ЛитМир - Электронная Библиотека

Охотники сейчас же принялись за дело. Работа спорилась и не мешала оживленному разговору. Судя по нему, всех троих связывала большая и искренняя дружба.

— Черт возьми! — сказал Фрике. — Для начала не дурно, господин Андре! Полагаю, вы довольны?

— Еще бы!

— Наверное, эти трофеи можно рассматривать в качестве вознаграждения за неудачное начало сезона в Босе. Первого сентября вернуться в Париж с пустым ягдташем! note 1 Думаю, это был для вас удар!

— Немудрено, на моей земле несколько дней хозяйничали браконьеры.

— Неужели браконьеры еще процветают?

— Теперь даже особенно, тем паче жандармы им все позволяют. Слышите, Барбантон? Это камень в ваш огород.

— Нет, мой друг! Я служил жандармом в колониях, а не на континенте, а там браконьеры охотятся, чтобы добывать пищу. Правда, дичью у канаковnote 2 нередко бывают люди.

— Как же, помним! — засмеялся юноша. — Нас двоих и еще доктора Ламперрьера вы чуть не с вертела стащили.

— Ну, это пустяки. Я хотел только сказать, что жандармы бывают разные, и браконьеры тоже не все одинаковы. А скажите, господин Андре, в этих местах существует людоедство?

— Здесь, в ста километрах от побережья Сьерра-Леонеnote 3, — могу положительно сказать, нет. Тут британские владения, а англичане чрезмерно суровы с чернокожими.

За беседой работа быстро продвигалась. Друзья трудились усердно, несмотря на жару и духоту в лесу. Через час все три шкуры были содраны с искусством, которому мог бы позавидовать всякий натуралист, и аккуратно свернуты в ожидании носильщиков-негров. Однако те что-то долго не шли.

Андре в очередной раз прислушался к смутному лесному гулу и с трудом различил вдали нестройные крики.

— Наконец-то! Идут наши горлопаны.

На поляну выбежали человек двадцать негров с копьями и ружьями. Они кричали, выли, махали руками, точно пьяные обезьяны.

— Масса! Несчастье!

— Масса! Иди скорей!

— Ах, ужасное несчастье!

— О! Бедная мадам!

— Какая мадам? Да что произошло в конце концов? — встревожился Андре.

Чернокожие кричали все сразу, так что нельзя было ничего разобрать. Француз приказал им замолчать и, выбрав одного, посмышленее, спросил, в чем дело.

— Масса, там белая женщина.

— Кто она такая?

— Не знаю.

— Нечего сказать, объяснил. Дальше?

— Горилла! ..

— Какая горилла?

— Из леса!

— Разумеется, из леса, живая, а не чучело из музея. Ну?

— Она похитила белую даму… Понимаете?

Бывалый путешественник невольно вздрогнул. Слуга, по-видимому, говорил правду, хотя какими судьбами могла попасть сюда, в африканский лес за двадцать километров от Фритауна, белая женщина?

Но гориллы их часто похищают. Андре позвал товарищей, приготовил оружие и во главе небольшого отряда кинулся в лес.

ГЛАВА 2

Через лес. — Труп матроса. — На баобабе. — Смертельная рана. — Удивление Андре. — Изумление Фрике. — Жандарм просто поражен.

Пробираться через джунгли всегда трудно, особенно если двигаться вдоль опушек и полян. Полегче в середине леса, где под деревьями высокая трава расти не может — солнце сюда никогда не заглядывает. Здесь нет лиан, только гладкий мох покрывает девственную почву, устланную растительным перегноем. Путнику тут нужно остерегаться только скрытых трясин, невидимых болот, предательских оврагов, да еще стараться не споткнуться о поваленное дерево. Все это тоже очень нелегко. Но истинное мучение идти лесами, наполовину выгоревшими от пожаров. Новые деревья, все увитые лианами, с необычайной быстротой вырастают на месте уничтоженных, а из жирной почвы пробивается густая, высокая трава и кустарники.

От такого растительного богатства ботаник придет в неописуемый восторг, а путешественник и исследователь в ярость — на каждом шагу нужно расчищать себе дорогу тесаком или топором.

Со всех сторон такого скитальца опутают лианы, ноги будут цепляться за корни деревьев, колючки вопьются в тело; задыхаясь от жары, обливаясь потом, весь искусанный мухами, он измучится вконец, выйдет из терпения и проклянет себя за то, что зашел в эти непроходимые дебри.

В таком именно положении оказались три европейца, когда покинули место львиного турнира, услышав от испуганных негров о какой-то белой женщине, похищенной гориллой.

Андре и Фрике — исключительные натуры, оба благородные и великодушные, нетерпеливо рвались вперед, прокладывая себе дорогу тесаками. Старый солдат не отставал от них, но при этом поминал всех чертей и проклинал вместе с гориллами все, что не принадлежит к сильному полу.

— Женщина — в девственном лесу! Занесет же нелегкая! Если бы не моя преданность вам, господин Андре, и этому мальчишке Фрике, ни за что не пошел бы выручать эту особу.

— Барбантон, вы же старый солдат, сколько лет служивший верой и правдой Венере и Беллоне! note 4

— Верой и правдой, в том-то и дело.

— Так неужели вы оставили бы несчастную женщину в столь ужасном положении?

— А за каким дьяволом она сюда забралась? Кто ее звал?

— Спасем ее сперва, а внушение сделаем уже потом.

— Знаете, господин Андре, идя сейчас за вами, я не чувствую ни малейшего душевного трепета.

— Тем лучше! Самообладание — первое дело на войне.

— Совсем не то! Я хочу сказать, что иду как бы по принуждению, против своей воли.

— Барбантон, у вас нет сердца.

— Так точно, господин Андре.

— У него сердце съела жена, Элодия Лера, — не правда ли, жандарм?

— с насмешкой проговорил Фрике.

— Правда, мой мальчик. Старого солдата, кавалера с шевронамиnote 5 и медалями, она едва-едва не ввела в страшный грех.

— Но ведь вы теперь в тысяче двухстах километрах от своего домашнего тирана.

— Тут и десяти тысяч мало. Это такая гиена, такая ведьма! Настоящий черт в юбке. Волчица. Тигрица. Змея подколодная!

— Да вы всех зверей хотите перебрать, — засмеялся юноша. — Назовите ее лучше ходячим зверинцем — и дело с концом.

— Ведь сами знаете, на что способна моя жена.

— Знаю. Вам не повезло — в брачной лотерее достался несчастливый номер. Но все же не резон валить всех женщин в одну кучу и ненавидеть их всех без разбора.

— За ребенком я бы кинулся к акулам, в огонь, в расплавленное олово.

— Нисколько не сомневаюсь.

— Но за женщиной — слуга покорный!

— Вы очень жестоки.

— Но справедлив. Я знаю, что, спасая женщину, причиняю вред какому-нибудь мужчине, не сделавшему мне ни малейшего зла.

— Не стремитесь казаться хуже, чем есть. Без сомнения, вы никому не способны отказать в помощи, особенно когда о ней умоляют. Даже женщина.

— Гм! .. Гм! ..

— Так-то, старый ворчун.

— Ну, может быть, но только в случае, если я эту особу не знаю.

— Даже если бы это оказалась ваша жена, сама Элодия Лера.

— Э, нет! Миллион миллионов раз — нет. Что вы такое говорите. Так можно накликать несчастье.

— Повторяю — вы бы выручили ее, поскольку только притворяетесь злым.

— Думайте как хотите, но только истинно говорю: эту… особу (у него язык не повернулся сказать: жену) я бы от гориллы спасать не стал. Кстати, гориллы ведь ужасно свирепы?

— Вроде бы. А что?

— А то, что, сведи их судьба вместе, нужно было бы спасать обезьяну от этой стервы, а не наоборот. Через две недели несчастное животное сошло бы с ума, а еще через месяц умерло бы от разрыва сердца, — закончил солдат, яростно разрубив тесаком лиану.

Путешественники от души расхохотались.

— Однако не волнуйтесь, — успокоил Андре женоненавистника. — Ваш «тиран» живет себе преспокойно в Париже, торгует в своей лавочке, а вы опять странствуете по белу свету.

вернуться

Note1

Ягдташ — охотничья сумка.

вернуться

Note2

Канаки — коренные жители Гавайских или Сандвичевых островов. Европейцы называли канаками обитателей различных островов Полинезии.

вернуться

Note3

Сьерра-Леоне — в настоящее время — республика, в 1808 — 1961 гг. — английская колония (Западная Африка, побережье Атлантического океана). Столица — город Фритаун.

вернуться

Note4

Беллона — в римской мифологии богиня войны.

вернуться

Note5

Шеврон — нашивка из галуна (тесьмы, обшитой серебром или золотом) на рукаве форменной одежды.

2
{"b":"5345","o":1}