ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я работаю с подростками десятый год…

Тренер обошел скамью.

– А вы мне такое говорите.

– Да я это для профилактики, сами понимать должны. Вон у нас прошлым летом сберкассу среди бела дня ограбили!

– Ничего не бойтесь!

Тренер машинально протянул руку к сумке.

– Я владею приемами каратэ!

Сластенова успела выхватить сумку из-под загребущих пальцев.

При этом движении ушибленное ребро заныло.

– К человеку идем надежному.

Крепыш посмотрел на свою руку, улыбнулся.

– К надежному…

– Так чего мы ждем?

Они перешли дорогу, спустились по выщербленным ступеням к магазину.

Сластенова поглядывала то на тренера, то на пыльную витрину, в которой мутно отражалась голова крепыша и его торс, обтянутый мастеркой.

Сластеновой начинало казаться, что ее сопровождают двое, – но вот витрина кончилась, и тренер забежал вперед на дорожку из бетонных плиток.

Жухлая трава выпирала на стыках.

Сластенова задела сумкой куст, перешагнула лежащий на бетоне помидор и следом за тренером вышла к киоску, заваленному сбоку пустыми ящиками.

Прошли вдоль короткой очереди, обогнув детскую коляску с отброшенным верхом.

Сластенова успела заметить спящего младенца.

Попали в сквер.

Там, возле клумбы, – еще один раздавленный помидор. Выпал из сетки, как птенец из гнезда.

Миновали ряд пустых скамеек, черемуху с обломанными ветками, качели.

Сластенова обернулась.

Еще виден угол киоска и два крайних человека в очереди.

Коляска спряталась за барьером кустов, но слышно, как ребенок проснулся, наверное, выронил соску, и пронзительно кричит.

Сластенова перехватила сумку из одной руки в другую.

Тренер по-прежнему впереди на пару шагов. Зачем-то подпрыгнул, сорвал тонкую ветку и сразу же выкинул.

Вошли в тихий подъезд, остановились возле почтовых ящиков.

Крепыш начал отдирать с ладони смолу.

Сластенова опустила сумку.

– Передохнули?

Тренер положил руку на перила.

– Нам шагать до пятого этажа.

– А вдруг его нет дома?

Тренер промолчал и стал медленно подниматься, но при этом все смотрел на сумку.

Сластенова догнала крепыша.

Шли рядом.

Неожиданно на третьем этаже ближняя к Сластеновой черная дверь беззвучно распахнулась.

Из тусклой квартиры, пошатываясь, вышел мужчина в одних брюках – подтяжки врезались в голые опущенные плечи.

Сластенова прижала сумку к груди, отступила к тренеру.

– Курить, понимаете, вчерась бросил.

Мужчина звонко щелкнул подтяжками.

– Умираю, душа бесится, дайте папиросочку!

– Извините, мы некурящие.

Тренер подтолкнул Сластенову к ступенькам, попятился сам.

– Совсем некурящие…

– Так бы сразу и сказали.

Мужчина оттянул подтяжки, задумался, потом осторожно спустил их на покрасневшие плечи и удалился.

На пятом этаже, когда тренер остановился перед дверью с каким-то хитроумным замком, выпирающим солидно наружу, Сластенова ткнула его сумкой в бедро и шепнула прямо в ухо:

– Вы специально подговорили этого типа? Чтобы запугать меня?

– Я десятый год работаю с подростками.

Тренер нажал кнопку звонка.

– А вы мне…

– Да пошутила я, по-шу-ти-ла!..

8

В комнате Сластенова присела в ближнее к выходу кресло, поставила сумку к ногам на медвежью шкуру.

Человек в махровом халате у журнального столика поднял высокий запотевший бокал.

– Сто рублей даю!

Человек принялся громко сосать через соломинку что-то золотистое, с пузырьками, бегущими к ободку.

Тренер заглянул в комнату и куда-то исчез.

– Сто рублей, и ни копейки больше.

Надежный человек поставил бокал на фирменную салфетку.

– Но вы же еще не видали?

Сластенова нагнулась – ушибленное ребро напомнило о себе тихой болью – расстегнула сумку.

– Икона совсем-совсем уникальная! Может, даже чудотворная!

В комнату бочком вошел тренер.

– Угощайтесь!

В обеих руках крепыша пенилось по бокалу с ободком. Розовые соломинки подрагивали.

– Суперкоктейль «Спринт»!

Сластенова поблагодарила кивком, пристроила бокал на ладонь и тронула соломинку губами.

– Вас удивляет, почему я даже не хочу взглянуть на вашу фанерку?

Человек засунул руки глубже в карманы халата и начал ходить вокруг столика.

Когда он ступал на медвежью шкуру, она потрескивала и шуршала, когда проходил мимо стеллажа с книгами, чисто вымытые стеклины вздрагивали, и так же вздрагивал пустой бокал на столике.

– Просто в этом нет ни малейшей необходимости… Понимаете, я игрок, в высшем смысле этого затасканного слова, игрок с большой буквы… Меня влечет риск, как огонь влечет мотылька… Выиграю ли, проиграю ли – не все ли равно… Может, я сейчас предлагаю вам сто рублей за обыкновенную деревяшку, а может…

– Но если обыкновенная деревяшка стоит миллион рублей?

Сластенова поставила бокал на широкий подлокотник, вытерла платочком липкие губы.

– Тогда как?

– У меня, к сожалению, на данный момент отсутствует в наличии вышеназванная сумма.

Надежный человек остановился за столиком.

– Я не требую с вас миллиона.

Сластенова нагнулась к сумке и нащупала тугой сверток.

– Мне нужна лишь ваша консультация как специалиста.

– Консультация – тоже сто рублей.

– А коктейль «Спринт» бесплатный?

Сластенова, так и не вынув сверток из сумки, опустила икону на дно.

– Или сто рублей порция?

– Вы слишком практичная женщина, и это вас погубит!

Надежный человек шагнул к столику и, широко расставив руки, уперся ладонями в полированные края – ворот халата отпал и стала видна застиранная майка.

– К сожалению, таких, как вы, нельзя переделать, вы напоминаете мне столбы на обочине… Но могу в порядке исключения дать один совет бесплатно, как и мой любимый коктейль…

– Послушаем.

Сластенова переставила бокал с розовой соломинкой на другой подлокотник и откинулась в кресло, как бы разглядывая тяжелую люстру под высоким потолком.

– Валяйте без стеснения!

– Избавляйтесь быстрее от своей фанерки!

Человек выпрямился.

– Можете продать, можете выкинуть, можете подарить, но если оставите у себя, то всякие мрачные, злые мысли разъедят вам душу.

– Если я от нее избавлюсь, то уж не за сто паршивых рублей, поверьте.

– Охотно верю.

– Иннокентий Иннокентьевич, милый…

Тренер взмахнул розовой соломинкой, как дирижер.

– Взгляни хоть краешком глаза, пожалуйста.

– Ну ладно, показывайте.

Иннокентий Иннокентьевич вышел из-за столика.

– Раз принесли…

Сластенова, не вынимая икону из сумки, распаковала и только потом выставила себе на колени.

– Смотрите, не жалко.

– Так-так…

Иннокентий Иннокентьевич присел перед иконой, прищурил глаза.

– Весьма плачевный вид… Согласились бы стразу на сто рублей – не прогадали бы…

– Я же русским языком сказала…

Сластенова убрала икону в сумку.

– Жаль, жаль, но понять вас можно.

Иннокентий Иннокентьевич поднялся, засунул руки в карманы халата, посмотрел в упор на тренера.

– Мой друг вас проводит.

– Как-нибудь сама доберусь, не маленькая.

– Когда вы устанете от обладания фанеркой, то…

– Не устану!

Сластенова подхватила сумку, вырвалась из кресла и, качнувшись, сшибла бокал с подлокотника.

Бокал мягко упал на медвежью шкуру, розовая соломинка отлетела к когтистой лапе, и на длинной упрямой шерсти заблестела вереница капель ароматного коктейля «Спринт».

– Желаю здравствовать, мадам.

Надежный человек обошел тренера, который, ловко присев, подхватил бокал одной рукой и теперь стоял, прижимая к груди два пустых бокала с ободком.

Сластенова мялась у кресла, и когда человек, задев плечом тяжелую штору, открыл дверь в соседнюю комнату, вдруг шагнула за ним вдогонку.

Может, уступить за сто… Как-никак, деньги… Почти зарплата месячная…

4
{"b":"53436","o":1}