Соловьев - это все представители русского духа, русской культуры. И с ними у интеллигенции была сильная непрерывная борьба. Не было цензуры жестче цензуры интеллигентской. Я знал лично Михайловского и я знал его цензуру. А ведь он при этом, еще все время говорил о свободе". Еще Лавров в "Исторических письмах" утверждал: "...Профессора и академики, сами по себе, как таковые, не имели и не имеют ни малейшего права причислять себя к интеллигенции". "Что же, быть может, интеллигенция избранный цвет работников умственного труда? - задает вопрос Федотов. - Людей мысли по преимуществу? И история русской интеллигенции есть история русской мысли без различия направлений? Но где же в ней имена еп. Феофана Затворника, Победоносцева, Козлова, Федорова, Каткова, - беру наудачу несколько имен в разных областях мысли". Конечно, никого из пересчисленных в состав разношерстного по идейным взглядам Ордена зачислить нельзя. Не зачисляли еп. Феофана Затворника и Победоносцева в состав Ордена до Г. Федотова, не зачисляет их и он. "Идея включить Феофана Затворника в историю русской интеллигенции, - пишет Федотов, - никому не приходила в голову по своей чудовищности. А между тем влияние этого писателя на народную же жизнь было несомненно более сильным и глубоким, чем любого из кумиров русской интеллигенции". А вот утверждение из книги известного меньшевика Дана "Происхождение большевизма": "...самые ученые и образованные люди, всецело поглощенные умственным трудом, стоят вне этой группы, если они настроены консервативно или реакционно. На иностранных языках нет выражения адэквантного русскому слову "интеллигенция" потому, что в иностранной жизни не было и нет обозначаемого этим словом понятия". (Страница 32).

32
{"b":"53414","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Твист на банке из-под шпрот. Сборник рассказов CWS
В поисках нового себя. Посвящается всем моим Учителям
45 важных мыслей: технологии любви и успеха
Как до Жирафа 2. Сафари на невесту
Хмель
Летать или бояться
12 недель до мечты
Расстояние между мной и черешневым деревом
Гиперфокус