ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Может, действительно избавиться от непосильной ноши?

На улице серым столбом взвилась пылища.

В комнате совсем стемнело.

Жена, не отвечая, копошилась у серванта.

– Ваня!..

– Так что будем с иконой-то делать?

– Беда, Ваня! Нас ограбили!

– Блажь.

Сластенов присел к серванту рядом с женой.

– Я из дому никуда не выходил.

– Утром икона еще была здесь!

Жена отдернула руку.

Аккуратно сложенные простыни накренились, и самая верхняя соскользнула на палас.

– Я специально проверяла!

– Может, ты ее перепрятала да забыла?

Сластенов неуклюже сунул простыню обратно на полку.

– Напряги память.

– Погоди, погоди… Я проверяла икону, а Кирюша в этот самый момент искал сумку… Ваня, это он!

– Кто – он?

– Наш сын! Его, наверное, тренер подговорил. Я чувствовала… Сначала занял три рубля у Зои Сергеевны, потом сообщил об иконе, а теперь – прямое воровство!

– А может, все-таки ты ее сама перепрятала?

– Проглядели мы его, Ваня! Проглядели…

15

У самого подъезда Кирилл запнулся, чуть не упал, схватившись рукой за металлическую решетку, а сумка сорвалась – и прямо в лужу.

Войдя в подъезд, Кирилл отдышался, посмотрел на часы.

В запасе целых двадцать минут… Успел… Только бы мать, как вчера, не отпросилась с работы…

Кирилл встряхнул сумку – икона внутри подпрыгнула, гулко задела брезент.

Держа сумку на вытянутых руках, поднялся бегом по лестнице.

Положил сумку на коврик перед дверью, нашарил в кармане связку ключей.

Утер я сегодня Ирке нос… Впилась в икону, еле оторвал… А то не верила, красавица…

Кирилл почти бесшумно закрыл за собой дверь, прислушался.

Вроде тихо… Суну чудотворную на место – и полный ажур…

Переобулся, достал из сумки завернутую в полиэтилен икону, на всякий случай спрятал под рубаху.

Прежде чем уйти, забросил сумку в ванную – в прихожей на полу остался мокрый след.

В комнате сразу остановился.

Мать с отцом сидели на тахте – плечо к плечу.

Смотрели, молча ждали.

– Да я же взял ее только показать…

Кирилл вырвал из-под рубахи сверток.

– Одна девочка знакомая попросила!..

– Скажи лучше, что хотел продать.

Мать оттолкнулась руками, поднялась с тахты, пересекла комнату, вырвала сверток.

– Да не сумел…

– Продать? Вот умора! Ну кому она нужна? Чокнутых нет…

– Почему ты занял три рубля у соседки?

Отец встал, скрестил руки на груди – педагог-любитель.

– Мог бы и у матери попросить.

– У нее снега-то зимой не выпросишь… Вот подождите, выбьюсь в чемпионы… Это вам не икона дурацкая – это гарантия благ, да еще каких… Пошутил я насчет Андрея Рублева, пошутил – а вы поверили… Сдам на мастера – и считай, полдела… Потом залезу в какой-нибудь вшивенький институт и налягу на тренировки… В загранку буду ездить…

– С твоим тренером далеко не уедешь.

Мать развернула икону, осмотрела, спрятала где-то в спальне, вернулась и встала рядом с отцом.

– Честное слово, стану чемпионом Союза – для начала!

Кирилл скрестил руки на груди, как отец.

– Получу международного!

– Для начала кончи школу, мастер.

Мать воссоединилась с отцом в воспитательный дуэт.

– Школу-то он одолеет, а для чемпиона жидковат, да и характера маловато.

Отец сел на тахту.

– Давай лучше в шахматы сразимся.

– Ваня, ты же обещал поговорить с ним по-мужски!

– Он у нас теперь человек самостоятельный, вон какую жизненную программу развернул. Пусть дурачки бегают за рекордами, а наш сын рванет за благами.

– Ваня, ты же обещал!

– Ну, а если серьезно, то думаю, он давно все понял и деньги больше у кого попало занимать не будет, икону без спроса брать не будет и выигрывать у отца на зевках не будет.

– Игра есть игра!

– Я бы могла инфаркт схватить! Хоть бы записочку оставил!

– Мать, да наплюй ты на нее. Давайте лучше овчарку шотландскую заведем.

Кирилл принес шахматы, высыпал фигуры на тахту, разместил поудобнее доску.

– А Ирка, дура, от иконы пришла в телячий восторг! И наградила меня поцелуем в щеку!..

16

На этот раз Сластенов проснулся рано – то ли потому, что жена в эту ночь спала крепко и даже не бегала смотреть икону, то ли потому, что сам выспался досыта.

В спальню заглянул Кирилл, сообщил, что мать с получки обещала дать на кассеты, и убежал, хлопнув со всей силы входной дверью, назло соседкам.

Сластенов подошел к окну.

На небе – чистота.

Лишь на асфальте, внизу – россыпь луж.

Денек будет прекрасный… А все-таки вчера я выиграл три партии подряд… Или Кирилл специально поддался – в благодарность за спасение от разноса… Надо бы принять душ – взбодриться малость… В пешечных окончаниях он слабоват…

Сластенов отыскал в шифоньере свежие трусы в синий горошек и пошел в ванную.

Разделся, бросил трусы и майку в пластмассовый таз.

Лучше бы не привозил икону… Обычно жена не любила накапливать белье, а сейчас ее как подменили… Да и на кухню теперь не загонишь…

Сластенов убрал из ванны сумку Кирилла, настроил воду попрохладней, закрыл глаза, подставляя то лоб, то затылок под урчащий душ.

Ничего, скоро успокоится… Остынет… В прошлом году так же с кактусами носилась – а через два месяца все раздарила…

Сластенов растерся полотенцем, обмотал им голову и пошел на кухню.

Прочитал записку, прислоненную к кофейнику.

Жена просила сдать бутылки и купить молока.

Сластенов достал из холодильника яйца, сообразил глазунью.

Может, действительно завести шотландскую овчарку?.. Гулять с ней по вечерам… Идешь с женой, а рядом этакий красавец, породистый, откормленный, довольный…

17

Когда Сластенов через полчаса вышел из подъезда, за кустами акации сразу заметил тренера.

Крепыш стоял прямо на газоне, в мятой кепчонке и все в той же неизменной мастерке.

Сластенов отвернулся, прибавил шагу – бутылки в сетке принялись названивать.

Тренер настиг Сластенова за углом.

– Извините…

Тренер убрал с рукава мастерки налипший листок.

– Прошу вас буквально на две минуточки… Очень важно…

– Насаждения ломаете!

Сластенов поставил сетку с бутылками на скамейку возле карусели.

– Нехорошо!

– Скажите мне откровенно…

Тренер сел на скамью и начал трогать пальцем горлышко каждой бутылки.

– Вас не утомила еще возня с этой нелепой иконой?

– Лично меня – нет. Видите ли, чтобы нарушить мой жизненный уклад, одной иконы совершенно недостаточно.

– Вы человек серьезный, допустим, а как насчет жены?

Два пацана в одинаковых панамках раскручивали пустую карусель.

Визжа и дребезжа, карусель переваливалась с боку на бок, чиркая низом о песок.

– Знаете, мне еще по магазинам надо пробежаться. Так не ходите зигзагами, а действуйте прямо. К чему финтить?

– У меня создалось такое впечатление, что у вашей жены от обладания чудотворной иконой вскружилась голова. Мы-то с вами, конечно, понимаем истинную ценность данной иконы и не впадаем в иллюзии, но вот попробуйте переубедить женщину, вбившую себе в голову, что она обладает раритетом, пробуйте доказать ей обратное…

– Что поделаешь, такой характер. Если что втемяшится, то прочно.

Пацаны бросили карусель и побежали к качелям.

Вздрогнув, карусель накренилась и застыла.

– Вы сделаете доброе дело, если убедите дражайшую половину отнести икону в музей. Во-первых, там вашей жене раскроют глаза, во-вторых, если икона окажется действительно редким экземпляром, ей предложат определенную сумму и душевный покой… Искусство, тем более древнее, должно принадлежать народу.

– Самое забавное, что моя жена такого же мнения, только вот она сама никогда в музей не пойдет.

На облезлую дугу карусели сел воробей, покрутил клювом, спрыгнул в песок.

– Сходите вы.

8
{"b":"53436","o":1}