ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

V

Последствия бюрократизации управления Церковью по своим последствиям, утверждает Л. Тихомиров "оказались едва ли не более вредны, чем бюрократизм гражданских управительных властей, потому что лишить церковь живого духа - это значит подорвать в народе самую основу, на которой держится монархическая власть" ("Монархическая государственность"). Эволюция управления церковью после Петра I состояла в том, что последующие монархи еще больше ухудшали содеянное Петром, ставя во главе ее то масонов, то вольтерьянцев атеистов, то европейского типа мистиков, то бездушных бюрократов. Дух бюрократизма развившегося в России благодаря Петру отразился и на Церкви. Управление Церковью неуклонно развивалось в сторону все большего развития бюрократизма. Епископы, только временно вызываемые Синодом, никакой роли в управлении Церковью фактически не имели, вся власть принадлежала обер-прокурору и чиновникам Синодской канцелярии. Вместо патриарха православной Церковью стал управлять чиновник. В докладе митр. Антония "О свободе" на Предсоборном Присутствии, находим следующие справедливые упреки: "...Наше правительство, точнее - государство, увлекшись во времена Петра и после целями чисто внешней культуры и государственной централизации, сузило, обезличило и даже наполовину затмило религиозное сознание и религиозную жизнь православного народа. В XVII веке последнему нечего было бояться какой угодно пропаганды "кроме старообрядческой, конечно "потому, что если не каждая крестьянская семья, то каждая деревня имела своих начетчиков, живших тою же мужицкою жизнью, что и все деревенские жители да и церковно-бытовая дисциплина была так сильна как у евреев хасидов или, возьмем ближе, как у современных единоверцев, которым то же, благодаря указанным условиям, вовсе не опасна никакая пропаганда. Но правительство XVIII века оторвало духовенство от народа, загнало первых в рамки отдельной касты, воспитывало ее не в понятиях и бытовой дисциплине народного православия, а в традициях латинской школы и теоретической богословской схоластики; народ отстранялся все далее и далее от церковной книги и от церковного клироса, и, что еще печальнее, остался одиноким в своем религиозном быту, в своих постах, богомолениях, паломничестве. Духовенство делалось все ученее, все культурнее, а народ все невежественнее и менее освоенным с православной дисциплиной. Так было с народом исконно православным, великороссийским, а что сказать о забитых порабощенных западных малороссах, белорусах, или потомках старокрещенных инородцев Заволжья и Сибири". А в статье "Восстановление Патриаршества" митрополит Антоний писал: "Совершенно справедливо говаривал покойный архиепископ Савва, что историю Русской Церкви за 16 век приходится писать по митрополитам, за 17 век - по Патриархам, за 18-й - по государыням, а за 19-й - по оберпрокурорам"

VI

Исторически сложившийся уклад каждого народа, - по меткому определению Победоносцева. - драгоценен тем, что он не придуман, а создан самой жизнью и поэтому замена его чужим или выдуманным укладом жизни, неминуемо приводит к сильнейшим катастрофам. Ложные идеи и действия правителей и государственных деятелей на основе ложных идей создают почву для изменения психологии руководящего слоя. Усвоив чуждые национальному духу или, что еще хуже, ложные вообще в своей основе, политические и социальные идеи, государственные деятели сходят с единственно правильной для данного народа исторической дороги, обычно уже проверенной веками. Измена народным идеалам, нарушая гармонию между народным духом и конкретными историческими условиями взрастившими этот дух, со временем обычно всегда приводят к катастрофе. Так именно случилось и с русским народом. Текла река времен и каждый день уносил русское государство прочь от свойственных русскому народу идей. Проследить с начала ход развития русского национального государства, и показать затем, как оно было разрушено в результате того, что оно со времен Петра I стало строиться на чуждых русской народной стихии, религиозных, политических и социальных принципах - такова цель, которую поставило перед нами нынешняя страница Русской Истории. Петр I принес величайшее несчастье русскому народу, когда стал насильственно заменять народные верования и сложившиеся на основе векового опыта учреждения. Ни верования, ни учреждения не переходят механически от одного народа к другому. "...Правительственные ярлыки имеют крайне маловажное значение, указывает Лебон. - Никогда не предоставлялось народу выбирать те учреждения, какие он считал лучшими. если бы по какому-нибудь крайнему случаю ему предоставилась возможность избрать такие учреждения, то он не сумел бы их сохранить. Многочисленные революции, последовательные смены конституций, которым мы поддаемся в течение целого столетия, являются для нас тем опытом, который давно должен был бы направить внимание государственных деятелей на этот пункт. Я думаю, впрочем, что разве только в тупом мозгу масс или в узком мировоззрении некоторых фанатиков может еще сохраниться нелепая идея, что перемены общественного строя производятся одним почерком указов. Единственная полезная роль учреждений заключается в том, что они дают законную санкцию тем переменам, которые допускаются установившимися нравами и взглядами. Они, так сказать, следуют за этими переменами, но не; предшествуют им. Характер и мысль людей изменяется не путем учреждений". (Лебон. Психический фактор эволюции народов.) Точку зрения Лебона разделял под конец жизни и знаменитый английский социолог Герберт Спенсер. Вначале Герберт Спенсер, как и все люди радикального, то есть почти всегда утопического мировоззрения, совершенно игнорировал какое влияние оказывает характер народа на его судьбу. Но когда, под старость, он, наконец, понял что характер народа играет основную роль, он перестал верить, что можно произвольно создавать какие угодно "прогрессивные" учреждения. Политические и социальные учреждения всякого народа являются выражением основных свойств его души. Форму учреждений изменить легко, но изменить основу их, коренящуюся на мировоззрении народа и его характере очень трудно. Ни Петр I, ни его преемники вплоть до Павла I, не понимали этого. Разгром масонско-дворянского заговора декабристов и запрещение масонства значительно оздоровляли политическую атмосферу в России, но и этим были устранены только важнейшие препятствия, мешавшие нормальному историческому развитию, но не все.

VII

Живший во время "Великой" французской революции знаменитый французский историк Франсуа Гизо писал, что: "Народы, как они ни хотели, не могут порвать со своим прошлым, имея за собою долгую и славную жизнь; они под влиянием прошлого и когда стараются его отменить, сущность их характера и судьбы, созданные историей, лежат в основании их крупнейших преобразований. Никакая революция, самая решительная и глубокая, не в силах упразднить национальные традиции. Вот почему так важно знать и понять эти традиции не только с тем, чтобы удовлетворить пытливость ума, но и для того, чтобы улучшить международные отношения". Возникшее чрезвычайно рано, еще в Киевской Руси сознание национального единства - единого русского народа и единой русской земли, в Московской Руси окончательно оформляется и дает ей возможность стать национальным государством значительно раньше, чем сложились национальные государства в Европе. Как национальное государство Московская Русь старше современных государств Европы. В то время, как Московская Русь имела уже отчетливое сознание национального единства, Германия, Англия, Франция и другие нынешние государства представляли из себя механическое случайное сцепление большего или меньшего числа феодальных владений, удерживаемых воедино только военной силой, находившейся в руках самого крупного феодала. К моменту, когда Петр I приступил к революционной ломке русских религиозных, политических и социальных устоев - Московская Русь была уже давно сложившимся национальным государством. Ломка этих традиций сулила в будущем неизбежные потрясения и катастрофы. "Москва не просто двухвековой эпизод русской истории окончившийся с Петром, - с горечью констатирует убежденный западник наших дней Г. Федотов. - Для народных масс, оставшимися чуждыми европейской культуре, московский быт затянулся до самого освобождения (1861). Не нужно забывать, что и купечество и духовенство жили и в XIX веке этим московским бытом. С другой стороны, в эпоху своего весьма бурного существования московское царство выработало необычайное единство культуры, отсутствовавшее и в Киеве, и в Петербурге. От царского дворца до последней курной избы Московская Русь жила одним и тем же культурным содержанием, одними идеалами. Различия были только количественными. Та же вера и те же предрассудки, тот же Домострой, те же апокрифы, те же нравы, обычаи, речь и жесты". (Новый Град. стр. 153-154). "Два или три века мяли суровые руки славянское тесто, били, ломали, обламывали непокорную стихию и выковывали форму необычайно стойкую. Петровская империя прикрыла сверху европейской культурой московское царство, но держаться она могла все таки лишь на Московском человеке. К этому типу принадлежат все классы, мало затронутые петербургской культурой. Все духовенство и купечество, все хозяйственное крестьянство ("Хорь" у Тургенева), поскольку оно не подтачивается снизу духом бродяжничества или странничества". (Г. Федотов. Сб. "Новый Град" стр. 75-76). "...В татарской школе, на московской службе выковался особый тип русского человека, исторически самый крепкий и устойчивый из всех сменяющихся образов русского национального лица... Что поражает в нем прежде всего, особенно по сравнению с русскими людьми 19 века, это его крепость, выносливость, необычайная сила сопротивляемости". "Есть основания думать, что народ в XVI-XVII вв. лучше понимал нужды и общее положение государства, чем в XVIII-XIX", - пишет Г. Фетодов в статье "Россия и свобода" (Сборник "Новый Град").

3
{"b":"53422","o":1}